Елена Звёздная 
Урок пятый: Как не запутаться в древних клятвах

Миры Хаоса – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6720501
«Академия Проклятий. Урок пятый: Как не запутаться в древних клятвах / Елена Звездная»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-80413-9
Аннотация

Никогда не разрывайте помолвку с темным лордом! Никогда! Ведь одного неосторожного взгляда будет достаточно, чтобы великий Риан Тьер разгадал ложь и в мельчайших подробностях продумал стратегию самого главного сражения в своей жизни. Готовьтесь, вас ждет водоворот захватывающих приключений, тайные знания о древних проклятиях, истинная история Темной империи, путешествие на загадочный остров морских ведьм, знакомство с самим повелителем Ада и… медленное и чувственное соблазнение.

Елена Звёздная
Урок пятый: Как не запутаться в древних клятвах

© Звездная Е., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

– Адептка Риате, – раздраженный усталый голос, в котором так чувствуется гнев, что от этого хочется закрыть глаза, спрятаться и больше никогда его не слышать, – вы дважды самовольно покинули Академию Проклятий во время занятий.
Магистр темной магии, член ордена Бессмертных, временный правитель Третьего королевства, лорд-директор Риан Тьер пристально смотрел на меня черными, непроницаемо черными глазами… Столько злости, столько непонимания, столько ярости.
– Вы долго молчать собираетесь? – требовательно поинтересовался магистр.
Даже если бы я знала, что сказать, говорить я сейчас просто не могла. Точно знала: стоит попытаться – и просто начну плакать.
– Вам нечего мне сообщить?
Я честно ответила:
– Нет… – и опустила глаза.
Некоторое время в кабинете лорда-директора царила тяжелая, гнетущая тишина. Мне казалось, что даже воздух в этом сумрачном помещении давит на меня.
– Я ведь должен тебя отчислить, Дэя, – наконец произнес магистр Тьер. – Но я в очередной раз оказываюсь перед неприятным выбором между личной привязанностью и своими прямыми обязанностями лорда-директора данной академии.
Моя голова опустилась ниже, и я в отчаянии думала лишь об одном – только бы не расплакаться.
– У тебя плечи вздрагивают, – добавил Риан.
Только в голосе не было ни сочувствия, ни нежности – злость, холодная непримиримая ярость и снова злость. Магистр темной магии, племянник императора, Первый меч империи, лорд Риан Тьер просто не простил отказа ничтожной адептке. И не простит. Мысль об отчислении из Академии Проклятий вдруг показалась мне здравой. Я не буду больше видеть его, а он – ненавидеть меня.
– Адептка Риате, – почти рык.
Я вздрогнула и едва слышно ответила:
– Мне нечего вам сказать, лорд-директор. Я действительно виновата.
Виновата во всем… В том, что начала эту историю с проклятием, в том, что не выдержала, сдалась и отказалась от своей любви. Потому что это Риан ненавидит, а я продолжаю любить, несмотря ни на что. Любить всем сердцем. Любить и отчетливо осознавать – мои чувства не были откатом проклятия Вечной Страсти. Они не были навязаны. Я просто искренне и всей душой полюбила этого темного лорда и побоялась сама себе в этом признаться.
Расплата за трусость оказалась суровой.
В последнюю ночь смерти зимы после моего обвинения и требования о расторжении помолвки Риан провел ритуал снятия проклятия Вечной Страсти. Схватив меня за руку, перенес в Академию Проклятий, призвал духа-хранителя, и все было кончено за несколько минут. Потом накатила пустота. Проклятие все же действовало, и последствием его снятия стала эта почти болезненная пустота в душе, слабость, апатия. «Ты счастлива?» – язвительно спросил взбешенный всем случившимся Риан. Уже тогда я поняла, что нет. Пустота пришла, но едва я взглянула на магистра, сердце забилось чаще. И что стоило тогда сказать ему правду? Я побоялась. Слишком злым, разъяренным, разгневанным выглядел блистательный лорд Риан Тьер, слишком большим ничтожеством ощущала себя я. А еще безумно не хотелось проводить эту ночь в императорском дворце. И отчетливо осознавая, что ложь Риан почувствует, я сказала: «Хочу к Юрао. Мне с ним лучше». Вот тогда в глазах магистра и появился холод.
Через мгновение я стояла перед кондитерской мастера Мелоуина, в которой гномья община и праздновала последнюю ночь смерти зимы. И почти сразу ко мне выбежал Наавир, встревоженно вглядываясь в мое лицо, и тревога никуда не делась из его глаз, как я ни старалась улыбаться и выглядеть счастливой. А праздник получился чудесный, с танцами до рассвета и веселыми тостами, с гномьим вином и игрой в снежки на городской площади, с сотнями пожеланий и ярким волшебным рассветом, растопившим разом весь снег в Ардаме.
Да, утром уже наступила весна. Теплая, солнечная, напоенная ароматами распускающихся почек на деревьях и стремительно растущей травы, украшенная пением птиц и перелетом из города в лес стай кошек. И встречая первое утро весны, каждый житель Темной империи ощущал, как в его душе расцветает надежда… В моей душе надежды не было. Я смотрела на поднимающееся солнце с улыбкой и ужасающей мыслью, что в моей жизни все кончено. А я даже не могла позволить себе заплакать – в конторе это увидели бы Юрао и Счастливчик, в академии заметила бы Дара.
И единственное, что позволило мне продержаться, это восстановление счетов «ЗлатоСереброИнвестБанка». Потому что заговорщики не хотели, чтобы эта информация сохранилась. Потому что погибли братья Дартаз и их служащие. Потому что когда ничего уже нельзя изменить, остается только исправить хоть что-то. На данный момент за нападение на Ардам были наказаны лишь маги Третьего королевства, подготовившие заклинание «Гнев Солнца», а тот, кто его активировал, так и не был найден. И я старательно восстанавливала список счетов в надежде, что там обнаружится след, зацепка, хоть что-нибудь, что позволит найти этого мага.
Сумела, восстановила, все сделала. И оставалось только сказать об этом, но я смотрела на блистательного лорда Риана Тьера, видела холод в его непроницаемо-черных глазах, и слова застревали в горле. И вновь опустив глаза, я принялась рассматривать ковер под ногами, старательно сдерживая слезы. Я не заплачу, это все моя вина, так что я не имею никакого морального права на слезы.
– Вон! – тихий, полный едва сдерживаемой ярости приказ.
Медленно поднявшись, я посмотрела на лорда-директора и вздрогнула всем телом – он глаз с меня не сводил, и взор был темным, тяжелым, черным. Злым. Тут у любого появится желание сбежать в Бездну, но я сдержалась. Мои чувства – это только мои чувства, расследование из-за них страдать не должно.
Подойдя к столу, достала из кармана свиток, над которым просидела не только эту ночь, и протянула магистру. Лорд-директор медленно, словно нехотя, оторвал взгляд от меня, посмотрел на свиток, вновь перевел взгляд на меня и ледяным тоном задал вопрос:
– Что это?
Так хотелось просто развернуться и уйти, только бы больше не чувствовать, как от одного тона его голоса у меня все обрывается внутри.
– Это номера счетов, лорд-директор. – Я не выдержала, отвернулась к окну и дальше продолжала, уже глядя на кусочек виднеющегося меж штор яркого синего неба. – Когда мы с Юрао были в банке, покойный мастер Дартаз-старший, предоставив нам платеж по договору, также дал возможность просмотреть счет госпожи Игарры Болотной.
– Об этом мне известно, – хрипло прервал меня магистр. – Как и о том, что все банковские документы были уничтожены первой волной «Гнева Солнца». Номера счетов, выписанные офицером Найтесом, сгорели вместе с его одеждой и волосами. Откуда же у вас, адептка Риате, – и столько сарказма в этой фразе, – данная информация?
Все так же глядя в окно, тихо ответила:
– Я адептка Академии Проклятий, запоминать схемы с первого взгляда – навык, который у нас доводят до автоматизма.
Усмехнувшись, лорд Тьер забрал свиток из моей все еще протянутой руки, раскрыл, просмотрел и поинтересовался:
– И сколько же у вас, адептка Риате, ушло времени на восстановление номеров данных счетов?
– Несколько дней.
– И ночей? – проявил магистр чрезмерную осведомленность.
– И ночей, – не стала лгать я.
Потрудиться действительно пришлось, но я вспомнила и записала все – не только счет, с которого перечислялись деньги, но и номера счетов Третьего королевства.
– Забавно, – зло произнес лорд Тьер.
И кабинет погрузился в напряженное молчание.
Я украдкой посмотрела на лорда, сосредоточенно всматривающегося в столбики цифр, и на душе стало чуть-чуть теплее. Я знала, что мне будет плохо без Риана, но даже представить не могла, что настолько… Плохо утром, когда рассвет приносил осознание, что я опять не спала всю ночь. Плохо днем, когда я сидела в столовой и вспоминала наши совместные ужины. Плохо вечером, когда я оставалась одна и старалась не отрывать голову от учебника, потому что каждый раз казалось: стоит взглянуть на противоположный конец стола – и…
Риан стремительно вскинул голову, поймал мой взгляд, я мгновенно отвернулась. В кабинете вновь стало тихо. И мне показалось, что как-то напряженно тихо. От магистра вообще не доносилось ни звука, но и я больше не смотрела на него, направив все свое внимание исключительно на виднеющийся в окне кусочек неба. Не хочу, чтобы Риан знал, как мне без него тяжело. Не хочу быть жалкой.
– Да, ты выросла, – неожиданно произнес лорд-директор.
Я промолчала.
– Так, значит, никаких чувств ко мне нет, да, Дэя?
Вздрогнув, вновь промолчала.
– Мне интересно, – издевательски продолжил магистр, – как долго еще ты будешь делать вид, что я абсолютно безразличен тебе? День, два, неделю?! Или подождем, пока свалишься от переутомления и недосыпания?
Откровенная злая насмешка в голосе спровоцировала вполне очевидную реакцию:
– У меня все замечательно, – продолжая смотреть в окно, отчеканила главе Академии Проклятий. – А не спала я, потому что восстанавливала список.
Молчание, затем взбешенное:
– Я так и понял.
И магистр вновь уделил внимание счетам ныне уничтоженного «ЗлатоСереброИнвестБанка».
– Знаешь, кому принадлежит этот счет? – спокойно, без злости спросил Риан.
Оторвав взгляд от окна, подошла ближе, перегнулась через стол, посмотрела на место, куда указывал магистр, и ответила:
– Господин Дартаз-старший отдал распоряжение узнать по поводу этого конкретного счета из семнадцати цифр, но служащие сообщили, что он принадлежит Императорскому Банку, куда они не имеют доступа. Так что не знаю.
Я выпрямилась, снова начала смотреть в окно.
– Так, а вот этот?
Свиток получился значительным, чуть больше, чем у гномов в банке, просто потому что у меня все же крупнее почерк, и развернутый занимал половину стола. А палец магистра указывал на ряд циферок, располагающихся прямо перед ним самим, то есть мне или на стол почти лечь придется, или кристалл-увеличитель достать.
– Стол обойди, ты же не увидишь оттуда, – приказал лорд-директор.
Неуверенно взглянула на магистра – он был полностью увлечен свитком и уже даже не смотрел на меня. Но подходить все равно… было страшно. И я достала кристалл-увеличитель из браслета.
– По-моему, здесь ошибка, – как-то насмешливо произнес Риан.
Вспыхнув от обиды, я торопливо обошла стол, остановившись рядом со стулом лорда-директора.
– Где? – наклонилась, пытаясь понять, что там указала не так. И ведь проверяла же, в комнате копия этого свитка, составленная отдельно, и они оба сошлись. То есть я все верно скопировала. – Какая ошибка?
Лорд Тьер убрал руку, открывая моему взору шесть цифр одного из счетов, но ошибки там точно не было. Всмотрелась, отрицательно качнула головой.
– Нет, – возразила я, – я перепроверила все трижды и не могла ошибиться.
– Правда? – насмешливо-ироничный тон.
Внезапно магистр поднялся, в следующее мгновение я оказалась зажата между ним и столом, и, убрав мои волосы с левого плеча, Риан наклонился, чтобы, почти касаясь губами моего виска, зло прошептать:
– Взгляд – твоя ошибка. Один-единственный взгляд.
Я замерла. Риан тихо рассмеялся, обнимая меня одной рукой, свернул свиток, а затем, скользнув губами по моим волосам, прошептал:
– Всего вам темного, адептка.
Отпустив потрясенную меня, он вышел из кабинета, весело помахивая списком с восстановленными банковскими счетами. Уже из кабинета леди Митас я услышала его громкое:
– И да, даже не надейся на отчисление, дорогая.
А я точно знаю, что там сидит леди Митас! И кажется, не только она одна.
Из кабинета лорда-директора я выходила не менее пунцовая, чем алый ковер на его полу, правда, несмотря на откровенное смущение и злость, мне почему-то стало намного легче и плакать уже не хотелось. И дело не в том, что отчислять меня не будут.
Пройти мимо леди Митас, у которой после столь громкого заявления лорда-директора из руки выпало перо и теперь на каком-то явно важном документе расплывалось пятно, оказалось непросто. Но ладно секретарь – у дверей стояла леди Орис, и вот ее взгляд мне запомнится надолго.
– Темных вам, – пробормотала я и стремительно покинула секретарскую.

* * *

В коридоре долго стояла, пытаясь прийти в себя. Потом медленно направилась к выходу из административной части и, едва вышла на порог, остановилась вновь, подставляя лицо яркому весеннему солнышку.
Весна!
Третий день сегодня, и склоны уже покрылись зеленью, кусты, едва скинув снежные хлопья, расцвели, деревья зазеленели, первые, самые нежные цветы робко пробивались сквозь опавшую и примятую растаявшим снегом листву. Как же красиво! И так сказочно-волшебно! Никак не могу к этому привыкнуть. Загреб севернее Ардама, у нас весна сменяет зиму в течение шести дней, здесь же все происходит за три. И праздник смерти зимы – действительно прощание со снежной красавицей, ведь, сколько ни выпадет снега в последнюю ночь, поутру с первыми лучами уже по-весеннему теплого солнца все растает. Оттого и празднуется смерть зимы до самого рассвета. Приграничье – край суеверный, у нас говорят: «Последним снегом умоешься – от всех хвороб избавишься».
– Ровнее, ровнее поднимай! – раздался крик магистра Тесме.
– Держи ее! – вопил Сэдр.
– Плавнее, плавнее давай, – вторил им Ружен.
Стараюсь не улыбаться. Сложно, конечно, но лучше уж постараться, чем получить проклятием в ответ на улыбку. А все дело в том, что после случившегося в праздник смерти зимы лорд-директор был зол. На меня, на себя, на весь мир. Об этом знали только я и он, я даже Юрао не сказала ни слова о разрыве помолвки. А тут в первый весенний день преподаватели мужского пола, которые страстно завидовали женской половине и обновленному женскому общежитию, решили повторно попытаться намекнуть лорду-директору о состоянии своего жилища. Лорд Тьер намеку внял и приказал всем адептам и преподавателям мужского пола ожидать его во дворе академии.
Мы, женская половина, оказавшись во время построения в одиночестве, выполняя несложные упражнения, с интересом следили за происходящим. Несложными упражнения были как раз по причине того, что Верис тоже с интересом ждала, чего же будет. Мы «чего будет» ждали с некоторым ревностным недовольством – бóльшую часть зимы лучшее общежитие было как раз у нас, и отдавать первенство по комфорту мужской половине оказалось несколько обидно. Но вот все выстроились, ожидая лорда-директора. Мы выполняли растяжку, затем приседания. Мужская половина в состоянии радостного нетерпения свысока поглядывала на нас, Сэдр потирал ладони…
Открылась дверь, на порог стремительно вышел злой и оттого убийственно спокойный лорд-директор. Бросил взгляд на меня. Торопливо присела – не в такт с остальными, зато за Янкиной спиной безопаснее.
Не знаю, как долго смотрел в мою сторону магистр, но когда он направился по тренировочному полю к находящимся в ожидании чуда мужчинам, бледная Тимянна начала сбиваться и тоже невпопад приседать.
А лорд-директор подошел ближе к мужскому общежитию, и мы услышали его произнесенное ледяным тоном:
– Мне долго ждать?!
И главное, уже никто не опасался духа-хранителя, а вот лорда Тьера все и разом – мужской коллектив вообще почему-то перестал ждать чуда.
– Так… план же нужен, лорд-директор, – потусторонний голос звучал очень заискивающе.
Заискивающий дух-хранитель – это было нечто. Мужской коллектив совершил синхронный шаг назад. Они уже ничего не хотели, они просто с ужасом смотрели на окаменевшее лицо лорда Тьера и готовились к худшему.
– План не потребуется, – все тем же ледяным тоном произнес магистр.
Мы перестали делать упражнения и теперь, затаив дыхание, следили за развитием событий.
– Простите, – извиняющийся замогильный голос все слышали впервые. Представить, что это наш дух-хранитель так говорит, вообще было за гранью реального. – Прошу прощения, а… что я должен сделать?
А действительно, что тут можно сделать без плана?! Вообще, как можно производить строительные работы без плана? Но у лорда-директора вариант нашелся.
– Сровнять с землей мужское общежитие, – преспокойно скомандовал он.
– Что? – Дух от удивления даже показался на поверхности тренировочного поля, высунув из земли призрачную голову размером с немалую бочку.
– Сомневаюсь, что у вас наличествуют проблемы со слухом, – холодно произнес магистр Тьер.
В следующее мгновение задрожала земля, в отчаянии взвыли адепты мужского пола, простонали преподаватели, а мужское общежитие безмолвно ушло под землю. Через это самое мгновение на месте некогда прочно стоявшего здания осталось поле. Зеленое. И даже с первыми весенними цветочками… Но чувство такое, словно завывает ветер и слышится крик кладбищенских ворон.
– Лорд-директор! – потрясенно воскликнул магистр Тесме.
Риан, заложив руки за спину, холодно произнес:
– В учебном плане на этот год у вас предполагалась практика в полевых условиях. Приступайте к построению палаточного городка. До конца учебного года именно в нем вы и будете проживать, господа. На построение двое суток, строительный материал доставят в течение часа. Личные вещи будут возвращены по окончании вами строительства. Всего темного, господа. И да, с весной вас!
В абсолютном молчании лорд-директор покинул коллектив вверенного ему учебного заведения, даже ни разу не обернувшись и так и не увидев умоляющих взглядов, которыми его провожала вся мужская половина академии.
И совсем никто не ожидал услышать сокрушенное от духа-хранителя:
– Эх, мужики, за что же вас так… – Тяжелый вздох и с явным сочувствием: – А вы хоть палатки строить умеете?
Адепты и преподаватели, оторвав умоляющие взоры от двери, которая захлопнулась за лордом-директором, направили несчастные на духа-хранителя.
– Ну… давайте я вам хоть душевые поставлю и столовую, – предложил хранитель.
Потрясенные лица стали отражением нашего полнейшего изумления – чтобы дух-хранитель, да что-то предложил?
– Туалеты тоже, если можно, – простонал Сэдр.
– А нет ли у вас плана-конструкции палатки обыкновенной? – вежливо поинтересовался магистр Тесме.
И до поздней ночи адепты и преподаватели старательно возводили палаточный городок, причем дух-хранитель с планами и инструментами крутился с ними! А мы, резко невзлюбимые всем мужским коллективом, полночи не спали из-за стука молотков и топоров. Но мы не жаловались, наоборот, сочувственно смотрели на наших палаткостроителей и делали за них домашнюю работу.
А утром нам их стало совсем жалко!
Рог черного единорога, жутким звуком собиравший нас на построение, выявил факт готовности палаточного городка. Мужская половина – сонная, помятая, местами порванная, непричесанная и просто от усталости шатающаяся, гордым строем встала перед своим новым местом обитания. Лорд-директор вышел на порог административной части. Скрестив руки на груди, оглядел свежеотстроенное и поинтересовался:
– Это палаточный городок или сбор тролльего архитектурного творчества?
Тролли, к слову сказать, в полевых условиях ночевали без подобий жилых помещений.
Адепты нахмурились, преподаватели озаботились, дух-хранитель рискнул подать голос:
– Что-то не так? Вам что-то не нравится?
– Мне? – таким тоном спросил лорд-директор, что дух начал медленно уходить под землю. – Мне все нравится. – Магистр Тьер улыбнулся. – Но я не уверен, что качество выстроенного жилища устроит вас, господа.
В следующее мгновение начался ливень. Странный ливень, пролившийся исключительно над рукотворной обителью адептов и преподавателей мужского пола. Кое-какие палатки свалились сразу, некоторые остались деревянными остовами смотреть в небо, парочка выстояла… Дождь прекратился.
– У вас остались сутки, – холодно напомнил лорд-директор. – И потрудитесь использовать доставленные вчера строительные материалы, ибо поверьте мне на слово – для прочных палаток требуется специальная ткань, а не та, которую вам столь заботливо подарил дух-хранитель, преобразовав плотные шторы. За работу!
К вечеру, когда закончились лекции, а у нас они шли по расписанию, практически вся женская часть адепток и преподавателей присоединилась к строительству. Процессом теперь заведовал Жловис, которому довелось побывать на войне и там обучиться непростому делу строительства. Первую палатку поставили для Тесме. Когда строительство было завершено, Жловис приступил к проверке качества. Конструкцию трясли, на нее было вылито двенадцать ведер воды, дух-хранитель устроил небольшое землетрясение.
Палатка выстояла.
Вдохновленные успехом адепты уже приготовились созидать по образу и подобию, как госпожа Жловис изволила поинтересоваться:
– А где план городка? Хаос мне тут разводить вздумали?
Сначала на нее зашикали, но затем разумной мысли вняли. План городка был создан общими усилиями на большом листе непромокаемой бумаги (я лично три палатки с левого краю вычертила), рассмотрен общим собранием будущих жильцов и одобрен духом-хранителем. Он и сделал разметку для архитектурного комплекса.
И строительство началось.
До поздней ночи мы, адептки, обшивали края уже готовых палаток, закрепляя ткань, а сильная половина академии обзаводилась трудовыми мозолями на почве возведения жилья. Потом будущие поселенцы нас отправили спать, а сами, неизвестно как притащив из города спиртное, разожгли костры из остатков стройматериалов, и полночи женское общежитие выслушивало нетрезвые песнопения о суровой мужской доле. К рассвету мы уже рыдали. Не от сочувствия к ним – от жалости к себе.
Вот так на утро третьего дня весны и было завершено строительство нового жилого сектора в Академии Проклятий. Лорд-директор после недолгой инспекции строения одобрил и разрешил духу-хранителю возвратить уже изрядно оборванным адептам и преподавателям их личные вещи.
А воодушевленные успехом и приобщившиеся к радостям простейшей архитектуры представители сильной половины нашей академии постановили создать еще зал для общих собраний, а также воплотить мечту о вывеске, демонстрирующей, что именно здесь находится «Мужской палаточный городок».
На это великое, по их мнению, дело господа сейчас и тратили обеденный перерыв.
– Воо‑о‑от, осторожнее, адепт Говас, я сказал, осторожнее! – буйствовал Тесме.
На моих глазах вывеска, уже прибитая к двум высоким столбам, была поднята. И конструкцию принялись укапывать в землю. Странное дело: впервые в жизни вижу Тесме таким счастливым, по-моему, лопата станет его любимым орудием. А вот вечно суровый Сэдр стоял с эскизом и сравнивал получившееся собственно с собственноручным наброском. И судя по всему, был весьма доволен.
– Дэя! – крик Тимянны отвлек от преподавателей. – Дэя, давай к нам!
Янка и еще шестеро адепток из нашей группы, включая сильно присмиревшую в последнее время Ригру, играли с магическим вестником. Игра была очень простая – нужно было поймать вестника и угадать слово, угадаешь – загадываешь следующее, не угадаешь – вестник становится прозрачным и исчезает, чтобы появиться в трех шагах от проигравшей.
– Дэй!
– Не могу, – чуть повысив голос, крикнула я в ответ. – Я прогуляла лекцию у Окено, теперь меня ждет расплата…
– Надолго? – Янка поймала вестника, шепнула слово…
Ошиблась, потому что облачко с двумя очаровательными черными крылышками испарилось и появилось перед Ригрой. Та подскочила, схватила его, прошептала… Конверт стал красным, довольная Дакене тихо проговорила новое слово и сообщила играющим:
– Смертельные проклятия, шестой уровень, мгновенное действие!
Игра началась снова.
Пока я наблюдала за девчонками, как-то совсем не заметила, что ко мне по дорожке идет Жловис. А вот то, что ко мне, это я сразу догадалась.
– Дэйка! – заорал гоблин. – И вот тебе загадка: злое, шипящее, ядом плюющееся?
– Мастер Окено в ипостаси, – с улыбкой ответила я, так как его по свою душу и ждала.
– А ты откуда знаешь? – изумился гоблин.
– Ну так… – Я начала спускаться по ступеням. – Проверка контрольной у меня.
Той самой, которую не я писала. Как мастер старший следователь догадался, лично я совершенно не поняла, с другой стороны, на то он и старший следователь.
– А в ипостаси он почему? – допытывался Жловис, когда я подошла и мы направились к воротам.
– В ипостаси… – я тяжело вздохнула, – потому что мы сейчас пойдем «шляться по свалкам и искать трупы», – повторила я слова мастера Окено. – А он там в нормальной одежде ходить не собирается.
– А ты? – удивился Жловис.
– А у меня нет ипостаси, – пробурчала я в ответ, совершенно не вдохновленная перспективой предстоящей прогулки.
Привратник некоторое время семенил рядом, потом проникновенно спросил:
– А за что с тобой так?
– За дело, Жловис, – честно призналась я, – за дело.
И улыбнулась солнцу и ветру и в целом весне. Несмотря ни на что, настроение было просто замечательное – Риан больше не смотрел на меня с холодной ненавистью во взгляде, а со всем остальным я справлюсь.

* * *

Зря я так думала.
– Хороший следователь не позволяет другим выполнять свою работу, – поучал меня Окено, ползя по дороге с такой скоростью, что мне приходилось бежать следом.
И вот как он понял, что контрольную писала не я? Как?!
Когда мы миновали оживленную часть Ардама и свернули к пустырям, я забежала чуть вперед и все же поинтересовалась:
– Мастер старший следователь Окено, а как вы пришли к выводу о том, что писала не я?
Остановившись, совершенно не запыхавшийся василиск пристально посмотрел на с трудом пытающуюся отдышаться меня.
Потом ехидно заметил:
– Видишь ли, Риате, работа была превосходна и почерк ну совсем твой, но… – Пауза и, облизнув губы раздвоенным языком, Окено торжествующе добавил: – Но ты на сто процентов обошла бы столь деликатную тему, как гниение женских молочных желез!
Краснеющая, я только и подумала: «Ну, Юрао!»
– Кстати, Найтес именно по этой теме писал мне курсовую, – ненавязчиво намекнул Окено.
Мне не хотелось это знать совершенно. Как не хотелось и трупы рассматривать.
– Ты, Риате, – поучительно начал мастер старший следователь, – главного не понимаешь – иной раз труп тебе может сказать больше, чем… твоему лорду Бессмертному.
– Он не мой, – тихо ответила я.
И вот когда на тебя пристально смотрит Окено – это одно, а когда змеиные глаза василиск щурит, как-то не по себе сразу. И ведь даже магию не применяет, а ощущение, что каменеешь.
– Твой, – спокойно подытожил старший следователь, – у меня нюх лучше волчьего, Риате.
Я не стала спорить, потому что доказывать что-то мастеру смысла не было. И мы пошли на первый пустырь.
Василиск, сзади почти не отличимый от огромной змеи, разве что хвост короткий и толстый, и я, чавкающая по раскисшим кустам и почве несчастная адептка. Стаявший снег обнажил горы мусора, объедки, ну и трупы здесь также имелись. По большей части это были умертвия, пришедшие к городу в поисках, кого бы поесть, и уснувшие при сильных морозах. Пока они еще не просыпались и уже вряд ли проснутся – Ночная стража таких «горожан» быстро отправляет прогуляться в Бездну.
Правда, даже зная, что мертвые не проснутся, бродить среди них – сомнительное удовольствие. Но и выбора у меня не было.
И вдруг случилось чудо.
– Дэя! – крик Риаи прозвучал лучше, чем вампирский хор. – Дэя, ты что в кустах делаешь? Вылезай!
И темная эльфийка в прекрасном фиолетовом платье побежала мне навстречу. Золотые волосы роскошными локонами струились по плечам, золотые глаза сверкали ярче солнца, на коже проступил румянец – Ри была просто прекрасна. Я, позабыв о необходимости любоваться трупами разной степени разложения, тут же вылезла из кустов и попала в порывистые объятия.
– Дэй! – снова завопила Риая, стискивая меня так, что ребра едва не трещали.
– Слушай, убьешь же. – Юрао выступил не знаю откуда, хотя можно предположить, что Ри просто затмила его собой. – Отпусти моего партнера.
Ри отпустила, одарив брата хмурым взглядом, я просто улыбнулась дроу, он весело подмигнул мне в ответ и нарочито громко осведомился:
– А что же ты тут делаешь в учебное время, Дэя?
И вид у него был такой невинно-удивленный при этом.
– А я… а мы с мастером Окено… – начала я и осеклась, заметив, как при упоминании старшего следователя побледнела и даже отступила на шаг Ри.
Но отступать было некуда! Кусты затрещали, и на выложенную камнем дорожку ступил мастер старший следователь. Ногой ступил. Обутой в туфлю ногой. И вторая появилась следом. Как и весь преподаватель – в безупречном темном костюме и при этом в фиолетовой рубашке. Как раз в тон к платью вмиг это осознавшей Риаи.
– Мастер старший следователь! – Юрао был само удивление. – Вы, и здесь! Какой приятный сюрприз!
Окено бросил весьма недовольный взгляд на дроу, но куда там следователю до разгневанно-возмущенной Ри – она просто-таки испепеляла брата золотыми глазами.
– Между прочим, ты сейчас делаешь благое дело, – не стал отрицать своих коварных замыслов Юр, но и раскаиваться в них также не собирался. – Ты Дэю спасаешь!
Старший следователь засопел. Очень разгневанно. Юрао нахально продолжил разглагольствовать:
– И вот если ты сейчас Окено не уведешь, Дэй допоздна будет курсировать по свалкам в поисках разложившихся трупов. А ей и так непросто, она вообще с любимым рассталась.
И я присоединилась к недобрым взглядам на Юрао. Риая же, перестав буравить брата, удивленно посмотрела на меня.
Я молчу.
Но Юрао – нет.
– А ты что, не поняла? Или не видела, как она в праздник смерти зимы чуть ли не весь снег извела? Думаешь, исключительно дабы от хворей избавиться?
Да, немного поприкладывала снег к щекам, чтобы никто не понял, почему у меня лицо красное всего из-за нескольких слезинок… Ладно, не нескольких, но никто же не заметил!
– Юрр-р, а ты дроу блохастых видел? – с намеком прошипела я.
Партнер очаровательно оскалился и нахально заметил:
– Нет, мне блохастого дракона хватило.
– У драконов бывают блохи? – изумился Окено.
– Случается, – усмехнулся Юрао. – Как доведут адепток Академии Проклятий, так с ними такое и случается. И вообще, что мы все о блохах да о трупах, день-то сегодня какой теплый, солнце яркое, травка зеленеет… Я предлагаю погулять, что скажете?
Сказать все хотели. Ри, очевидно, хотела сказать все, что думает о брате, но ей было жалко меня. Окено также явно желал высказаться, но ему очень нравилась Риая. Я вообще привыкла молчать, а еще мне очень не нравились трупы, даже если они и могли рассказать хорошему следователю больше, чем плохому некроманту.
В общем, Юрао протянул мне руку, Окено повторил маневр с Ри. Я с благодарностью вложила ладошку в когтистую лапу Юрао, Ри, фыркнув, взяла Окено под локоток, и мы пошли гулять. Старший следователь и Риая впереди – смотрелись они потрясающе и одеты были как пара, – и мы с Юрао сзади, и шли чуть медленнее, исключительно чтобы поговорить.
– Как ты? – начал партнер.
– Получше, – не стала увиливать я. – А как ты понял, что в праздник смерти зимы что-то произошло? Я же старалась улыбаться, чтобы никто ничего не заметил.
– Никто и не заметил, – дроу чуть сжал мою ладошку, – только мы с Наавиром. Мы тебя лучше знаем.
Я промолчала, глядя вперед, где Окено вдруг остановился, сорвал веточку белоснежных цветов с дерева и протянул Ри. Несмотря на подчеркнутую неприязнь к старшему следователю, темная эльфийка заметно смутилась и цветы взяла так… так, как не берут у тех, кто безразличен. Теплая, такая добрая улыбка озарила лицо мастера Окено. Ри вообще опустила голову, прикрыв смущение попыткой вдохнуть аромат цветов. Полувасилиск был готов расцвести, как и все вокруг.
– Наконец-то он понял, – с усмешкой прошептал Юрао.
– Что понял? – спросила я, впрочем, учитывая то, как Ри позволила взять себя за руку, тут действительно все понятно.
– Понимаешь, – начал рассказывать партнер, – Ри он всегда нравился. Да, она фыркала, перец ему в чай подсыпала, гвозди в постель, толченую соль в мыло для умывания. Все как полагается, и все для того, чтобы Окено наконец обратил на нее внимание. Мне было шестнадцать, ей четырнадцать, и следователь, конечно, внимание обращал, куда уж тут не обратить после такого, но не как на девушку. А когда Ри исполнилось двадцать, уже она его видеть не хотела. Мы, дроу, мстительные.
Я, улыбаясь, смотрела, как одна очень мстительная дроу, обернувшись через плечо, взглянула на брата. Юрао весело помахал рукой на прощание: вряд ли Окено не заметил, что его осторожно повели в наиболее пустынную часть парка.
– Очень мстительные, – повторил Юрао. – Вот зря он пошел!
– Почему зря? Может, им стоит побыть наедине. – Мне было так радостно за Ри.
– Да потому что она на него все еще злится. – Юр встревоженно вглядывался в сторону исчезнувших из нашего поля зрения Ри и Окено.
– Как бы она ни злилась, если любит, простит абсолютно все. – Тяжелый вздох я сдержала.
– Да? – Юрао насмешливо смотрел на меня, вскинув золотую бровь. – Это ты у нас все простишь, а с Ри разговор особый.
И тут на весь парк раздалось гневное:
– Не надо зеркал!!!
Рев был знатный, перепуганные птички вспорхнули с деревьев, летучие мышки, напротив, повалились на траву.
Мы с дроу стояли и прислушивались к происходящему. Дождались очередного возмущенного:
– Риая Найтес!
Усмехнувшись, Юрао меланхолично поинтересовался:
– А я говорил, что Окено у нас преподавал?
– Ри училась в Академии Стражей? – не поверила я.
– Естественно. – Юрао весело мне подмигнул. – Все шесть лет. А как, по-твоему, она могла портить жизнь Окено? Он, кстати, как раз после нашего выпуска и перевелся в Ардам, чтобы, значит, подальше оказаться.
– Подальше от Ри? – Я во все глаза смотрела на партнера.
Юр отошел к дереву, сорвал и мне цветочков, протянул и, едва я взяла, пояснил:
– Подальше от нашей профильной академии, – усмехнулся. – Представь себе выражение его лица, когда, принимая должность старшего следователя и знакомясь с личным составом, он услышал: «Офицер Юрао Найтес».
– И что он сделал? – У меня вдруг странные подозрения возникли.
– Расстроился. – Юр хмыкнул. – Нет, сначала головой крутил в поисках Ри. Не нашел. Так расстроенный и просидел весь вечер.
Я вдохнула сладкий, чуть приторный аромат цветов и огляделась. Мы остановились в удивительно-живописной части ардамского парка – справа простиралась аллея деревьев, цветущих розовыми цветками, слева – темно-синими; под деревьями, словно покрытые снегом, цвели кусты, каменная дорожка виднелась среди уже зазеленевшей травы – так красиво. И даже трудно поверить, что не так далеко от этого места трупы можно отыскать при желании…
– Стой-стой! – Я вдохнула аромат цветов. – Окено думал, что вы будете в ардамской Темной крепости?
– Он не думал, Дэй, он знал. – Юрао хитро улыбнулся. – Зря, что ли, я ему свои документы о назначении три раза носил на подпись. А вот чего он не знал, так это того, что Ри туда работать никто не пустит.
– Бедный мастер старший следователь, – протянула я.
– И не говори. Что-то тихо там у них, посмотрим? – За веселой улыбкой явно читалось беспокойство.
Но тут уж я проявила свои частноследовательские качества:
– Юр, ты Ри видишь?
– Мм-м, нет. – Недоуменный взгляд на меня.
– Так вот, если бы она что-то сделала, была бы уже здесь, – резонно подметила я.
– Аа-а… – Юрао наконец догадался. – Так тем более пошли смотреть! Примирение века, как-никак.
И может, это не совсем правильно, но… мы пошли смотреть.
Сначала быстро и тихо пробежались по дорожке к тропке, которая сворачивала направо и по которой Ри увела несопротивляющуюся жертву коварной мести истинно мстительных дроу. А по самой этой тропинке мы уже крались – Юр впереди, я за ним.
И вот, мы крадемся, пригибаясь под ветками, потому что территория-то заброшенная, а потому деревьями заросшая, и крадемся, и видим стену. Здесь когда-то городской район был, после нападения скаэнов семьдесят лет назад он оказался полностью разрушен – духи-хранители сами восстановить не смогли, но и строить что-либо на этом месте не позволили. В итоге в центре Ардама имеется теперь парк с живописными развалинами. Вот у одной из развалин мы и увидели невероятную, по сути, картину! Окено решительно прижал отчаянно сопротивляющуюся темную эльфийку к стене, обе ее руки были вздернуты вверх, и старший следователь удерживал их, сжав тонкие запястья одной рукой; вторая его ладонь обхватила подбородок сопротивляющейся девушки, ну а все вышеуказанные действия целью имели страстный и уверенный поцелуй. Который к моменту нашего появления и наличествовал.
– И что мне делать? – прошептал, хохотнув, Юрао. – Как брат я обязан вмешаться, а мужская солидарность предписывает встать на стреме. Что делать будем?
– Даже не знаю, – прошептала в ответ я, глядя, как одна из ручек Ри опускается, чтобы обвить шею мастера Окено.
– Вот и я о том же.
В это время и вторая рука темной эльфийки обняла не прерывающего поцелуй старшего следователя.
– Вот мы, мужики, всегда так, – начал Юрао, осторожно утаскивая меня обратно на тропинку, чтобы целующиеся не заметили. – Когда любишь, смотришь на нее и надышаться не можешь. Робеешь от каждого слова, от каждого взгляда, как мальчишка. А вам только решительность и настойчивость подавай.
От стены раздался стон. Мы с Юрао разом посмотрели в направлении влюбленных и узрели смену дислокации рук мастера Окено – они благополучно заняли позицию на тонкой талии Ри.
– Говорил я ему сразу, – продолжал сокрушаться дроу. – Схватил, через плечо перекинул, сказал: «Моя» – и чтоб не дергалась даже. Потому что женщины любят сильных и решительных. А он что?
– Что он? – Мне просто было интересно.
Юр мне не ответил, и мы, пригибаясь, покинули обитель примирившихся возлюбленных. Вышли с другой стороны парка, уже на дорогу, и Юрао, довольный и щурящийся от яркого солнца, сделал мне предложение:
– Пошли работать.
Наглость дроу превосходит их мстительность! Многократно.
Возмущенно смотрю на партнера.
– Что? – искренне изумился он. – Я тебя от свидания с большим количеством трупов спас? Спас. Теперь ты меня спасай от гномов. И, между прочим, нам еще на свадьбу поход предстоит. И не вздумай отказываться – такие мероприятия полезны для дела, так что не возражай. И вообще, где Нурх?! Уволю морду лошадиную!
Я рассмеялась.
Настроение сегодня было замечательным и стало еще лучше, но все же:
– Юр, меня едва не отчислили, и поверь…
– Верю. – Меня подтолкнули к карете словно почувствовавшего гнев начальства и подъехавшего Нурха. – Верю, но сомневаюсь, что Окено сейчас имеет хоть что-то против твоего рядом с ним отсутствия. Все, Дэй, не ной, у нас еще дел на сегодня – Бездна мирно отдыхает. А Окено в любом случае прикроет.
После недолгих раздумий я пожала плечами и направилась к карете под приветственный говор Нурха:
– Госпожа Риате, так рад вас видеть. А вы еще живы? Слушайте, вот как у вас люди без охраны-то выживают?
– Молча, – беззаботно ответила я.

* * *

Дело номер четыре в заведенном нами с Юрао реестре.
Просмотрела записи по делу, гласившие: «Мастер-кожевник Рут. Проблема – появление домового. В службу контроля за перебежцами почтенный гном обращаться отказывается. Вознаграждение двадцать золотых».
– Итак, мастер-кожевник Рут, – забрав у меня папку, зачитал партнер. – Это рядом, но чего Нурх будет стоять без дела?
– А я бы прошлась, – задумчиво ответила, просматривая дело номер два, то самое, в котором мастер Шуттан, владелец кулинарии и чайной, сообщал о поселившемся в его доме привидении. – Юр, а что с допросом Логера?
Все, что мы узнали после невероятного спасения адепта, так это тот факт, что раньше его держали в другом подвале и вдруг, за два дня до обнаружения нами пленника, перевели под жилище Игарры Болотной и даже перестали кормить. И вот что-то мне в рассказе Ерги сразу не понравилось, но я и тогда, и сейчас не могла понять, что именно.
– Логер особо о случившемся рассказать не смог. – Юрао подошел, уселся на край моего стола, отобрал дело номер два и вчитался. – О времени своего первого заключения не помнит ничего, про убийство – крайне смутно, о зародыше вообще никаких воспоминаний. Дэй, что не так?
– Да я все думаю… – Вообще, чаю хотелось, но Ри не было, так что о чае я решила не думать. – Так вот, смотри: «Гнев Солнца», если способен уничтожать артефакты, значит, и стабильные магические заклинания также, да?
Из нас двоих магом являлся именно Юрао, так что его ответ был значимым.
– Давай так, – он нахмурился, – «Гнев Солнца» – заклинание особое, и я до недавних событий полагал, что его высшая степень – пятая, сверхстепень – седьмая.
– А мы имели дело с девятой, – вспомнила я слова Дневного стража.
Юр кивнул и задумчиво проинес:
– Да, Наавир мне говорил, но суть в чем – по идее, может, тут ты права, потому что уже в пятой степени «Гнев Солнца» сжигает практически любой магический щит.
– Белая магия вообще крайне опасна. – Я вздохнула и, потянувшись, вернула папку с делом номер два.
– Не сказал бы. – Юр удобнее устроился на моем столе. – Белая много энергии требует извне. Мы, темные, используем свою энергию либо живой источник, светлые – больше силы природы. Мы опаснее. Так что тебя тревожит?
– Логер. – Я вновь всмотрелась в папку. – Понимаешь, если верить Счастливчику, удар они планировали заранее, так?
– Так, – согласился партнер.
– Теперь смотри – «Гнев Солнца» изначально собирались направить на «ДэЮре», то есть фактически на центр города.
– Ну? – Он все еще не понимал.
– И подобный удар уничтожил бы все стабильные магические заклинания в радиусе поражения, так?
– Так.
– И Логера перевели за сутки до нападения, Юр…
И я вдруг четко осознала, что именно мне не понравилось во всей этой истории!
– Мм-м… – Юрао поднялся, начал бродить кругами по кабинету, потом остановился и задумчиво произнес: – Логера переводят за сутки до удара «Гневом Солнца», значит, он находился в одном из подвалов, которые попадали в зону поражения.
– Именно! – И я высказала то, о чем было очень неприятно думать: – Логера держали в подвале одного из домов, расположенных в центре Ардама. Это самый респектабельный район, Юр. Здесь нет перебежной нечисти. Здесь все свои. То есть маг, тот маг, который активировал «Гнев Солнца», он из самых уважаемых жителей города!
Юрао подошел, вновь уселся на стол и, отобрав у меня папку с делом, начал зачитывать:
– «Почтенный мастер Шуттан. Задача: побеседовать с привидением, выяснить, нет ли родственников, так как крайне полезная сущность (ведет все счета гнома) рыдает по ночам, тяжело вздыхает»… – Прекратив чтение, Юр начал размышлять: – Слушай, я бы раньше предположил, что там действительно дело незавершенное, родственники опять же. Но… учитывая только что возникшие подозрения, давай подумаем вот о чем: в каких случаях сущность занимается делом и после смерти?
Молча развела руками – мы такое не учили.
– А я тебе скажу, Дэй: в том случае, если при жизни это был очень обеспеченный гном!
Никогда мне не понять гномьей логики.
– Так, а что, богатые гномы больше всех работают? – решила уточнить я.
– Да нет, они просто меньше всех хотят умирать, – улыбнулся партнер. – Представь – работаешь-работаешь и только перед смертью вспоминаешь, что пожить-то забыл!
Я сначала рассмеялась, потом посмотрела на дроу, затем решила осторожно поинтересоваться:
– А у гномов, которые только по духу гномы, у них так же?
– Брось, Дэй. – Юрао спрыгнул со стола. – Я еще молод, это раз, совсем не богат, это два, и поехали к Шуттану, на обратном пути к кожевнику зайдем. Давай-давай, поднимайся, дела не ждут.
И он помчался к двери.
Молча, но демонстративно не сдвинулась с места. Может быть, некоторым и все равно, а мне не забыть семнадцати гномов, погибших в «ЗлатоСереброИнвестБанке».
Партнер осознал, что я не бегу по первому его зову, лишь открыв дверь. Удивленно оглянулся, недоуменно посмотрел на меня.
– С меня хватит, – начала я свою воспитательную речь.
– Да мы еще не начали! – возмутился он.
– Мы не будем искать мага! – продолжила я.
– Конечно, не будем, нам за это не заплатят, – решил утешить меня Юрао. – Пошли, Дэй.
И он стоял в дверях, в черном, как обычно, со знаком Ночной стражи на груди, с золотыми волосами, собранными в высокий хвост и открывающими острые уши, и смотрел на меня невинными глазами…
Как и всегда!
– Дэй, не полезем мы больше никуда. – И врет же, причем нагло.
Молча и укоризненно смотрю на партнера.
– К Бездне мага, правда, Дэй. Клянусь… э‑э‑э… – Он призадумался. – Так, и чего мне не жалко? А, вот, клянусь твоей академией!
Сижу дальше.
– Дэй, ну неужели тебе не хочется найти этого гада, из-за которого столько народу едва не полегло, а? – решил сменить тактику партнер. – И что, так и будем жить, зная, что мы этой падали чуть ли не ежедневно темных желаем?
Нет, ну вот если посмотреть с данной точки зрения, то Юрао в чем-то прав…
И тут звякнул колокольчик на входной двери. Партнер обернулся, чтобы увидеть входящего, и замер…
– Что, ушастый, не ждал? – послышался насмешливый голос магистра Эллохара. – Кстати, с лысой башкой ты мне больше нравился. Дэя где?
Юр откашлялся, видимо, утратив дар речи от услышанного, и произнес хмурое:
– Спасибо.
С некоторым удивлением посмотрела на Юрао, который явно разозлился – у дроу уши тема отдельная, но и отвечать на колкость не стал.
– Да брось, – подходя, усмехнулся магистр, – будем считать, что это моя изощренная месть вашему этому… как его… бледному такому, а, Меросу.
И Эллохар появился в дверях, не особо вежливо подвинув Юрао. Одет магистр оказался весьма необычно для Темной империи – черная обтягивающая, как вторая кожа, рубашка, черные узкие брюки, странные высокие сапоги из мягкой кожи со шнуровкой. И никаких опознавательных знаков. Волосы вовсе в косу заплетены, на правое плечо перекинутую.
– Темных, Дэя, – с порога заявил мне магистр.
– И вам кошмарных, лорд Эллохар, – едва слышно ответила я, пытаясь понять причину визита.
Сияющая улыбка и следующий вопрос:
– И как оно тебе – на краю Бездны? Понравилось? – Улыбка стала откровенно нехорошей.
Чувствую себя как тогда, когда Риан с неба спускался, – не так жутко, правда, но тоже приятного мало.
– Все хорошо, магистр Эллохар, – попыталась улыбнуться. – Не знала, что и вы наслышаны о случившемся…
– Ну что ты, милая. – Он прошел в кабинет, встал перед моим столом, упираясь в него руками, и, чуть нагнувшись, произнес: – Я же сказал Найтесу: ждать меня здесь через час. Явился в оговоренное время и все… узнал.
И почему-то взгляд такой, словно я в этом виновата… Виновата, если говорить откровенно, но не совсем и не только я.
– Магистр Эллохар, – я встала, – вы меня сейчас в чем-то обвиняете?
Мне улыбнулись и скомандовали «Сидеть!» таким тоном, что я рухнула на стул прежде, чем осознала это.
– Послушайте… – попытался вмешаться Юрао.
– А ты бы рот заткнул, ушастый, – не оборачиваясь, рыкнул на него лорд Эллохар, затем подался ко мне и прошипел: – Я тебе сказал не лезть в это дело? Я тебе открытым текстом сказал – играют сильнейшие, а вас просто сожрут и не подавятся. Говорил? Ну же, Дэй, хватит на меня так испуганно смотреть! Я говорил?
– Да, – прошептала я в ответ.
– Так зачем ты полезла?! – голос магистра стал хриплым и злым. – Зачем, Риате?! Приключений захотелось? Надоело подавальщицей быть, решила раскрыть интригу века и прославиться посмертно?!
Очень-очень жестоко. И я чувствовала, что глаза полны слез, а губы я, кажется, искусала до крови, но сказанное в чем-то правда: мне надоело быть неприметной подавальщицей и мне нравилось, что теперь меня, по меньшей мере, замечают.
– Хватит. – Это была просьба, но уже на грани требования.
– Хватит?! – издевательским тоном повторил Эллохар. – Радость моя, я еще даже не начинал!
И почему я не удивлена?
Бросила взгляд на Юрао: тот стоял бледный и тоже не знал, как это все прекратить.
– На меня смотреть! – Очередной приказ, которому подчиняешься против воли практически. – А теперь продолжим! – Серо-синие глаза вдруг подернулись сияющей дымкой. – Что ты знаешь о Сагдарате?
Я не знаю, что происходило в этот момент с глазами магистра, но ответ произнесла быстро, четко, уверенно:
– Ничего.
Чуть вздернутая левая бровь и второй вопрос:
– Даэнтерра?
– Ничего, – как заведенная ответила я.
Юрао дернулся и разгневанно начал:
– Слушайте, магия Исключительной Правды является запрещенной!
Коварная ухмылка на губах магистра и совсем неожиданный вопрос:
– Ты все еще являешься невестой лорда Риана Тьера?
Я вздрогнула, попыталась ответить хоть что-то вроде: «Это мое личное дело», но почему-то сказала:
– Нет…
Глаза лорда Эллохара перестали сиять в то же мгновение, зато широкая сияющая улыбка словно расцвела на его лице.
– Риате, ты меня сегодня радуешь, – ехидно произнес магистр. – И на «хватит» решилась, и до истины не добралась, и даже отказала самому завидному жениху Темной империи.
Он выпрямился, прошел к столу Юрао, забрал стул, поставил его перед моим столом, уселся и, закинув ноги на стол, нахально потребовал:
– Рассказывай!
Молча, но откровенно зло смотрю на директора Школы Искусства Смерти. Послав мне очаровательную улыбку, лорд Эллохар сообщил:
– Про расследования и как вляпалась в историю с «Гневом Солнца» можешь пока пропустить, это я и так частично знаю, в любом случае, потом поведаешь подробности, а сейчас меня исключительно интересует, как же скромная адептка рискнула отказать великому лорду Тьеру. Я весь в нетерпении, Дэя, не провоцируй на повторное использование запретной магии, не вводи своего дроу в искушение приобщиться к очередному скрыванию правды от родного начальства.
Я ничего не собиралась рассказывать ни магистру Эллохару, ни кому бы то ни было еще. Это моя личная жизнь, и обсуждать ее я не буду никогда. В крайнем случае, схожу к Тоби и, не рассказывая всего, попрошу совета у него, но сообщать все вот так, особенно тому, кого Риан считает другом…
– Это долгий разговор, лорд Эллохар, – сказала я.
– Ничего, Риате, – весело отозвался он, – у меня как раз и время есть свободное, и устроился я очень удобно. Рассказывай!
В общем, я сделала все, что могла, придется идти на крайние меры. И вообще поступить не очень красиво, но иного выхода я сейчас не видела. Да, коварный побег сейчас – это лучший способ закончить неприятный разговор, потому что иначе… лорд Эллохар повторно применит свою запрещенную магию! А я не хочу ничего рассказывать!
– Даррэн, – я все же произнесла это и улыбнулась, едва нахальное выражение лица магистра сменилось удивленным, – будете чай?
Убрав ноги со стола, магистр Эллохар пробарабанил пальцами по подлокотнику и нехотя произнес:
– Давай.
Осторожно поднявшись, я попросила:
– Юр, поможешь?
Дроу явно подумал, что бывшей подавальщице никакая помощь в приготовлении чая не требуется, но кивнул, и едва я вышла из кабинета, вышел вслед за мной, закрыл дверь и только тогда выразил недоумение во взгляде.
– Дело номер четыре, – шепотом произнесла я и на цыпочках отправилась через приемную к выходу, – мастер-кожевник Рут и все такое.
– Ты… – Юр нервно оглянулся на дверь. – Ты… ты быстрее давай!
Входную дверь мы заперли, покинув контору, магистр Эллохар все равно постоянно порталами перемещается, а через мгновение Нурх уже мчал нас к очередному расследованию.

* * *

Карета остановилась перед особняком на улице Лесной нежити, в семи минутах ходьбы от конторы, и первое, что нас поразило, – сверкающий вид здания. Сверкало все – стекла, перила, стены, облицовка и даже лепнина, украшающая вход.
– Дух-хранитель явно женского пола и, кажется, из гоблинов, – задумчиво разглядывая дом, произнес Юрао.
– Да, содержать особняк в таком идеальном порядке способны только они. – Я вспомнила госпожу Жловис. – А теперь объясни мне, как в доме с таким вот духом-хранителем мог завестись домовой?
Ответил мне не партнер, в разговор решил вмешаться Нурх:
– Как-как… Всем известно – кобылы народ жалостливый.
– Я бы внес поправку в формулировку «кобылы», но в чем-то ты прав, – отозвался Юрао. Затем посмотрел на меня, усмехнулся и добавил: – А в чем-то нет.
– Магистр Эллохар сам виноват, – прекрасно осознав намек, ответила я. – Я не маг и не леди-демон, чтобы рискнуть с ним спорить, так что у меня только один вариант в наличии – уйти от темы.
– В буквальном смысле, – поддакнул дроу. – Ну, чего стоим? Время, Дэй. Нурх, ждешь нас у мастера Шуттана.
И схватив меня за руку, партнер потащил за собой.

* * *

Дом сверкал чистотой и внутри. Нигде ничего подобного не видела. Такое ощущение, что пыли здесь никогда и не было, а воздух кристально чист. И идеально чистым тут было все… кроме хозяина.
– Вы проходите, проходите. – Мастер-кожевник, в рабочих сапогах, грязной рубахе и засаленных штанах, вытирая руки замусоленным передником, оказался очень радушным хозяином. – Что будете? Моя госпожа Рут только-только пироги испекла с грибами! А пироги у нее, скажу я вам, такие, что от самого Мелоуина приходили за рецептом!
Сочетание «пироги» и «Мелоуин» отбили аппетит мгновенно у нас обоих, и потому Юрао вежливо отказался:
– Прошу прощения, уважаемый господин Рут, но мы по делу, и дел у нас еще…
– Понимаю-понимаю, – тут же затараторил радушный хозяин. – Пройдемте. Спит он! Храпит, опять же!
И гном поспешил вперед, указывая путь. А я, притормозив Юрао, показала ему на почти невероятное – сапоги у мастера Рута были грязные, следы от них, соответственно, тоже, но гном шел, а грязные следы медленно исчезали, и пол вновь становился идеально чистым. Но в этом стирании было что-то жуткое.
– Мастер Рут, – позвала я, – у вас всегда так хорошо убрано?
– Что? А… ну да, – беззаботно отозвался он.
И мы пошли дальше. Минуя дом, вышли через второй вход, пересекли засаженный цветами и идеально чистый двор, на котором тоже уже царила весна, и оказались в лавке мастера-кожевника…
– У меня тут эксклюзивная работа, – вещал нам гном. – То, что для лордов и леди делается, опять же, в подарок почтенным гномам, только самые сложные заказы.
– Мастерская и лавка у него на Засмертной, – пояснил мне Юрао.
– Ага, – подтвердил мастер-кожевник, – а это так, для личного пользования, ну и подмастерья у меня здесь… были.
Не знаю, кто тут был, но сейчас тут имелся только бардак, да такой, что и Хаос мог бы позавидовать. И среди разбросанных кусков кожи, мотков ниток, каких-то сломанных кресел раздавался мощный храп.
– Спит, бездельник, – пожаловался гном. – Спит и… гадит, за ночь мне три рулона кожи извел!
Мы с Юрао переглянулись. Не знаю, как у него, а у меня подозрения возникли сразу, а сейчас они стали какими-то более четкими.
– Мастер Рут, – лично я как остановилась на пороге мастерской, так тут и стояла. – А можно мне и офицеру Найтесу… чаю?
Рыжеватый гном тут же радостно кивнул и поторопился уйти через идеально чистый дворик обратно в дом.
– И что, сбегать будем? – ехидно поинтересовался Юрао.
– Сомневаюсь, что понадобится, – не стала я обижаться на шутку. – Юр, давай факты сопоставим.
– Давай, – согласился он и вышел во двор.
Во дворике было чудесно, особенно радовали черные розы, в изобилии цветущие по краям дорожки, а вот находиться в мастерской никакого желания не осталось – грязно, захламлено и оглушительно храпит пьяный домовой, то есть и перегар в избытке. Но делаешь всего шаг – и красота, чистота, благоухание цветов.
– И как госпожа Рут терпит своего муженька? – Юрао подошел к одному из горшков с цветами. – Смотри-ка, и тут ошметки кожи, – осторожно избавил растение от хлама. – А красиво здесь.
– И я о том же, – пройдя под дерево, устроилась на невысокой лавочке.
– О чем? – Юр с подозрением взглянул на меня.
– Сам посуди – дом сияет, а это значит или дух-хранитель был чистоплотной гоблинкой, или хозяйка дома сумела с духом договориться.
– А для этого нужна магия, – понял мой намек Юрао. – И цветы здесь, – он обвел рукой горшки, – расцвели как-то слишком быстро. Везде только-только первоцветы пошли, а тут розы уже цветут вовсю. И для этого тоже нужна…
– Магия, – закончила я за него.
– Магия-магия. – Дроу задумался. – Кстати, чтобы приманить домового в необжитую и явно не так давно выстроенную мастерскую, тоже нужна магия.
– Тут не знаю, утверждать не буду, я не маг.
– Я – маг, и я тебе говорю открыто – домового так просто не завлечешь, – авторитетно заявил Юрао. – Ну и сомневаюсь, что пироги, рецептом которых даже мастер-кондитер Мелоуин заинтересовался, тоже приготовлены без магии.
И тут прозвучало:
– Пироги мои, и без магии! Просто я их люблю!
Я подскочила, Юр стремительно обернулся, и взгляду нашему предстала очень объемная госпожа Рут. Судя по всему, пироги она действительно сильно любила.
– Темных вам. – Юрао обаятельно улыбнулся. – Так что там с магией, наши предположения верны?
Госпожа Рут нехотя кивнула, затем, уперев руки в пышные бока, негромко, но очень прочувствованно начала рассказывать:
– Да, домового призвала я! – И даже храп в мастерской прекратился. – А зачем господин почтенный Рут здесь мастерскую поставил? Половину сада моего убил! Как есть убил! А грязи сколько? А мусора!
Юрао, с умным видом кивавший после каждой ее фразы, вставил:
– Так это в воспитательных целях?
Воинственность госпожи Рут испарилась в то же мгновение, и гномка грустно кивнула. В этот момент из дома вышел почтенный мастер-кожевник, оглашая сад криками:
– Румити, Румити, почтенная госпожа Рут, где ты?
Госпожа Рут с мольбой посмотрела на Юрао. Не знаю, что было в этом взгляде, но дроу сурово сказал:
– Все сделаем в лучшем виде.
Мы с гномкой переглянулись и осознали, что обе сильно в этом сомневаемся, но Юрао был настроен решительно, и стоило подойти гному, как, сложив руки на груди, офицер Найтес вынес вердикт ситуации:
– Домовой оберегает вас от нечисти!
Наши лица синхронно вытянулись, а в окне показалась обиженная моська домового, судя по всему, оскорбленного подобным предположением до глубины души. В общем, офицеру Ночной стражи никто не поверил.
Дроу такие мелочи никогда не смущали, и этот раз не стал исключением.
– Обычно домовые по хозяйству помогают, – продолжил он. Мы все закивали, больше всех сам домовой. Юрао добавил: – Но ваш так устает от борьбы с нечистью, что валится с ног от усталости!
– А перегар? – вставил ошарашенный выражением обиды на лице домового гном.
Просто мастер-кожевник Рут тоже видел потрясенного домового, глядевшего на нас через окно.
– А вы когда-нибудь с нечистью боролись? – поинтересовался офицер Ночной стражи и, получив отрицательное покачивание бородатой головой, с тяжелым вздохом произнес: – После такого спиваются, почтенный мастер Рут…
Гном вытер одинокую сочувственную слезинку и с жалостью посмотрел на домового. Домовому вдруг тоже себя стало жалко, а еще он, кажется, начал верить в свои героические подвиги.
– Несчастный домовой, – трагическим голосом продолжил Юрао. – А в вашем бардаке, почтенный мастер Рут, разве что змеи не ползают… А может, и ползали, но вот тот героический домовой… – Домовой уже рыдал о своей судьбе. – Он спасает вас каждую ночь!
Почтенный мастер-кожевник с размаху сел наземь, растроганно глядя в окошко своей мастерской, а коварный офицер Найтес по секрету так сообщил:
– Нечисть в чистоте не заводится.
– Да? – изумился гном.
– Слово офицера Ночной стражи, – подтвердил дроу. – Спасите домового, умрет же. Однажды войдете, а там героический труп, безвременно героической смертью погибший!
Гном очарованно кивал, уже явно планируя кардинальную чистку всей мастерской.
– Я верю в вас. – Никогда не думала, что Юр может быть вот таким сурово-сдержанно-возвышенным. – Вы спасете домового! – И тут же мне: – Дэй, время.
И едва я подошла, взял за руку и мы пошли обратно к дому.
Госпожа Рут догнала, когда мы уже миновали идеально чистый дом. Пышнотелая гномка обогнала, заступила нам дорогу и, тяжело дыша, сообщила:
– Убирает! – Охнула, пытаясь отдышаться. – Сам убирает! Одна Бездна знает, сколько просила, сколько требовала, а тут все и…
– Воспитывать супруга нужно, госпожа Рут, – сурово сказал Юрао.
– Это да. – Она тяжело вздохнула. – И ведь знала, что жалостливый, а примером решила. Домовой-то мусорил без устали, а пил, несчастненький, со слезами, не хотел, но пил!
Начинаю понимать, что слезы домового были искренними, – труден воспитательный процесс.
– Я… – Госпожа Рут смутилась и смущенно продолжила: – А я еще кружева плету… С магией.

* * *

Когда мы покинули дом почтенного мастера-кожевника, Юр старательно пытался не рассмеяться, а я радовалась длинному ученическому камзолу…
– Дэй, тебе идет, правда, – решил приободрить меня дроу.
Бросив на него хмурый взгляд, сильнее стянула ворот.
– Вот Ри была бы в восторге, – начал рассуждать Юрао. – Красивая, белоснежная, по фигурке так легла. Чем тебе не нравится?
Молча ускоряю шаг. В руках у дроу сверток с моей голубой ученической рубашкой, а я просто не смогла сказать госпоже Рут, которая создала кружевное изделие для меня за несколько искрящихся магией минут, что хочу это снять.
– Дэя, действительно красиво смотрится кружевной воротник, а все остальное ты спрятала под камзолом, – все еще пытался утешить партнер.
– Вернемся в контору – переоденусь! – решила я.
– В конторе нас и чай, и Эллохар ожидают. – Юр помрачнел.
Я тоже помрачнела – возвращаться в академию в таком виде желания не было.
– У Шуттана переоденешься, – решил Юрао. – У него там и отдельные кабинеты есть.

* * *

Чайная «У Горы» располагалась неподалеку от нашей конторы, и чай здесь готовили отменный, как и сбитень, и бражку, и даже танин – ароматный бодрящий напиток со вкусом шоколада. Место было известное, любимое горожанами и очень уютное. И потому мы даже не удивились, когда, войдя в чайную, увидели, что клиентов тут немало, – все столики оказались заняты. Правда, немного поразились тому, что нас, оказывается, ждали.
– Офицер Найтес, госпожа Риате, а вы задержались! – воскликнул почтенный мастер Шуттан, стоящий у торговой стойки.
– Мм-м, – протянул Юрао, – темных вам.
– И вам кошмарных! – Гном едва ли не сиял от счастья.
– Нам бы отдельный кабинет ненадолго, – продолжил мой партнер.
– Конечно-конечно. – Мастер Шуттан даже закивал. – Отдельный кабинет для вас уже готов!
И он поспешил вперед. Юрао повел меня следом, шепнув на ходу:
– Что-то здесь нечисто, слишком довольный он. Так, Дэй, ты сейчас переодеваешься, а я попробую узнать, в чем тут дело.
Я согласно кивнула, крайне неуютно чувствуя себя в кружевной рубашке.
Почтенный гном подвел нас к первому из частных кабинетов, но распахнуть дверь ему не дал Юрао, приоткрыв ее самолично. Я скользнула в полутемное пространство, мне бросили сверток с рубашкой и сказали:
– Дэй, поторопись.
Дверь закрылась, я прислушалась к беседе, которую Юрао начал со слегка нахального:
– Мастер, что происходит?
Пространный ответ господин гном давал витиевато, многословно и негромко. Продолжая прислушиваться, я торопливо расстегнула камзол, бросила его на стул и едва собралась избавиться от рубашки, как дверь попытались открыть. Рывком и яростно…
Она не открылась!
Что происходит, я осознала, как только поняла – я нахожусь… не одна в кабинете! В следующее мгновение вздрогнула, едва чьи-то ладони прикоснулись к моей талии, скользнули, обнимая и прижимая явно к мужской груди, а затем я услышала хриплый шепот:
– Ты, конечно, меня коварно обманула, но ввиду возвращения вот в этом, – многозначительная пауза, – я, Риате, готов тебя простить.
Осторожно, но очень решительно попыталась вырваться, а с другой стороны двери также решительно пытался войти Юрао. В следующее мгновение все вокруг вспыхнуло голубым огнем, и я поняла, что мы перемещаемся, оставляя и чайную, и Юрао, который, кажется, уже открыл дверь.

* * *

Огонь пылал повсюду. Я все ждала, когда пламя опадет, потому что даже дышать в центре огромного костра было страшно, не то что говорить, а магистр Эллохар все так же продолжал меня обнимать! Не совершая никаких иных движений, но его тяжелое прерывистое дыхание говорило о самом худшем… для меня.
– У тебя сердце бьется неимоверно быстро, – прошептал магистр. – Так страшно?
Страшно.
Стоять рядом с ним страшно и отойти тоже страшно – шаг в сторону, и огонь меня уничтожит.
– Мм-м, милая, одно могу утверждать с абсолютной уверенностью – убивать тебя никто не собирается.
Страх перешел в ужас.
– Мам-магистр, – попыталась выговорить я.
– Даррэн, – сладко напомнили мне.
Ужас начал медленно, но верно перерастать в панику. Не понять, чего от меня хотят, было уже невозможно, уйти – шансов нет, окружающее нас пламя только усиливалось.
– Пожалуйста, хватит, – попросила я.
– Назови меня по имени, – потребовал магистр, прикасаясь губами к моей шее. – Пожалуйста, назови меня по имени, Дэя…
В этой просьбе было что-то большее, чем просто произнесение имени. Сначала на именном обращении настаивал лорд Тьер, теперь лорд Эллохар…
И это настораживало.
– А почему для вас это так важно? – тихо спросила я.
Объятия стали крепче на миг, а затем огонь, плотной стеной окружавший нас, расслоился. И теперь я отчетливо видела первый круг пламени, в котором мы стояли. Здесь огонь был самым интенсивным, второй круг, окружавший нас менее сильным огнем, и его грань простиралась в трех шагах от первого, третий круг, самый большой, окружал первые два непроницаемой стеной пламени.
– Лорды Темной империи, Дэя, отличаются отношением к миру. У нас огонь в крови, прелесть моя. И поэтому мы крайне избирательно относимся к кругам общения, разграничивая тех, кого готовы терпеть.
Граница самого огромного круга ярко вспыхнула, словно наглядная демонстрация того, о каком именно круге идет речь.
– Те, кого мы допускаем в третий круг, для нас значимы, жизнь остальных не имеет значения.
Суровая правда об аристократах Темной империи – впрочем, о ней знают все.
– А есть второй круг, Дэя, – шепот магистра стал завораживающим, – те, кого мы называем по имени.
И среднее огненное кольцо вспыхнуло.
– Это уже друзья, близкий круг общения, – продолжал Эллохар. – Но не дай Бездна, нас посмеют назвать по имени те, кто не состоит в близком круге общения. Смерть, мгновенная – не наказание, возмездие.
Понимаю, что начинаю дрожать всем телом, и не могу остановить это проявление откровенного ужаса.
– Да, Дэя, и мы подошли к первому кругу. Видишь, насколько он мал в сравнении с предыдущими?
Я кивнула, говорить оказалась не в состоянии.
– Круг принадлежности, – шепот становится хриплым. – Круг, в котором вырывается истинно демоническое «Мое!». В нем только ты сам и та единственная, что становится важнее тебя самого. Важнее, Дэя. Жизнь тех, кто находится во втором круге, приравнивается к жизни лорда, для первого ситуация совсем иная. «Мое!» – и кровь демонов, та самая, что дает нам управление огнем, начинает пылать по венам, сжигая муками ревности и страхом потерять. Сжигающий ужас потерять то, что важнее жизни, – это самое страшное, что только можно испытать.
Огонь, расплескавшийся по трем пылающим кольцам, волной хлынул к нам и теперь вновь стал монолитным огненным кругом.
– Да, чуть не забыл, – губы магистра скользнули от виска и вновь прошептали у самого уха, – переход избранной в третий круг не происходит до тех пор, пока она не назовет лорда по имени. Теперь ты понимаешь, где находишься?
– Мне не стоило называть вас по имени? – тихо спросила я.
– Не стоило, – насмешливо согласился лорд Эллохар.
– Вы сами на этом настаивали! – вполне обоснованно возмутилась я.
– Конечно, – тихий смех, – в отличие от тебя, я знал о последствиях.
Длинные узкие ладони поднялись выше, и я мгновенно сложила руки на груди, пресекая попытку магистра перейти грань допустимого, хотя и так перешел уже.
– Я благодарна за доверие, – говорить попыталась уверенно. – Теперь, магистр Эллохар, будьте так любезны вернуть меня в чайную!
И вполне ожидаемый ответ:
– Нет, Дэя… – А после коварным шепотом: – Не люблю маленьких лгунишек.
– Я совершеннолетняя!
– Не люблю маленьких совершеннолетних лгунишек, – покорно исправился лорд Эллохар. – И еще никто и никогда не смел нагло лгать мне в лицо, как это сделала сегодня ты. А также, поверь, никто за всю мою долгую жизнь не смел запирать меня!
– Я вас не запирала. – Почти правда же. – Мы заперли контору, а вы, как известно, преспокойно перемещаетесь с пламенем!
Усмешка – и магистр резким движением развернул меня, затем вынудил посмотреть в его глаза и мрачно поинтересовался:
– Как ты отказала лорду Риану Тьеру? Меня интересует главный довод, Дэя!
Резко выдохнув, я на мгновение задержала дыхание, а затем честно ответила:
– У нас в Приграничье, магистр, люди, конечно, лордами не являются, но те, кто уважает себя, не делают достоянием общественности все, что произошло… в первом круге. Я себя уважаю и делиться своей личной жизнью ни с вами, ни с кем-либо иным не планирую!
Реакцией на мои слова была чуть приподнятая левая бровь, а затем вкрадчивое:
– То есть ты, как уважающая себя личность, о произошедшем в первом круге распространяться не будешь?
И вроде как чуть перефразированное мое собственное выражение, но что-то мне в этом крайне не понравилось, даже заставило насторожиться.
– Как же ты меня сегодня радуешь, – весьма довольно произнес магистр.
В следующее мгновение лорд Эллохар начал медленно, не отрывая взгляда от моих перепуганных глаз, склоняться надо мной… И я отчетливо понимала, зачем он это делает и что собирается сделать, но одна рука, обнимая за талию, удерживала на месте, вторая, мягко скользнув по шее, сжала волосы на затылке, не оставив ни шанса, ни возможности хотя бы уклониться от неизбежного.
Дальше все как-то само случилось:
– Магистр, прокляну так, что в следующий раз трижды подумаете, прежде чем кого-либо насильно втаскивать в свой первый круг!
И лорд Эллохар склоняться ко мне перестал, выпрямился, посмотрел с высоты своего роста и положения, затем меланхолично поинтересовался:
– Тьеру то же самое пообещала?
– Нет…
– Я так и понял. – Мрачная усмешка и почти угрожающее: – Иначе бы ты уже знала, как лорды Темной империи реагируют на угрозы… – Пауза и действительно угрожающее: – Они нас бесят!
Не знаю, что напугало меня больше – рев огня, ставший почти оглушающим, слова магистра или та нежность, с которой он вдруг поцеловал меня.
Нежность, наверное, больше.
И нежность, и осторожность, и трепетность, с которой прикасались его губы. Слишком многое сказал о магистре его поцелуй, слишком… тяжело мне оказалось принять его чувства всерьез. И я перестала сопротивляться, совсем.
Почти сразу остановился магистр, начало медленно угасать бушующее вокруг нас пламя. Затем нехотя, словно с трудом лорд Эллохар разорвал это прикосновение и посмотрел на меня с ожиданием, затаенной надеждой, которую я на этот раз увидела… Раньше не замечала. И лучше бы не замечала вовсе.
– Ты смотришь на меня с жалостью, – вдруг прорычал директор Школы Искусства Смерти.
– Мне действительно очень жаль вас, – прошептала я в ответ. – Жаль до слез… Жаль, что те домовые оказались правы и вы начали испытывать ко мне влечение. Мне искренне жаль, магистр, но я никогда не смогу ответить вам взаимностью.
Взгляд лорда Эллохара начал медленно темнеть, словно где-то угасал огонь…
– Мне правда очень жаль, – едва слышно повторила я. – Но хочу я того или нет – мое сердце бьется только для лорда Риана Тьера. И это сильнее меня.
Серо-голубые глаза вспыхнули, взгляд стал откровенно злым, и магистр прошипел:
– Ты разорвала помолвку, Дэя!
И мне пришлось тихо признаться:
– Я не хотела… я до последнего не хотела… Риан просто не оставил мне выбора.
Грустная улыбка на губах, и с некоторой досадой магистр произнес:
– Да, ты действительно чистокровная, Дэя, только люди умеют настолько портить себе жизнь. И чем же это блистательный лорд Тьер тебе не угодил?
Кое-что меня в этой фразе удивило, и я решила все же спросить:
– Нечистокровные чем-то отличаются? Помимо того, что чистокровных убить легче, о чем мне вечно Нурх напоминает.
Чуть склонив голову к левому плечу, Эллохар усмехнулся и с грустью ответил:
– Нечистокровные обычно как-то иначе на поцелуй реагируют, и на жалость в их реакции нет и намека.
– Простите. – Мне почему-то стало совестно.
– Попробуем еще? – Энтузиазм магистра казался несколько наигранным.
Я молча отступила на шаг – огонь вокруг нас теперь не ревел и не бушевал, просто мерцал голубоватой стеной. Магистр совершил плавное движение и вновь обнял меня. И все это, пристально глядя в мои глаза.
– Можно задать вам вопрос? – решительно спросила я, не делая даже попытки вновь отступить.
Во взгляде лорда Эллохара промелькнула заинтересованность, и мне снисходительно кивнули.
– Что такое Сагдарат? – Этот вопрос меня крайне интересовал с самого допроса магистра.
– Хм, – на тонких губах появилась странная усмешка, – Тьер всегда умел разбираться в женщинах, но чтобы настолько… – И лорд Эллохар вновь склонился надо мной, чтобы выдохнуть в лицо: – Ответ знаем я, Тьер и император. Тьер за ответ заберет твою свободу, а ты так дорожишь ею, маленькая бывшая подавальщица… Император тоже ответит, но затем лишит жизни. И только я попрошу самую маленькую цену… Озвучить?
Моим ответом было решительное:
– Нет.
– Тебе неинтересно? – вкрадчивый шепот.
– Нет.
– Совсем-совсем?
Он попытался поцеловать вновь, но я отступила на два шага, и теперь нас с магистром разделяла стена синего пламени. Я постояла, глядя на огонь и виднеющегося сквозь языки пламени лорда Эллохара, подумала, затем все же попросила:
– Говорите.
Пламя взметнулось ввысь с ревом, столб огня окружил меня, и сквозь него я увидела шагнувшего ко мне директора Школы Искусства Смерти. И вздрогнула всем телом, когда магистр схватил меня за плечи, поднял на высоту своего роста и произнес:
– Прогуляешься со мной в Миры Хаоса.
Я испугалась в первый момент, но затем все же спросила:
– Это единственное условие?
– Да. – Магистр продолжал держать меня на весу, и, видимо, это его не напрягало.
– А… зачем?
И меня осторожно отпустили, а после я услышала веселое:
– А зачем тебе это знать, прелесть моя? Тебя в любом случае другой ответ интересует. Итак?
– Нет, – уверенно ответила я.
Эллохар скрестил руки на груди и теперь стоял, загадочно улыбаясь. Его следующий вопрос озадачил.
– Тебе совсем не интересно? – провокационно поинтересовался магистр.
– Интересно, но…
– Иногда стоит отбросить все сомнения и довериться интуиции, Дэя. – Мне протянули руку. – Ты стоишь в шаге от тайны… Ну же, адептка? – И осознав, что никуда я идти не собираюсь, лорд с усмешкой добавил: – Обещаю к тебе не прикасаться. Вообще.
Молча стою в нерешительности под насмешливым взглядом магистра.
– Обещаю рассказать все, что знаю сам, – добавил Эллохар.
И я вложила свою дрожащую руку в его раскрытую ладонь.

* * *

В Мирах Хаоса бушевала песчаная буря.
Тонны песка, поднятые в разгоряченный воздух неистовым ветром, волнами мчались на замерший в ожидании стихии город и разбивались о невидимую защитную стену, осыпаясь сверкающим водопадом на окраинные дома…
– Красиво? – поинтересовался магистр.
– Да, – выдохнула я.
– Тогда советую прикрыть ротик, потому как следующая волна долетит и до нас.
Закрыв открытый от изумления рот, я хмуро взглянула на лорда Эллохара. Магистр словно и не смотрел на меня, все внимание уделив буйству песчаного урагана.
Я огляделась – мы находились в паре сотен шагов от начала городских строений, практически в пустыне, а точнее, у самого невидимого барьера, вставшего прозрачной стеной на пути черных песчаных волн.
– Присядем? – предложил директор Школы Искусства Смерти.
И лорд Эллохар совершенно спокойно сел на песок. Я осторожно опустилась рядом – песок оказался теплым, воздух – сухим и горячим, пыль до нас не долетала.
– Вина? – предложил магистр Эллохар и, едва я отрицательно покачала головой, продолжил: – Ты никогда не интересовалась историей Темной империи, прелесть моя? Истинной историей… Хотя откуда ты могла узнать… Что ж, я расскажу очень кратко: когда в Мирах Хаоса воцарился властитель Арвиэль, а Хаос был заточен в пески, часть великих родов собрала пожитки и покинула свою историческую родину. Кланов было девять, и главой не избрали – назначили – старшего в роду Анаргат.
Анаргат – императорский род. Но о путях его воцарения я никогда раньше даже не задумывалась.
Лорд Эллохар продолжил:
– Когда началось завоевание новых территорий, темные лорды осознали, что спасти их может только единство – ведь позади находился разгневанный правитель всего Хаоса, а впереди – готовые драться до последнего за свою власть человеческие маги. И тогда, ради сохранения единства, представители сильнейших родов Ангэ, Хейт, Рогет, Алсэр, Тьер, Нгрэм, Энхато и Ноэрх принесли клятву верности главе рода Анаргат… – Эллохар вдруг странно усмехнулся и добавил: – Клятва верности… милое определение для родового проклятия тринадцатого уровня, вступающего в действие, едва присягнувший род решит выступить против главы рода Анаргат.
Я потрясенно смотрела на магистра, пытаясь осознать услышанное, в итоге вспомнила:
– То есть… если это проклятие, срабатывающее, едва темные лорды решаются на предательство… – У меня дыхание перехватило.
– Ну-ну? – насмешливо подтолкнул лорд Эллохар.
– Сейчас остались только… только три рода – Алсэр, Ноэрх и… Тьер, остальные… – нервно сглотнула, осознав произошедшее. Непостижимо! Просто непостижимо! – Родовое проклятие я и предполагала, но…
Директор Школы Искусства Смерти протянул руку, одобрительно потрепал меня по щеке и весело произнес:
– Высший бал, Риате! Серьезно, до них дольше доходило.
Не отреагировав на издевательскую реплику, я задумчиво смотрела на магистра. Итак, что я поняла: император обязал все высшие роды служить ему, а в случае неповиновения уничтожал даже не сам – срабатывало родовое проклятие отсроченного действия. Как?! Ведь род не линеен – от отца к сыну. В роду есть братья, сестры, дяди и так далее, то есть проклятие срабатывает даже в том случае, если родство не прямое? Получается, если клятву дал и нарушил брат, погибает и сестра тоже? Это что же за проклятие такое?! Нужно выяснить.
И еще, если вспомнить слова Риана «Я способен подавить любое проклятие», то получается… то есть можно предположить, что и два оставшихся рода, а именно Алсэр и Ноэрх, также способны подавлять проклятия? Иначе их просто не осталось бы. Нет, я могу предположить, что несколько родов сохранили верность императорам, и в то же время что, если дело не в верности, а в способности подавлять проклятия?!
– Чего нахмурилась? – поинтересовался лорд Эллохар.
Действительно, с чего бы? Я только что узнала, что великие аристократические роды Темной империи фактически исчезли из-за чрезмерной предусмотрительности Анаргатов, и более того – начала подозревать в причастности к заговору лордов Алсэр и Ноэрх.
– То есть вы тоже предполагаете, что Алсэр или Ноэрх… решили пойти против власти императора? – осторожно спросила я.
Одобрительный взгляд и спокойное:
– Ни в человеческих королевствах, ни в Мирах Хаоса в законе не прописано равенство всех рас, в Темной империи все равны, исключение – наиболее опасные народности Хаоса. И все жители несут ответственность за нарушение закона, даже высшая аристократия. Их судит сам император, и судит жестоко, поверь, прелесть моя, я знаю, о чем говорю. И как приближенный ко двору лорд, могу тебе открыть маленькую тайну – свергнуть власть императора мечтают многие. Свобода – вот та призрачная величина, о которой грезят лорды Темной империи.
– Разве у аристократов нет свободы? – искренне удивилась я.
– Как сказать… – Лорд Эллохар прикоснулся к земле, сжал кулак, поднял ладонь, и черный песок Хаоса тонкой блестящей струйкой устремился вниз. – В Мирах Хаоса при уничтожении человеческого поселка лорду будет выставлен лишь счет к оплате, в человеческих королевствах аристократ выслушает гневную ноту от повелителя, а то и вовсе инцидент не будет рассмотрен. В Темной империи лорд Градак, прикрывший свою извращенную любовь к человеческим девушкам долговым рабством, был… Напомни-ка мне?
– Сослан в каменоломни, – глухо ответила я, размышляя над малоприятным вопросом – откуда об этом известно лорду Эллохару?
– И лишен всего имущества, – добавил магистр. – И ведь это не единичный случай, Дэя, в Темной империи аристократия не обладает вседозволенностью, а им так этого хочется… – И чуть насмешливое: – Многие еще помнят времена, когда каждый лорд был наместником Хаоса в своем домене, то есть фактически – богом. А сейчас у них есть император, который жестоко наказывает за нарушение закона. В империи, Дэя, почти семьсот великих родов, но только три из них обладают доверием императора. Впрочем, Тьер обладает абсолютным доверием.
– А как же… проклятие? – говорить лорду Эллохару о способностях Риана я не считала нужным.
– Посмевшие предать жестоко наказали себя сами. – Магистр, чуть склонив голову, с интересом наблюдал за мной. – Что-то тревожит?
– Мне не совсем понятно, – я тоже начала чертить пальцем узоры на песке, – почему вообще Риан появился в Ардаме и в Академии Проклятий? Интерес к заведению нашей специальности не просто так появился, да? Кто-то узнал о Сагдарате?
– И да, и нет, здесь все сложнее. – Эллохар прикрыл глаза, подставляя лицо очередному порыву ветра. – Не так давно в Дарранте, независимой империи, населенной исключительно демонами, бежавшими из Миров Хаоса, произошло кое-что, поставившее под угрозу безопасность многих государств. Был украден древний малоизученный и крайне мощный артефакт – Венец – из тех, что помогали богу Хаосу менять ландшафт созданного им мира.
Заинтригованно смотрю на магистра, ожидая продолжения.
– У кого-то глазки заблестели. – Лорд Эллохар, который, как оказалось, вновь наблюдал за мной, улыбнулся и продолжил: – Артефакт выкрали при очень странных обстоятельствах, и замешаны в этом оказались две враждующие с человеческими королевствами группировки – скаэны и отступники, а также кто-то… – Пауза. И недоброе: – Из Темной империи.
– А из Миров Хаоса? – не удержалась я от вопроса.
– В Хаосе артефакты такой силы не используются, Дэя, это слишком опасно. Демоны не боги, созидание им неподвластно. Для Миров Хаоса характерны родовые артефакты, чья главная задача – обеспечить стабильность. Стабильность определенных наследственных качеств, стабильность сохранения магии членами рода. Ты же сталкивалась с артефактами Тьеров.
– Да, – была вынуждена признать я, – защита и обеспечение продолжения рода у них приоритетные задачи. Так что с предателем из Темной империи?
Магистр усмехнулся каким-то своим мыслям, вгляделся в почерневший из-за песчаной бури горизонт и продолжил:
– На территории Темной империи магически перемещаться можно, используя два способа – пространственные тоннели, те самые, которые открывает Ночная стража, и выжигание пространственной материи, используемое сильнейшими темными лордами. В остальных случаях – только дорога. Так вот – соучастник, а точнее, заказчик, сотрудничавший со скаэнами и отступниками, перемещался магически, выжигая пространство.
– Темный лорд! – воскликнула я.
Магистр улыбнулся мне, затем, склонив голову к левому плечу, лукаво поинтересовался:
– А скажи-ка мне, прелесть моя, многих ли темных, способных выжигать пространство, ты знаешь?
И я задумалась. Лорд Шейдер Мерос этого делать не мог…
– Только высшая аристократия? – догадалась я.
– Именно, – улыбнулся директор Школы Искусства Смерти.
Кивнув, приняла эту информацию к сведению и тут же спросила:
– А как императору стало известно обо всем?
Усмешка – и несколько загадочное:
– К моему искреннему сожалению, перебежная служба в империи работает преотлично. Они засекли появление скаэна и его отход весьма точно. Жрец, к слову, поступил крайне опрометчиво – не наследил, в смысле прошел необитаемыми территориями, через них же и скрылся.
– Жрец-заклинатель? – потрясенно переспросила я.
Зная этих фанатиков, подобное было крайне трудно представить! Скаэны ненавидят нас, жителей Темной империи. Ненавидят настолько, что убивают всех, кто попадется под руку. Да чего стоило только их нападение на станцию в Загребе! Если бы не лорд Эллохар, живым из транспортного ангара не ушел бы никто!
– Вот-вот, – пристально за мной наблюдая, подтвердил магистр, – вот и пограничная служба сильно подобному поведению удивилась. По следу пустили императорских гончих, те нашли точку остановки скаэна и вызвали Тьера. Риан засек след от прожженного пространства.
Лорд Эллохар замолчал, я же зацепилась за сказанное им:
– Вы сказали «к моему искреннему сожалению». Почему?
Как-то устало улыбнувшись, магистр произнес:
– Видишь ли, прелесть моя, я не отношусь к подданным Темной империи, соответственно, не считаю себя обязанным… мм-м… безоговорочно хранить верность императору. – Внимательный взгляд на меня и усталое: – Нет, я не против того, что Тьер взял след и начал искать предателя, суть в другом – артефакт принадлежал Темному властелину Дарранта, и сохранение целостности этого государства напрямую зависит именно от Венца. Он им необходим, понимаешь?
Я неуверенно кивнула.
– И тут эта кража, – продолжил лорд Эллохар, – и артефакт всплывает в Темной империи… Послать за ним демона властелин не мог, в итоге прибегнул к помощи внучки своего друга – потомственной ведьмы. Вот эта вовсе не безразличная моей сестре девочка и увязавшийся за ней древний, едва толком обратившийся демон, и отправились на поиски артефакта. А после истории со скаэном все пограничные службы были в состоянии боевой готовности – парочку засекли при переходе. Не тронули, так как связываться с пробужденным древним демоном в принципе не особо умно, но, естественно, поставили в известность Тьера. Тьер взял след.
Магистр замолчал, я же нетерпеливо спросила:
– Что было дальше?
– Тьер не демон, – продолжил магистр Эллохар, – Тьер маг, а тот пробужденный в силе мог бы посоперничать с любым из демонов Хаоса и даже в чем-то победить, силен оказался мальчишка и находчив сверх меры. Позорная страница в истории императорских гончих – они трижды теряли след, в четвертый раз оказались заточены в магический контур. К тому же Инар сумел вернуть артефакт.
– И что сделал Риан? – Да, позор императорской гвардии меня совершенно не расстроил.
– Тьерр-р, – Эллохар загадочно улыбался. – Тьер умен, Дэя. Весьма. И опытен, а у демона опыта оказалось маловато. И Тьер умеет ждать, мальчишка же был нетерпелив, в результате древний пробужденный демон, имея в своем распоряжении влюбленную ведьмочку, то есть практически нескончаемый энергетический ресурс, угодил в хитро расставленную ловушку.
– И магистр получил артефакт? – в нетерпении спросила я.
– И отдал его обратно.
Умел Эллохар озадачивать.
– Зачем? – Мне это было совершенно непонятно.
– Потому что всегда умел правильно задавать вопросы, Дэя.
Я вспомнила допрос Заклинателя и вздрогнула от ужаса.
– Что? – переспросил магистр.
– Какие вопросы? – не стала отвечать я.
– Например, – Эллохар лег на бок, совершенно вольготно чувствуя себя на песке, – почему я лично просил не трогать Ярославу. И почему именно ее, человечку, отправил на поиски артефакта Темный властелин. Ее, а не своих демонов. И естественно, Риана еще до появления ведьмочки и демона безумно интересовало, у кого, кроме лордов Темной империи, была возможность перенести данный артефакт и его похитителей собственно на территорию империи?
– То есть кто-то из великих лордов желал заполучить данный артефакт и начать борьбу за власть? – резюмировала я.
– Риате, ты все больше меня радуешь! – Правда, тон высказывания был издевательский. – И важный вопрос, который заинтересовал Тьера: а знает ли император, что представляет собой данный артефакт? Сам Тьер, едва осознал его силу, принял единственно верное для сохранения империи решение – он перенес демона и ведьму к границе и более того – сопроводил в Даррант. Таким образом, опасный артефакт был возвращен владельцу, а злой Тьер вернулся в столицу, вполне обоснованно полагая, что в империи среди лордов, принадлежащих к высшей аристократии, а иные попросту не сумели бы прожечь пространство, зреет заговор.
– И?
Эллохар промолчал.
– Кто перенес артефакт? – Я горела от нетерпения.
Магистр улыбнулся.
– Ну?
Улыбка стала загадочной.
– Лорд Эллохар! Так кто участвовал в заговоре?
Чуть подавшись ко мне, директор Школы Искусства Смерти выдохнул:
– А это, радость моя, та самая тайна, которую великий и непобедимый лорд Риан Тьер так и не сумел разгадать.
Я опасливо отодвинулась, в некоторой растерянности глядя на Эллохара, а он продолжил:
– Игроки затаились. Осознав, что план не увенчался успехом, они, как и много лет назад, просто затаились. И тогда Тьер принял непростое решение – начать сначала. Выяснить, кто из высших аристократов не был подвержен клятве, а для этого ему необходима была вся информация по проклятиям. Но отбыть в Ардам, не вызывая вопросов, он мог лишь официально. Официальной причиной его прибытия в Приграничье и стала необходимость навести порядок в Академии Проклятий в связи с личной просьбой императора.
Эллохар умолк, задумчиво глядя на просторы горизонта, я осторожно спросила:
– И что произошло дальше?
– Ты, – спокойно ответил магистр. – Дальше случилась ты, Дэя.
Я обняла плечи руками, испуганно глядя на магистра, а Эллохар чуть насмешливо продолжил:
– Маленькая песчинка иной раз склоняет весы судьбы, маленькая адептка изменила приоритеты лорда Риана Тьера. Но не стоит думать, что он, встретив тебя, забыл о благе империи. Тьер не из тех, кто что-либо забывает, и, устраивая личную жизнь, он сознательно отдалился от двора, надеясь, что ослабит тем самым бдительность своих оппонентов.
– То есть… – я потрясенно смотрела на Эллохара, – то есть… вот почему Риан был так против?
– Чтобы ты вмешивалась в расследование? Да, Дэя. Именно поэтому. Ему необходимо, чтобы, уверовав в свою безнаказанность, заговорщики начали действовать.
Просто поверить не могу. Я просто не могу поверить. Я…
– Мм-м, Риате, прежде чем ты начнешь предаваться самоистязанию из-за чувства вины, позволь поделиться маленьким, но важным замечанием. – Я полными слез глазами взглянула на магистра. Эллохар улыбнулся и произнес: – Есть основания предполагать, что, отпусти ты тогда рвущегося в вашу контору Тьера – одним Бессмертным в империи стало бы меньше.
– В каком смысле? – не поняла я.
– Схема, переданная тобой ведьмам, помнишь, нацарапала ты одну…
– Помню я!
– Ну, так вот, – протянув ладонь, меня погладили по щеке, – Тьер действительно мог погибнуть. Ты все правильно сделала, прелесть моя. Именно это я и собирался тебе сегодня сказать.
– Правда? – у меня голос дрожал.
Поднявшись, лорд Эллохар сел рядом со мной, обнял за плечи и прошептал:
– Могу отвести к ведьмам, они подтвердят. – А затем нахально-лениво продолжил: – Проблема в том, что Тьер мог «не замечать» покушений на себя, но когда дело коснулось твоей безопасности – все изменилось. А дальше не поддающаяся логике история с артефактами, Дэя. Они начали притягиваться к тебе, меняя события и подстраивая случайности. Но… это отдельная история.
– Расскажете? – спросила я, отодвигаясь от лорда Эллохара.
Загадочно улыбнувшись, магистр тихо спросил:
– Почему ты разорвала помолвку, Дэя?
Молча смотрю на магистра.
– Просто не могу понять. – Рывок – и я оказалась лежащей на песке, а лорд Эллохар, нависая сверху, прижал мои запястья к земле и повторил вопрос: – Почему ты разорвала помолвку, Дэя? Назови причину.
Зажмурив глаза, резко выдохнула и честно призналась:
– Я испугалась…
Для меня это было больше, чем признание, я сама не ожидала, что выскажу то, о чем было страшно даже подумать… О чем я старалась не думать. И я до боли зажмурила глаза, просто чтобы не расплакаться, стыдно было.
– А когда ты боишься, ты просто уходишь, да, Дэя? Именно так ты и поступила сегодня – просто ушла, оставив меня в конторе. – Я открыла глаза и в замешательстве посмотрела на лорда Эллохара. Магистр задумчиво добавил: – И знаешь, вынужден признать – для чистокровной человеческой девушки весьма неплохая стратегия выживания.
– Отпустите меня, – решительно потребовала я.
– Опять продемонстрируешь? – поинтересовался Эллохар. Но почти сразу улыбка на его губах стала очень грустной, и, глядя в мои глаза, он очень тихо прошептал: – Я мог бы бросить вызов Тьеру и просто не вернуть тебя. Такая заманчивая мысль – оставить тебя себе… – Я почувствовала, как замерло сердце, и магистр не мог этого не ощутить. Усмехнулся, наклонился к самым моим губам и почти простонал: – Как больно знать, что это сердце бьется не для меня, Дэя… Как же мне от этого больно…
Вспыхнуло синее пламя.

* * *

Когда огонь угас, я оказалась сидящей на кресле в той самой чайной мастера Шуттана. Одна. Юрао, стремительно вошедший через мгновение после моего появления, так в дверях и застыл. А я осторожно прикоснулась к губам – они пылали.
– Даже спрашивать не хочу, чем вы там занимались. – Дроу иронизировал, отчаянно скрывая тревогу.
– Даже не спрашивай, – едва слышно ответила я.
– Лед принести? – Юрао подошел, отодвинув низкий чайный столик, присел передо мной, встревоженно вглядываясь.
– Все хорошо. – Попытка улыбнуться вышла жалкой.
– Вижу. – Но в золотых глазах тревога. – Мы сейчас можем просто уйти. Прогуляемся, ты выговоришься.
– Лучше лед, – попросила я. – И давай разбираться, что с этим привидением, заодно и магом займемся.
– Злая Дэя вышла на охоту? – Юр наконец спокойно улыбнулся.
– Так что там со щедрым предложением по поводу льда? – Губы еще и припухли.
Лед мне принес сам мастер Шуттан, пока мы с Юрао беседовали с милым привидением, оторвавшимся при нашем появлении от счетов уважаемого гнома. И теперь Юр вел допрос, а я прижимала к губам платочек с завернутыми в него холодными кубиками.
И, стоя рядом с партнером, я все думала о словах магистра Эллохара и о том, что до этого довелось узнать. И мне, как адепту Академии Проклятий, история с артефактами была понятнее запутанной истории с политическими заговорами. Но связь… связь между артефактами и заговором, несомненно, имеется, только вот какая?
– Дэй, – попытался привлечь мое внимание Юрао.
– А Счастливчик не появлялся? – спросила я, напрочь игнорируя его выразительный взгляд.
Дроу меня понял и завершил беседу вежливым:
– Мы вернемся к разговору завтра, если вы не возражаете.
– Конечно-конечно, – пробормотало привидение, склоняясь к счетам.
Оно и так не горело желанием отрываться от работы и с явным облегчением отнеслось к прекращению расспросов. И вот когда темная призрачная субстанция вернулась за стол и взяла перо, я вдруг отметила некоторое несоответствие. Странное, непонятное. Так и замерла, глядя, как привидение вписывает ровные ряды циферок в бланк. И что-то в этом было неправильное.
– Дэй? – спросил Юрао. – Дэй, в чем дело?
– Не знаю, – отозвалась я. – Он как-то пишет… неправильно… И где-то я это уже видела.
Развернувшись, офицер Найтес тоже начал пристально разглядывать привидение. Житель потустороннего мира удивленно взглянул на нас.
– Левша, – отметил Юрао. – Но ты права, перо держит как-то не так.
Теперь на призрачную руку смотрели мы все – и я, и Юрао, и мастер Шуттан, и даже призрак. И ничего мы там не видели.
– А попишите еще, пожалуйста, – попросила я.
Призрак пожал плечами и вернулся к своей работе. А мы продолжали смотреть, причем я все никак не могла поймать убегающую мысль. Совсем никак.
А потом Юрао сказал:
– Перо! Он держит его между средним и безымянным пальцами.
И я вспомнила!
Вспомнила, подошла к счетам, выдернула у призрака бланк и замерла – я знала этот почерк, точно знала! И вот эта завитушка над началом каждой строки была отчетливо мне знакома.
– Почтенный господин Дукт! – осознанием как по голове стукнули.
– Владелец самой крупной лавки специй в Ардаме? – Мастер Шуттан потрясенно смотрел на призрака.
– И поставщик специй в кондитерскую сеть Мелоуина, – добавил Юрао.
Мы переглянулись. Да, нас до сих пор волновал вопрос, как же так получилось, что в выпечку от самого знаменитого кондитера Приграничья попала та самая мелкая нечисть, которой нам хотели отравить сознание. И вот, похоже, первая зацепка – поставщик специй и в кухню к Мелоуину вхож.
Затем Юр хмуро спросил:
– А напомните-ка мне, господин Шуттан, как давно призрак у вас обитает?
Бледнеющий гном, медленно опускаясь на скамью, произнес невероятное:
– Два года как…
Два года! То есть два года в теле господина Дукта живет злоумышленник!
Я прошла и опустилась рядом с ним. У меня руки дрожали… Только этой осенью я раз двенадцать бегала в лавку мастера Дукта за специями. И мастер Дукт сам, лично, заполнял бланк для меня, неизменно трепал по щечке и спрашивал: «Как там старый Бурдус?» Сам! А перо почтенный гном всегда держал по-особому, потому что указательный палец у него был сломан, его неправильно лечили, и он потом уже не двигался. Палец мастер Дукт сломал еще в пору юности, потому и приноровился писать по-особому… Я разговаривала с ним этой осенью!
– Я с ним вот дней пять как виделся, – потрясенно произнес Шуттан. – А в банке-то все шутили: «Неужто самого Дукта для заполнения счетов нанял?», а я… Да я видел его! Пять дней как! По кружке сливовицы распили!
Вскинув голову, я посмотрела на Юрао и прошептала:
– А ты оказался прав – мы этой твари чуть ли не каждый день темных желали… Я – так частенько. И дом у господина Дукта в центре Ардама…
– Я вызываю своих, – хмуро произнес дроу, – будем производить обыск. Нурх тебя в академию отвезет.
– А может, я с вами? – осторожно спросила.
Юрао взял за руку, вывел на улицу и там, пока мы стояли и смотрели, как к нам во весь опор мчится Нурх, шепотом пояснил:
– Этот поддельный Дукт явно считал, что его дом спалит «Гнев Солнца». Лавка, кстати, также в радиусе поражения. И к тому же, – Юр мрачно кивнул в сторону ближайшей подворотни, – не знаю, как ты, а я отчетливо вижу двух императорских гончих, которые за тобой следят. Видимо, Тьер подстраховался.
Как я ни вглядывалась в ту подворотню, куда партнер кинул быстрый взгляд, никого не увидела.
– Юр, но, может…
– Может, я хочу сам осмотреть пристанище мага, умудрившегося два года притворяться гномом, Дэй. Сам, а не стоять в стороночке, пока там будут рыскать его императорское высочество и собственно императорская гвардия.
– Ясно. – Мне вдруг стало грустно.
– Ты сейчас в академию, – скомандовал Юрао. – Как только отъезжаешь, я вызываю Мероса, думаю, успеем осмотреть все прежде, чем появятся гончие со своим извечным: «Дело под нашей юрисдикцией». Все, Дэй, темных.
Я залезла в карету, бросила печальный взгляд на дроу, и Нурх помчался в академию. В той самой подворотне, на которую указал мне Юр, взметнулись обрывки бумаги – за мной действительно следили.

* * *

В академию я вернулась, с грустью размышляя о случившемся. Все никак не могла отделаться от жуткой мысли – господин почтенный гном Дукт оказался… Даже ведь не знаю, кем он оказался.
– Темных вам, госпожа Риате, – весело попрощался Нурх.
– И вам кошмарных. – Я спрыгнула с последней ступеньки.
– Берегите себя, – продолжал кентавр. – И это… у меня подарок для вас.
Я удивленно проследила за тем, как Нурх полез в карман и вытащил маленький обернутый блестящей ленточкой сверток.
– Сс-спасибо, – прошептала я, принимая подарок.
– Да не за что, – весело отозвался возница. – Вы открывайте уже.
С глупой улыбкой развернула сверток… В нем оказалась повязка! Красная с черной каемкой. И охранным знаком Миров Хаоса. А еще на повязке имелась надпись: «Осторожно: люди».
– Нравится, да? – радостно и нетерпеливо спросил Нурх. – Мне прямо из ДарГарая привезли, вот. И вы это лучше носите, не снимая, госпожа Риате.
Мне очень-очень хотелось что-нибудь гадкое сказать в ответ. А парочка допустимых проклятий просто-таки крутилась на кончике языка. Но черные глаза Нурха сияли искренним желанием помочь, и стало ясно, что подарок – не тонкая издевка, а исключительно проявление заботы…
– Спасибо, – сдержанно ответила я. – Буду беречь, хранить и время от времени доставать и надпись перечитывать!
– А носить? – У возницы даже уши обиженно поникли.
– Не буду! – не сдержалась я. – У нас другие законы, Нурх!
– Да вы хоть знаете, сколько тут перебежчиков, госпожа Риате? Носите, кому говорю, целее будете!
– Спасибо! – И не объяснишь ведь. Я-то ему подковы не дарю. – Всего темного, Нурх.
– И вам, госпожа Риате. И лучше сразу наденьте.
Не дарила подков, так теперь точно подарю!

* * *

В академию я вернулась злая. Молча прошла мимо Жловиса, который с одного взгляда на меня понял, что сейчас лучше без загадок обойтись, хмуро направилась в женское общежитие.
Потом как-то промелькнула мысль, что иду я на удивление долго, и стук топоров заигравшихся в строительство адептов почему-то звучит все тише, хотя должно быть наоборот, но, учитывая все случившееся сегодня, я как-то не задумывалась ни о чем.
Поднялась по на удивление короткой лестнице – точно ведь знаю, что у нас там девять ступенек, а тут почему-то всего семь оказалось… Мелькнула мысль, что лорд-директор опять с духом-хранителем беседовал.
Об этом я и думала, пока поднималась по ступеням, открывала дверь, входила… И входила-то я в женское общежитие, а оказалась в…
– Дэя, я рад тебя видеть, – прозвучал голос магистра.
Кто бы мне объяснил, что я делаю в доме лорда-директора?!
Иллюзия окончательно истаяла, дымкой расстелившись по полу и открывая моему взору стоявшего в проеме дверей, ведущих в гостиную, лорда Риана Тьера. В брюках и сапогах, но совершенно без рубашки и с влажными волосами, разметавшимися по плечам. Сердце пропустило удар, потом забилось втрое быстрее, ноги почему-то приросли к полу, взгляд, очень смущенный обстоятельствами, следовало бы опустить, но он почему-то застыл в районе груди магистра и менять местоположение отказывался.
– Дэя, – голос у лорда-директора стал вкрадчиво-завораживающим, – что с тобой?
Да, Риан Тьер всегда умел задавать правильные вопросы. Только у меня на этот конкретный ответа не было. И я не могла бы сказать, что со мной. Я сейчас ничего не могла бы произнести вовсе, словно лишившись дара речи…
Плавное движение – и магистр вдруг оказался в шаге от меня. Затем осторожно прикоснулся к подбородку, вынуждая окончательно смутившуюся меня оторвать взгляд от его мускулистой груди и зачарованно утонуть в черных, чуть мерцающих глазах. И я поняла, что действительно начинаю тонуть… И от этого загадочного мерцания, и от довольной полуулыбки, и от близости его тела…
– Так что с тобой, Дэя? – чуть хрипловатый шепот.
Нервно сглотнула, попыталась ответить… Поняла, что не получается. Только сердце бьется все быстрее.
– Я ожидал, что ваша прогулка с Окено завершится раньше, – спокойно, даже чуть отстраненно произнес лорд-директор, отпуская мой подбородок.
Затем магистр отошел к вешалке, снял с нее белоснежную рубашку, рывком надел и повернулся ко мне, уже поправляя ворот.
– Как прошло практическое занятие? – вежливо-издевательский вопрос.
С ужасом поняла, что не в силах ответить. Даже дыхание задержала.
– Мм-м, – протянул лорд-директор, – воды?
– Да, если можно. – Дар речи неожиданно вернулся.
Медленно, плавно и как-то… издевательски Риан вновь подошел ко мне, чуть склонился и прошептал:
– В гостиной.
После чего совершенно спокойно, словно меня здесь и не было, покинул прихожую, направившись в сторону спальни. А я продолжала стоять, все еще пытаясь прийти в себя. Затем, сделав несколько шагов, заглянула в гостиную через приоткрытую дверь. Там… там был стол. Сервированный на две персоны…
И я стояла и смотрела, не понимая, что происходит.
Перестук каблучков, распахнутая за моей спиной дверь и радостный крик на весь дом:
– Риан!
Я медленно обернулась и увидела вбежавшую девушку, которая остановилась, заметив меня. Очень красивую девушку, с темными вьющимися волосами, вздернутым носиком и огромными зелеными глазами в обрамлении черных-пречерных ресничек.
– Темных вам! – весело заявило мне это удивительно красивое создание.
– И вам. – Я постаралась даже улыбнуться.
– Совсем забыла, надо же двери закрыть. – Она стремительно повернулась, взмахнула левой рукой, и дверь закрылась… сама.
Но я на дверь не смотрела – я взирала на тонкий безымянный пальчик неизвестной мне леди. Она-то мне была неизвестна, а вот кольцо на ее руке – даже слишком… Обручальное кольцо рода Тьер! На ней было обручальное кольцо Риана… И стол, накрытый на двоих в гостиной! И…
И в моем сердце что-то медленно умирает.
– А вы… – Незнакомка заинтересованно взирала на меня.
– Риате, – глухо отозвалась я. – Адептка Риате.
– А-а, вы здесь учитесь, – догадалась она. – О, Риан, наверное, очень строгий директор, да?
Я гибну окончательно, но странным образом все еще вежливо улыбаюсь и даже могу говорить:
– Да, очень строгий. Но справедливый… – голос все же срывается.
– Риан – он такой. – В ее словах столько радостного восторга.
В глубине дома послышались шаги, затем в дверях показался и сам магистр – в черном костюме с той самой белоснежной рубашкой. Волосы собраны в хвост, на губах очень радостная улыбка.
– Лирран, как же ты прекрасна, – с восхищением произнес он, глядя на покрасневшую от смущения леди. И тут же добавил: – Долго там стоять будешь?
Веселый смех – и прекрасная незнакомка срывается на бег, завершившийся в объятиях лорда Риана Тьера.
Ноги, до этого ватные, внезапно обрели возможность двигаться. Нет, я не сбежала, хотя хотелось именно броситься бежать. Я тихо миновала прихожую, придержала дверь, зная, что та умеет скрипеть очень не вовремя, и также осторожно закрыла ее за собой. А вот по лестнице и дорожке я собиралась бежать, очень-очень быстро бежать. И вообще, пусть меня отчислят. О Бездна, пусть меня лучше отчислят.
Дверь за моей спиной распахнулась прежде, чем я успела сойти со ступеней.
И я остановилась.
– Безумно интересно, – прозвучал злой и хриплый голос лорда-директора, – и что госпожа частный следователь сейчас себе напридумывала?!
Я медленно обернулась, заставила себя посмотреть в черные, чуть суженные от злости глаза магистра, и тихо ответила:
– Ничего, лорд-директор… – голос опять предательски сорвался, потом и вовсе задрожал, но я заставила себя договорить: – Кольцо на ее пальце оказалось красноречивее любых догадок. В любом случае, счастья вам… и вашей очаровательной избраннице.
Лорд Риан Тьер пристально смотрел на меня несколько долгих мгновений. Просто стоял и смотрел. А я здесь находиться больше была не в силах.
– Темных вам, лорд-директор. – Я все же смогла это произнести.
Глаза магистра внезапно вспыхнули. Огнем. А затем он задал совершенно неожиданный вопрос:
– Откуда на тебе защита Эллохара?!
Я вздрогнула.
А перед мысленным взором – очаровательная леди с сияющими от счастья зелеными глазами в объятиях Риана…
И не знаю, почему я ответила:
– Сама попросила…
Я ушла, не оборачиваясь. Споткнувшись несколько раз, но все же удержавшись от падения. Я просто ушла, чувствуя, как с каждым мгновением сердцу становится все больнее.

* * *

Мне казалось, что я умерла. Что я даже не я, а забредшее в город из заповедного леса умертвие. Что я не чувствую ни солнечного света, ни порывов ветра, ничего, кроме пустоты и боли. И все, чего мне хотелось, это уйти как можно дальше от всех. Прочь из Академии Проклятий, прочь от главных дорог, подальше от оживленных улиц… Но ноги почему-то принесли к знакомому порогу, и когда я поняла, где нахожусь, просто села на последней ступеньке, ссутулившись и обняв колени руками.
Тяжелые шаги по лестнице, осторожно приоткрытая дверь и удивленное:
– Дэя? – затем сменяется встревоженным: – Дэя, что с тобой?
– Тоби, – понимаю, что вот теперь начала плакать, – мне так плохо, Тоби…

* * *

Кружка теплого молока согревала ладони, сама я, завернутая в теплый плед, сидела, поджав ноги, на стуле, Тоби расположился напротив, глядя на меня внимательными, полными сочувствия глазами.
– Так больно… – прошептала я. – Даже дышать… больно…
На улице послышались чьи-то крики. Тоби тяжело поднялся, выглянул в окно, задумчиво произнес:
– Стража. Ищут кого-то. Дэюшка, может, вина?
– Ненавижу вино, – тихо простонала я, – ненавижу просто…
– А я тебе говорю – кружку горячего вина и спать. У тебя руки дрожат, Дэя!
У меня не только руки дрожали, я и говорила с трудом, всхлипывая непрестанно. И Тоби прошел к холодильному шкафу, достал простую бутылку, налил в ковш красного вина и поставил на огонь. Следом в ковш пролилась тягучая патока, сверкнув карамельной струей, кусочки замороженных фруктов, перец, специи… Еще несколько минут – и, отобрав у меня кружку с молоком, Тоби вложил в мою руку чашку с напитком, в котором сквозь аромат специй и фруктов прорывался запах спирта.
– Давай, Дэюшка, большими глотками и быстро. Заодно и дрожать перестанешь.
Первый глоток – я скривилась, но послушно сделала второй… Тело наполнилось теплом, после третьего стало как-то легче… И точно помню, что кружку у проваливающейся в сон меня отобрал Тоби.

* * *

Проснулась резко, как от толчка. И не сразу поняла, что разбудил меня разговор на повышенных тонах. Кто-то спорил, причем прорывался гневный рык, очень мне знакомый.
– Лорд Тьер, – голос явно принадлежал Юрао, – вы же в состоянии отличить правду от лжи. И вот я вам откровенно говорю – Дэи здесь нет!
Я села. Голова кружилась, спальня Тоби тоже. А еще очень сильно хотелось пить. Правда, при этом я все пыталась понять, почему нахожусь в спальне Тоби, которая на третьем этаже под самой крышей, с окном в половину потолка, а не в гостиной на диване. Те несколько раз, когда я оставалась у Тоби, я спала там.
А потом до меня дошло – Риан здесь! Я подскочила с постели…
– Слушай, ушастый, – при звуке голоса лорда Эллохара я села обратно, – похвально, что ты научился так нагло врать, но… Ты, Найтес, не учел, что вот тот дрожащий полуорк врать не умеет. И я тебе прямо говорю – он лжет. Следовательно, лжешь и ты!
О Бездна, что происходит?!
– Да, я лгу, – откровенно нахально произнес Юрао. – Только учтите, лорд Эллохар, ложь иногда бывает и во спасение. Например, когда приходится за чаем срочно идти. Как вы на это смотрите?
Хочу умереть и провалиться в Бездну… Просто хочу умереть, я…
– Бездна, а полуорк действительно может быть напуган, – внезапно задумчиво произнес лорд Эллохар. – Нужно будет осмотреть остальную часть города. В конце концов, она могла пойти… мм-м… в чайную, например. В прошлый раз она ведь у подруги в чайной отсиживалась, я прав?
Молча сижу, продолжая прислушиваться, потому что поверить не могу в услышанное! И я сижу, отсчитывая удары сердца.
– Возможно, и так, – хрипло произнес Риан.
Звук стремительных шагов, затем стук входной двери. В гостиной воцарилась тишина.
Ненадолго, и вскоре послышался тихий разговор – судя по всему, разговаривали Тоби и Юрао.
Осторожно поднявшись, я завернулась в плед и вышла из спальни. Лестница здесь была крутой, поэтому я спускалась, придерживаясь за стенку. Вот так, медленно и аккуратно, потому что в голове звенело, я вошла в гостиную.
– Разбудили-таки, – расстроенно протянул Тоби.
– Такими-то воплями! – Юрао поднялся, обнял меня за плечи, довел до дивана, властно усадил и сел рядом. Дальше последовал вопрос: – Вина?
Всхлипнув, честно призналась:
– Мне и так плохо.
– Я сейчас. – Тоби встал, сходил на кухню, а когда вернулся, протянул мне что-то светло-зеленое и тоже с запахом спирта. – Пей, легче станет.
Выпила не глядя и до дна. Легче стало – голова перестала кружиться, жажда уже не мучила, но слабость во всем теле осталась.
– Юр… – хрипло начала я.
– Как я тебя нашел? – догадался дроу. – Да просто: как только Тьер ворвался в контору, с рычанием требуя выдать ему тебя, так сразу и понял, что ты влипла. Потом появился Эллохар, с виноватым видом сообщил Тьеру, что он тоже не в силах тебя найти. Два… пусть будет, умертвия безголовых. Защиты на тебе, оказывается, теперь две, и каждая блокирует поисковые чары. Понимаешь?
Молча кивнула, потом хрипло добавила:
– Нет…
– Мм-м, там перехлест пошел, Дэя, защита Тьера блокирует поисковые чары Эллохара, защита Эллохара также блокирует поисковые заклинания Тьера.
В голове звенящая пустота, но один вопрос продолжал интересовать:
– А ты…
– А куда еще ты могла пойти, Дэя? – Юрао улыбнулся. – В этом городе у тебя, похоже, только один друг.
– Два, – прошептала я.
Юрао потрепал меня по плечу и обнял крепче.
– Так что случилось? – мягко спросил Тоби.
Дроу молчал и тоже выжидательно смотрел на меня. Вдох, выдох и слова вырываются с судорожным рыданием:
– У него другая… невеста…
И больше я сказать ничего не могла. Замолчала, глядя на узор ковра и отчаянно пытаясь сдержаться. Тоби все понял первый:
– Дэя больше не скажет. Она умеет делиться радостью, а вот горе скрывает очень глубоко.
– Ты ее дольше меня знаешь. – Юрао тяжело вздохнул. Потом добавил: – Да пошел этот лорд в Бездну на увеселительную прогулку. Дэй, да знаешь, сколько их таких?
Вопросительно смотрю на Юрао.
– Раз-два и обчелся, слава Тьме! – весело ответил он. – Было бы больше, было бы хуже!
И я улыбнулась. Юрао прав, с этим даже не поспоришь.
– Ну вот, уже лучше. – Дроу тоже улыбнулся.
– На. – Тоби протянул платок.
– Спасибо. – Я вытерла мокрые глаза, постаралась удержать улыбку.
Не вышло.
– Кстати, Тоб, ты гнома Дукта знаешь?
Полуорк сел ровнее, задумался и также задумчиво ответил:
– Конечно. Видел его… м-м-м… да вчера видел. Дукт к Бурдусу заходил, спрашивал… Да о тебе, Дэя, спрашивал. Интересовался, почему больше не забегаешь к нему за специями.
Слезы высохли сами, и теперь не только Юрао смотрел на Тоби жадным взглядом.
– Что? – удивился тот.
– Тоби, – я поплотнее закуталась, – а ты не замечал никаких изменений в почтенном господине Дукте?
Была у полуорка эта особенность – он многое подмечал в клиентах, он вообще часто суть видел.
– Как сказать, изменился? – задумчиво покрутив ложечку в руках, произнес Тоби. – Как жена его, почтенная госпожа Дукт, погибла, с тех пор и правда странный стал. Да чему удивляться, за ним, говорят, вся родня ходила, боялись, что руки на себя наложит. Он потом и разогнал всех, даже сыновей старших наследства лишил. Но опосля снова к делам вернулся.
– Так-так-так. – Юрао чуть вперед подался, а так как меня продолжал обнимать за плечи, я, соответственно, тоже вперед пододвинулась. – То есть самоубийство, вероятнее всего, состоялось! И об этом узнали или даже знали заранее. Возможно, и подтолкнули к нужному шагу, но завершить дело с лишением жизни не дали – провели ритуал вселения. А заселить дух мага в тело самоубийцы проще простого! Тот, кто жить не желает, духом слаб…
– И изгнанный дух не имеет успокоения, – добавила я. – Соответственно, почтенный Дукт стал привидением!
Мы с партнером переглянулись.
– Пить меньше надо, тебе, Юрао, в особенности, – сделал свои выводы Тоби.
– Так я бы выпил, Тоб, – дроу был охвачен нервным возбуждением, – ох, я бы выпил! Это ж значит, гадов в городе может быть не один и не два!
И мне вдруг стало жутко.
Ведь действительно – их может быть много. И ощущение такое…
– Кругом враги, – трагически прошептал Юрао. – Это что ж делается-то, к Бездне?
– Это страшно, Юр, – прошептала я.
– После ваших слов и мне не по себе, – вдруг признался Тоби. – Вы о чем сейчас?
И действительно – ощущения жуткие…
Сильный удар вышиб дверь в дом Тоби.
Я вскрикнула, Тоби подскочил, выставив вперед почему-то вилку, Юр нас превзошел, шандарахнув по двери каким-то боевым заклинанием.
Когда дымок от последнего развеялся, мы все увидели стоящего в дверном проеме и слегка дымящегося магистра Эллохара.
– Бездна вас призови! – прошипел лорд.
– Стучаться надо, – наставительно высказался Юрао.
– Это была хорошая дверь, – печально заметил Тоби.
Я просто промолчала, хотя дверь тоже было жаль. Магистр прошел к нам, уселся в кресло, пододвинув его ближе к нашей теплой компании, и начал с грубого:
– Слышь, ушастый, ты хоть осознаёшь, кого пытался шантажировать?
– Не пытался, – нахально ответил Юрао, – а шантажировал. И заметьте – успешно. Кстати, Тьер где?
Безразлично пожав плечами, Эллохар сообщил:
– Перенесся, едва мы вышли. Был не в духе. Может, отправился за Верис. У Тьера, в отличие от меня, нюх значительно слабее, так что он твоего запаха, Риате, не почувствовал. Но что он точно почувствовал, так это твою, ушастый, ложь, так что… Можем ожидать с минуты на минуту.
Я как-то невольно сжалась, Юр промолчал, а вот Тоби удивленно спросил:
– Но если вы все поняли, почему ушли?
А это оказался очень резонный вопрос!
Магистр Эллохар усмехнулся, пожал плечами и честно признался:
– При нас Дэя бы точно ничего не сказала, а так мы дали вам возможность мирно пообщаться. Правда, я не совсем понял насчет Дукта…
И тут лестница, темная и та самая, по которой в гостиную спустилась я, озарилась тускло-красным светом, открывая нашему взору сидящего на ступенях магистра Тьера.
– Насколько я понял, речь о призраке, служащем у мастера Шуттана, у которого эти двое сегодня околачивались, – мрачно произнес лорд-директор.
Наверное, в другое время я бы обиделась на формулировку «околачивались», но страшная мысль «он все слышал» оказалась еще более жуткой, чем даже осознание, что в городе есть вселившиеся в тела граждан маги.
– Мм-м, как любопытно, – протянул лорд Эллохар. – И еще мне непонятна фраза: «У него другая невеста». Тьер, мне начинать праздновать?
Я перестала дышать.
– Риск не всегда дело благородное. – В голосе лорда-директора отчетливо слышалась угроза.
И тут Юрао, который, в отличие от меня, на «околачивались» точно обиделся, невинно так протянул:
– А драка будет?
Оба темных лорда мгновенно взглянули на него. Дроу выдержал неприязненные взгляды, очаровательно улыбаясь.
Вспыхнул алый огонь. И вспыхнул рядом со мной.
И я не успела сказать ни слова, как оказалась сидящей на постели собственной комнаты в женском общежитии.

* * *

Не знаю, сколько я, молча глядя на заходящее солнце, просидела на подоконнике, куда перебралась с постели. От грустных мыслей оторвал осторожный стук в дверь… спальни, не входной. Я промолчала. С тихим скрипом дверь открылась. К вошедшему лорду-директору я даже не повернулась. Это не было проявлением неуважения, просто не смогла.
– Счета, что ты восстановила, указали на двух представителей рода Алсэр. Их главу ты видела, именно он проверял кольцо, – спокойно, даже чуть отстраненно произнес магистр.
Я промолчала.
Магистр тоже молчал некоторое время, затем я услышала его невероятные слова:
– Это расследование… Я был бы благодарен, если бы ты его продолжила.
Обернувшись, удивленно посмотрела на Тьера, который стоял с каменным лицом, только глаза мерцали едва сдерживаемой злостью.
– Вы же этого не хотите, – догадалась я.
– Не хочу, – глухой, хриплый голос, – но было бы глупо отрицать – ты великолепный следователь, Дэя. Ты видишь мелочи, которые не принимаю во внимание я. Ты выдвигаешь предположения, которые я, к сожалению, не беру в расчет.
Он хотел сказать что-то еще, но решил промолчать. Я тоже хотела сказать «нет», но… Но тихо сказала:
– Хорошо, лорд-директор.
– Замечательно, – голос стал совершенно хриплым.
Я продолжала сидеть на подоконнике, обнимая колени руками, которые сжимала изо всех сил, – только бы не дрожали, только бы сдержаться. А он продолжал стоять и смотреть на меня… молча.
– Мне казалось, ты действительно не любишь меня, – внезапно произнес Риан. – Теперь же я отчетливо вижу – ты солгала.
Не надо об этом, пожалуйста…
Только не об этом, только не сейчас…
– Молчишь. – Не вопрос, констатация факта. – Когда-то ты мне сказала, что твоя жизнь изменилась, едва ты перестала молчать… И вот снова – молчишь!
Хватит, просто хватит…
Медленно, неторопливо магистр подошел к сжавшейся мне. Рывок – и, заставив расцепить руки, он сжал мою ладонь. Не заметить того, как дрожит моя рука, лорд-директор не мог. Заметил. Усмехнулся почти жестоко, наклонился и выдохнул, касаясь губами моего виска:
– Знаешь, какое чувство сжигает гордость дотла, Дэя? Молчишь? Так я отвечу – страсть. Ты меня боишься? Поверь, ты очень быстро забудешь о страхе. О страхе, о гордости, обо всем, Дэя. И когда единственной ценностью для тебя останусь я, мы поговорим о жизненных приоритетах, родная.
Мои руки перестали дрожать.
Медленно, но основательно я начинала злиться. Потому что:
– Вы снова все решаете за меня, лорд-директор! – почти крик.
– Правда? – Веселый взгляд и наглое: – А кто, если не я?
И развернувшись, магистр покинул спальню. Вслед ему понеслось мое исполненное ярости:
– У вас же есть невеста!
– Да? – Он обернулся на пороге. – Ты в этом уверена?
– Да!
– Это радует. – Насмешка прозвучала издевательски. – До завтра, любимая.
Взревело алое пламя.

* * *

Это странно – находиться в аудитории, послушно записывать каждое слово магистра Тесме и в то же время думать… о лорде-директоре. Да, я запретила себе называть его Рианом даже мысленно – слова магистра Эллохара повлияли на мое отношение к именам.
– Адептка Риате! – окрик Тесме. – Быстро, формула проклятия «Кархео»?
– Отсутствует, – ответила я, еще даже не совсем осознав вопрос.
Учебник вчера читала до поздней ночи, забыв даже об ужине.
– Правильно. Дакене, причина?
Ригра поднялась, начала что-то невнятно отвечать и получила заслуженное:
– Низший бал. Ургат? – Адепт также не смог ответить. Тесме начал злобствовать: – Арвас?
Тимянна подалась чуть ко мне и прошептала:
– Это все тот кот говорящий… Мы нахватали учебников, а там все так интересно… Я в полночь оторвалась от хрестоматии «Бытовые проклятия Хаоса». Ты представляешь, там даже проклятие первого уровня может воздействовать на разум проклятого, если было произнесено вслух! И история там одна была – чистокровного прокляли простейшим «Чтоб ты сгорел», он пошел и напал на лорда… Сгорел! Ты представляешь, действительно сгорел!
О, как можно сгореть – это я уже хорошо представляла. Даже слишком.
– Риате! – Я подскочила. – Ну-ка, адептка, поведайте вашим позабывшим о домашнем задании одногруппникам, почему мы не ведаем о формуле «Кархео».
Я представила себе страницу учебника, восстановив ее в памяти, и практически зачитала:
– «Кархео» относится к Белой магии, использовалось во время войны за независимость Темной империи. Формулу выяснить не удалось. Действие проклятия сходно с «Черной гнилью», однако зараженные участки возникают не на жертве, а размещаются на почве. Заражение происходит при прикосновении к очагу заражения.
Тесме, сложив руки на груди, кивал в такт каждому моему слову. Затем я услышала почти невероятное:
– Великолепно, Риате. Пересядь за первую парту. Дакене, ты на последнюю!
Едва я пересела, Тесме вышел из аудитории, чтобы вернуться в нее, неся собственную книгу черного цвета.
– Страница тысяча двести восемь, – размещая фолиант передо мной, произнес он. – Изучай.
И после этого занялся излюбленным делом – дрессировкой провинившихся адептов. А я, с замирающим от восторга сердцем, открыла книгу на тысяча двести восьмой странице и замерла…
Сагдарат!
И у меня перед глазами пристальный взгляд магистра Эллохара и его вкрадчивое «Что ты знаешь о Сагдарате?».
– Магистр Тесме? – Просто мне непонятно, откуда и почему, и…
Преподаватель прекратил распекать присутствующих, подошел ко мне и едва слышно прошептал:
– По личной просьбе лорда-директора, Риате.
Теперь все стало ясно, и, отрешившись от окружающего, я погрузилась в чтение.
«Сагдарат – родовое проклятие высшего, тринадцатого уровня. Вносится в кровь…»
Прочтя последнюю фразу, я задумалась – если вносится в кровь, значит, оно механического воздействия, то есть используется не только магия, еще и закрепитель… И как бы все понятно, подобное иной раз применяется в практике проклятий по той простой причине, что тогда не идет откат на проклявшего, но – родовые проклятия в кровь не вносятся. Нет ничего такого, что перешло бы от отца к ребенку по крови! По ауре, но никак не по крови. Просто никак… Даже если предположить, что, принося клятву императору, представители каждого рода расписывались кровью, тогда была возможность внести закрепитель в кровь одного представителя рода, но не более. Так как же оно вносится в кровь? Не понимаю!
И с чувством непонимания читаю дальше:
«Проклятие отсроченного действия, активируется изначально заданными параметрами»…
Самое бредовое проклятие, о котором я только слышала! Нарушение всех законов логики, не говоря о правилах смертельных проклятий. Это просто невозможно! Ведь как, я совершенно не могу понять, как активировать то, что когда-то было внесено в кровь, чтобы погиб не только нарушивший клятву глава, но и весь род?! Не понимаю… просто не понимаю… Значит, у меня слишком мало данных. Нужно найти того, кто объяснит.
И я просто выписала описание проклятия, а также кристаллическую структуру. Внизу определила задачи:
1. Определить закрепитель.
2. Определить способ передачи по крови.
3. Определить активатор.
В конце лекции ко мне подошел Тесме, просмотрел мои собственные записи и, не дожидаясь, пока все выйдут из аудитории, задумчиво произнес:
– В свое время я немало времени посвятил данному проклятию. Самое забавное, что оно почти идентично Даэнтерре – клятве на крови. Сходство просто невероятное.
Даэнтерра – второй термин, который использовал лорд Эллохар, и потому я позволила себе спросить:
– А что вы знаете об этой клятве?
– Древняя. – Магистр Тесме безразлично пожал плечами. – Посмотри в справочнике по истории проклятий.
– Посмотрю, – заверила я и стала собирать учебные принадлежности.
– Риате, определилась с темой дипломной? – Тесме прошел к своему столу, открыл журнал. – И со специализацией. На вашем месте, адептка Риате, я бы сменил специализацию и занялся вплотную именно Смертельными проклятиями.
– Спасибо, но выбор я уже сделала, – сообщила я магистру и покинула аудиторию.
А в коридоре меня ожидала Дара с сообщением:
– Изменения в расписании, Дэя.
– Какие? – не поняла я.
– Значительные. – Вспыхнул портал перехода. – Учебники возьмешь с собой?
Я молча шагнула в свет.

* * *

Едва я вышла из перехода, мгновенно нахмурилась: запах дорогих духов – совсем не то, чего я ждала. Радостное «Дэя» от уже бывшего свекромонстра – также.
– Темных вам, – устало сказала я и открыла глаза.
Я оказалась в той самой гостиной, в тех самых покоях, где планировал разместить меня лорд Тьер. Но это было не самым неприятным в ситуации – на трех уютных диванчиках расположились: леди Тьер, русалка ИнСин, странная леди с прической, которую венчали два изогнутых рога, одна совсем юная эльфийка, обладающая на редкость смуглой кожей и черными волосами, и еще одна леди, чрезвычайно похожая на свекромонстра. И завершающим штрихом малоприятной картины стала та самая девушка, которая вчера находилась в доме лорда-директора и, соответственно, являлась его новой невестой. Ярко-алой каплей сверкнуло на ее пальчике обручальное кольцо семьи Тьер.
– Да-да, это она! – радостно воскликнула эта самая леди, затем повернулась к свекромонстру, и я услышала невероятное: – Бабушка, так дядя Риан правда женится?
Учебник, три тетради, пенал с набором перьев и карандашей, копировальная бумага для нанесения схем кристаллов – они просто выпали из моих вмиг ослабевших рук!
И все присутствующие мгновенно повернулись ко мне, заинтересованно разглядывая. А у меня слов не было, эмоций тоже, желаний… Мне очень хотелось в этот момент просто исчезнуть, канув в Бездну! Она не его невеста, она его племянница! Племянница, а он… Он же понял, что я подумала… Да что еще я могла подумать в той ситуации?! А Риан, он… Да как он мог!
– Дэя, – свекромонстр величественно поднялся, – ты…
– Расторгла помолвку с вашим сыном, леди Тьер! – разгневанно сообщила я и, присев, начала торопливо собирать свои вещи.
Свекромонстр так и застыл, глядя на меня в растерянности. Маленькая, не более десяти лет, эльфийка, резво подскочив с места, подбежала и начала собирать рассыпавшиеся карандаши.
– Спасибо, – прошептала я, принимая из детских ладошек письменные принадлежности.
– Благодарности излишни, цветок дерева моей семьи, – витиевато ответила девочка, выдавая свое долгое проживание среди сынов леса. Но тут же весело улыбнулась и шепотом спросила: – Дядя Риан правда женится? Правда-правда? На самом деле?
И я почему-то улыбнулась, нельзя было не улыбнуться этим сияющим детским глазенкам, и честно ответила:
– Нет, он не женится.
– Жаа‑а-а‑алко, – протянула малышка.
И тут дар речи вернулся к леди Тьер, и она прошипела:
– Что значит «расторгла помолвку»?!
Эльфиечка с сочувствием посмотрела на меня, затем прошептала:
– И пришла тебе большая и грозная Бездна.
Вот что бывает, когда дети растут в смешанных семьях. Я улыбнулась малышке, поднялась и все же выдержала гневный взгляд леди Тьер. Это было непросто, но я выдержала. И свекромонстр вдруг перестал быть разъяренным и разгневанным, леди Тьер устало опустилась обратно на диван и грустно произнесла:
– Чему удивляться… Он взрослый мужчина, ты совсем юная девочка, ты еще просто не доросла до его желаний…
– Леди Тьер, менее всего мне хотелось бы это обсуждать, – вежливо, но решительно прервала ее речь я.
Свекромонстр наградил меня очень мрачным взглядом. Но это не остановило – и вежливо, но все же с некоторым раздражением, я продолжила:
– И, если можно, я бы хотела знать, для чего магистр Тьер организовал данную встречу? – Вопрос не праздный, мне действительно очень хотелось это знать.
Особенно в свете того, что кое-кто сознательно позволил мне думать, будто у него другая невеста!
И как ответ на мой вопрос, за дверью послышались решительные шаги, затем раздался осторожный стук и прозвучало:
– Дэя, ты уже переоделась?
Леди замерли!
И я с удивлением отметила смущение и некоторое смятение на лицах присутствующих, а та самая малышка, хихикнув, прошептала:
– А теперь большая и грозная Бездна пришла нам…
– Дэя, – свекромонстр почему-то тоже шептал, а еще стремительно открыл переход, – нас тут не было.
У меня от удивления повторно все из рук выпало. Но на это леди, торопливо покидающие пространство гостиной, не обратили никакого внимания. И через мгновение я в совершенном одиночестве стояла, потрясенно глядя на место, где только что горел золотой огонь.
Повторный стук в дверь и уже громче:
– Дэя?
– Да, лорд-директор, – зло ответила я.
– Ты переоделась? – несколько удивленный моим тоном вопрос. – Я могу войти?
– Теперь – да! – кажется, срываюсь на крик.
Дверь открылась.
Разгневанной нежитью я повернулась к вошедшему магистру и… злость куда-то вдруг испарилась совершенно. Лорд Тьер оказался крайне странно одет. Льняная рубашка с зауженными манжетами и свободным, распахнутым на груди воротом, черные брюки, высокие сапоги и прихваченные плетеным кожаным ремешком волосы. Одежда для Темной империи нетипичная, точнее, нетипичная ткань, слишком грубая, а еще совсем не одежда заставила меня забыть те резкие слова, что хотелось произнести.
– Темных, адептка, – поприветствовал меня магистр.
– И вам кошмарных, лорд-директор, – ответила я, прекращая смотреть в вырез его рубашки.
– Время, – произнес Риан. – ИнСин помогла тебе с платьем?
Молча и отрицательно покачала головой.
Чуть нахмурившись, магистр глухо произнес:
– Разберусь.
Пройдя через гостиную, он решительно вошел в спальню, и уже оттуда я услышала:
– Платье здесь.
Подняв все упущенное с пола и переложив учебник и тетради на столик, который и сейчас был завален газетами, я прошла вслед за лордом Тьером. На белоснежном покрывале спальни, в которой мне уже довелось провести ночь, я увидела белоснежное льняное платье, летнее и достаточно открытое, чтобы я могла с чистой совестью сказать:
– Я это не надену!
В следующее мгновение неожиданно оказавшийся совсем близко лорд-директор склонился надо мной и выдохнул в лицо насмешливое:
– А придется.
Он отстранился прежде, чем я успела хоть что-то сказать в ответ, развернулся и вышел. Уже из гостиной я услышала его веселое:
– Сегодня день весеннего равноденствия. Единственный день в году, когда на острове Семи Морей все желающие могут посетить святилище морских ведьм. Морских ведьм, Дэя. Ты все еще не желаешь надевать это платье?
Платье – нет. А вот попасть в храм ведьмы, предположительно приложившей руку к недавним событиям, – очень даже. И потому, более не задавая вопросов, я начала раздеваться. Почему-то казалось, что, если заупрямлюсь, Риан передумает и не станет брать меня с собой.
– И да – никакого белья. – Не знаю, показалось мне или нет, но смешок я, кажется, расслышала. – Будешь изображать человеческую девственницу.
– Зз-зачем? – изумленно выдохнула я.
– Они единственные, кому дозволяется войти в храм.
И почему-то даже в этой фразе мне слышалась издевка.
Когда я вышла из спальни, одетая в это странное платье, ощущения были не самыми приятными, и насмешливый взгляд лорда-директора уверенности в правильности своего решения не придавал.
– Белый цвет тебе удивительно идет, – как-то с намеком произнес Риан.
Молча пройдя мимо него, я вошла в гардеробную, остановилась перед зеркалом. Платье не просвечивалось, что меня бесконечно обрадовало. Но почти открытые плечи, глубокий вырез на груди – как ночная рубашка, хотя и для последней слишком… откровенно. При этом широкие длинные рукава, расходящиеся книзу лилией, как и подол.
Мягко, почти беззвучно подошел лорд Тьер, остановился за моей спиной, с интересом разглядывая мое отражение в зеркале. Затем задумчиво произнес:
– Волосы следует распустить, насколько я помню.
– Насколько вы помните? – переспросила я.
– Мм-м, да. На острове морских ведьм мне довелось побывать лишь раз, когда Эллохар, – магистр едва заметно на мгновение сжал зубы, – сманил в веселый рейд за дармовыми накопителями сил. Я не сразу осознал, что именно он имел в виду… – Пауза и уже уверенное: – Определенно, волосы у ведьм были распущены.
И Тьер осторожно начал расплетать мою косу. И, наверное, я бы возмутилась, особенно учитывая, как сильно была зла на лорда-директора, но почему-то не смогла сказать и слова. Стояла, едва дыша, смотрела в зеркало и все время думала о том, кем оказалась та самая леди… «Дядя Риан…»
Нет, все же злюсь.
– Я и сама могу, – решительно отошла, – а…
Меня прервали насмешливым:
– Еще есть серый плащ.
– Где?
Взревело пламя, видимо, вместо ответа.

* * *

Я никогда раньше не видела океан.
Слышала о нем, даже читала, иной раз в поездках домой сравнивала бескрайние степные просторы, то белоснежные зимой, то темно-зеленые летом, с водной стихией, но видеть… Огромный, темно-синий, с взметающимися волнами высотой в наш корабль, бесконечный, живой.
– Это ДарЭнейский океан. – Магистр стоял позади меня, так близко, что я не совсем понимала, что именно волнует больше – близость его тела, которое не прикасалось, но ощущалось отчетливо, или впервые в жизни увиденный океан.
– Лорд-директор, а вы…
– Не отойду, – коварным шепотом сообщили мне. Затем уже вполне серьезно добавили: – Я же сказал – мы на территории ДарЭнейского океана, а перенестись следует на территорию Семи Морей. И поверь, перемещаться будем стремительно, без моей поддержки ты не удержишься. Впрочем, – голос снова становится хриплым шепотом, – можно вернуться в каюту и переждать плавание там. Правда, я с тобой не пойду, здесь будет захватывающе.
С тяжелым вздохом я покрепче ухватилась за поручни и вздрогнула, едва Риан бережно, но крепко обнял, прижимая к себе. И огромный черный корабль с искрящимися молниями вместо парусов и командой свирепой водной нежити, ревущий водоворот, возникший и стремительно увеличивающийся на мгновение назад спокойной водной глади, – все медленно, но верно утрачивало значение. Я ощущала ветер, разметавший мои волосы, но чувствовала лишь тепло ладони магистра, уверенно и крепко удерживающей меня.
– Не замерзнешь? – прошептал он, склонившись и касаясь губами моих волос.
– Нет, – выдохнула я.
– Твое сердце бьется все быстрее и быстрее… Боишься?
– Нет… – а лучше бы солгала.
– Это радует, – коварный шепот с довольными нотками.
Корабль дрогнул и устремился в водоворот…
Я понимала, что это, вероятно, портал перехода, но как же жутко сначала плыть на всех призрачных парусах к краю воронки, а затем во все ускоряющемся водовороте нестись к пропасти…
– Не бойся, так и должно быть, – спокойный голос перекрывает рев ветра, и теплая ладонь прижимает чуть крепче.
Я продержалась до той секунды, пока корабль начал заваливаться в ревущую, зияющую пустотой пропасть в центре водоворота. Наблюдать за падением в Бездну оказалось для меня слишком… жутко. И, повернувшись, я прижалась к Риану, зажмурила глаза и подумала, что больше так плавать не хочу…
Свободное падение в реве бушующей стихии…
Гром… взрыв… треск разрядов гудящих от напряжения молний…
И вдруг все стихло… Я услышала крик птиц, шум волн, и ласковый теплый порыв ветра разметал мои волосы.
– Ну вот и все, – меня нежно погладили по спине, – а ты боялась.
Отстранившись, я огляделась.
Мы почему-то словно оказались на другом корабле – светлом, то есть из светлого дерева. Белоснежные паруса натягивал морской ветер, по палубе передвигались самые обычные люди… В такой же странной одежде, как и у магистра. Капитан, прежде умертвие с горящими алым светом глазами и проваленным носом, а ныне высокий и крепкий жилистый мужчина с копной пшеничных волос, увидев мой растерянный и потрясенный взгляд, весело помахал рукой, я чуть улыбнулась в ответ. Мне все еще было жутко, несмотря на ярко светившее и по-летнему жаркое солнце и очеловеченную команду корабля.
– Это иллюзия? – шепотом спросила я.
– Корабль? Частично, – весело ответил лорд-директор, с улыбкой глядя на меня. Затем повернулся к капитану и громко спросил: – Нерхус, мы успеваем?
– Магию в любом случае использовать нежелательно, лорд Тьер, – ответил тот. – Мы перенеслись сразу на границу, но уже отплыли от нее, а здесь любой поток засекут.
– Да? – некоторое удивление. – Ведьмы наконец договорились с водными?
– Так семь дней назад ВелисИн сам запросил мира. Вроде, как я понял, ведьмы получили доступ к морским потокам.
Риан кивнул, но, несмотря на улыбку, все еще играющую на твердых, четко очерченных губах, взгляд потемнел.
– Что-то не так? – шепотом спросила я.
– Не только «что-то». – Магистр теперь смотрел на темно-синие морские просторы. – Семь дней назад этот не особо умом отличающийся ковен магов Третьего королевства нанес два удара – первый был «Гневом Солнца», второй я не принял во внимание, хотя остаточный след видел отчетливо. А сейчас понимаю, что зря… ВелисИн не тот правитель, который так просто позволит кому-либо владеть его территорией. Не нравится мне все это. Совсем. Ощущение, будто я что-то упустил.
Некоторое время молчала в надежде, что магистр продолжит, но нет, больше он не произнес ни слова.
Тогда решила спросить я:
– Сагдарат. – Риан мгновенно перевел взгляд на меня. – Просто не могу понять…
– Понять что? – переспросил лорд-директор.
– Как это проклятие передается по крови, – честно ответила я. – Не понимаю. Кровь не переходит от отца к сыну в буквальном смысле, то есть состав-закрепитель так же передаваться не может.
Магистр усмехнулся, обошел меня, устроившись на корме, взял за руку, заставляя подойти ближе, и, уже не отпуская моей ладони, сказал:
– Они тоже так думали.
– Великие лорды? – уточнила я.
– Мм-м, Эллохар, как я вижу, успел рассказать о многом, – горечь в словах.
– О родовом проклятии я догадалась сама, – попыталась я уйти от неприятной темы. – Просто сопоставила количество великих родов, начавших завоевание территорий Темной империи, и тех, кто остался. Всего три рода – маловато, не находите?
И тут Риан практически дословно повторил фразу магистра Эллохара:
– Надо же, до них дольше доходило…
Вновь потянув за руку, лорд-директор заставил подойти совсем близко, так что теперь я касалась его колен, и с намеком протянул:
– Артефакты, Дэя…
И я все поняла! Родовые артефакты! Артефакты, обеспечивающие стабильную наследственность! Единство крови!
– И пришла всем большая и грозная Бездна… – пробормотала потрясенная я.
И вздрогнула, едва на лице магистра промелькнуло подозрительное выражение, а затем прозвучал вопрос:
– Ты знакома с Иллин? Это ее любимая фразочка!
И мои мысли мгновенно сменили направление от артефактов и заговоров к отношениям с лордом-директором.
– Вы ничего не сказали матери! – обвинительно произнесла я.
Ни капли раскаяния, зато гневное:
– Вот… Бездна. Я приказал ИнСин привести платье в достойный вид к обеду, а она… Бездна! – Затем вопрос: – И сколько их было?
– Меня попросили никого не видеть, – ответила злая я.
Риан внезапно улыбнулся. Просто улыбнулся, откровенно потешаясь и над моей злостью, и над моим возмущением. Словно уже понял, что мне все известно. И да – никакого раскаяния!
– И спасибо, что познакомили с племянницей! – Не могу понять, почему меня это так злит.
– Не познакомил, – вот теперь отчетливо вижу наглую улыбку, – не успел. Слишком быстро бегаешь.
Мне так много хотелось сказать, но… помолвку разорвала я и предъявлять обвинения, равно как и выдвигать требования, не имела просто никакого права. Магистр пристально следил за каждым моим движением и, едва я опустила взгляд, признавая собственное поражение, тихо сказал:
– Лирран очень сильный маг. У нее две стихии – огонь и вода, и учили ее лучшие из Стражей Леса. Она практически неуязвима, гордость моей семьи, моя личная гордость. И в сложившейся ситуации единственная, кто, не разрывая связи, может дать отпор. Одна кровь – кольцо не причинит ей вреда, и в то же время идеальная ловушка – мне искренне жаль тех, кто попытается отнять артефакт у Лирран.
Я кивнула и, вглядываясь в бесконечно синий горизонт, тихо спросила:
– А почему камень… алый?
– Цвет крови, – спокойно пояснили мне.
Артефакты… артефакты… и снова артефакты… Что-то царапнуло, напрягло, и я пыталась понять, что именно. Родовое проклятие, теперь я уже не сомневалась, передавалось благодаря родовым артефактам, которые обеспечивали постоянство крови… И в то же время я опять вдруг вспомнила слова магистра о том, что он способен подавить любое проклятие. Он способен, а остальные?! И все также глядя на воду, я спросила:
– Магистр, а… при вашем… мм-м… артефакты использовались?
– «Мм-м»? – Вопрос на грани издевки.
Я смутилась и не стала больше ни о чем спрашивать. Лорд-директор тоже молчал, но при этом продолжал смотреть на меня. А потом я заметила вдалеке словно бы облако, но чем ближе мы подплывали, тем отчетливее становилось понятно:
– Остров!
– Листар, – поправил магистр. – Или остров Семи Морей, в простонародье остров Ведьм. Интересное место. Дэя, посмотри на меня.
Я подчинилась. Риан улыбнулся, протянул ладонь, нежно погладил по щеке, и началось.
– Мы выйдем на главной пристани, меня можешь называть по имени и никак иначе, не стоит привлекать излишнее внимание. Поняла? – Пришлось кивнуть. – Дальше, до храма ты идешь со мной, от меня ни на шаг – толпа порой смертоубийственнее Хаоса. Но в храм я за тобой не иду…
– Почему? – Мне вдруг стало страшно.
– Видишь ли, – магистр чуть подался вперед и выдохнул, – я не особо похож на человеческую девственницу. Да и на не человеческую тоже. И вообще, у меня уже давно нет ничего общего с девственницами… если не считать тебя.
Стремительно краснею.
– Идем дальше. – Риан, улыбаясь, смотрел на меня. – Я говорил с Василеной – нужного для посвящения резерва у тебя нет, так что ничем не рискуем, следовательно, ты и остальные девушки проходите в храм. Там проверка, проверяет старая ведьма, тебя дальше не допустят и, прождав, пока проверят остальных, вас выпустят. Теперь о твоей задаче – за время проверки исследуй капли морской воды, мне нужно знать, использовали ли они артефакты Темной империи.
– Искать что-то особенное? – спросила я.
– Да, схему, почти полностью идентичную проклятию Сагдарат.
Закрыла глаза, вспомнила строение нужных кристаллов, кивнула и спросила:
– Думаете, что последний браслет Тьеров находится там?
– Практически уверен, – с загадочной полу-улыбкой ответил магистр.
Мне вспомнилось, как медальон Тьеров змеей полз на меня. Передернуло!
– Кольцо на Лирран, так что артефакт на тебя не отреагирует, – правильно понял направление моих мыслей магистр.
– Простите, а почему вы не взяли кого-нибудь, кто знает это проклятие лучше меня? – решила поинтересоваться я.
Риан расхохотался. Откинув голову назад, весело и явно потешаясь надо мной. Моряки, и так поглядывающие в нашу сторону, теперь и вовсе открыто смотрели. Мне стало неудобно, что я столь близко стою, касаясь магистра, и я сделала осторожный шаг в сторону. Лорд-директор перестал смеяться, нагнулся ко мне и прошептал:
– Видишь ли, родная, Тесме тоже ну никак не похож на человеческую девственницу.
Мне уже надоело краснеть – такое ощущение, что горят и щеки, и уши.
– Но, магистр, а…
– Леди Орис тоже не вариант. – Риан беззаботно пожал плечами. – В конце концов, родная, в тебе я уверен.
– Что девственница? – возмутилась я.
– Что человеческая, – ответил он, с трудом сдерживая смех.
Радует, что моряки все же нежить, – эти не настолько любопытные, чтобы продолжать наблюдать за одной пунцовой адепткой и потешающимся магистром.
А мы между тем подплывали к острову и вскоре уже отчетливо видели пристань, примерно около трех сотен кораблей, бросивших якорь в гавани, синие балахоны ведьм, встречающих гостей.
– Мм-м, а ведьмы?
– Не путать с Василеной и ее ученицами. – Магистр поднялся. – Морские слишком ценят власть, чтобы посвящать себя служению человечеству. – А затем, повысив голос, крикнул: – Нерхус, о чем мы говорили в прошлый раз?!
Капитан корабля задумался, потом гаркнул:
– Разговаривать всем! Скалить зубы! Немых тут нет!
Нежить вообще разговорчивостью не отличается, морская и подавно, и разговаривать все начали разом, угрюмо и недовольно. Но почти сразу на корабле установился гомон человеческих голосов, и чем ближе мы подплывали, тем становилось понятнее – на остальных царит такой же шум. Живой шум.
Не удержавшись, я спросила:
– А что было в прошлый раз?
Риан нежно сжал в объятиях, склонился и прошептал:
– Обними меня.
Стою молча, с негодованием глядя на магистра.
– Обними меня, Демьяна, – повторил лорд Тьер.
И сразу ясно – так нужно. Поднявшись на носочки, обвила его шею руками, и жаркий шепот опалил ухо:
– За нами уже следят, не говори лишнего, любимая.
– Поняла, – ответила я шепотом и мстительно добавила: – Дядя!
Уловила, как гневно сузились его глаза. Не сдержала победной улыбки – да, я тоже злюсь. Риан смотрел на меня несколько долгих мгновений, я выдержала, взгляд не отвела. И на губах темного лорда появилась коварная улыбка, а дальше…
– Моя драгоценная… племянница, – ладонь лорда-директора прикоснулась к подбородку, вынуждая запрокинуть голову, большой палец медленно очертил губы по контуру, – вынужден вам сообщить, – Риан усмехнулся, – что мои чувства к вам весьма далеки… от родственных.
И отпустив мой подбородок, рука лорда Тьера плавно двинулась по шее, ниже, еще ниже… до самого конца очень глубокого выреза.
– Лорд-директор! – прошипела я.
– Да-да… – Но его пальцы продолжали оставаться там, где остановились.
– Риан! – Рука плавно спустилась на мою талию, так, словно целомудрие ее второе имя.
И вновь склонившись надо мной, магистр прошептал:
– Я – твой жених. Девушек сюда может сопровождать отец или жених, исключений нет. Отец в надежде на посвящение, жених для благословения, среди людей ходят слухи, что такие жены верны до самой смерти. Так что жених, Дэя, и только жених.
Хотелось сказать хоть что-то обидное, но называть магистра «папа» язык не поворачивался. Приняв мое поражение за личную победу, лорд Тьер завязал ленты моего плаща и, взяв за руку, повел к сходням.
Спуск по веревочной лестнице с пошатывающегося на волнах корабля запомнится мне надолго! На последних ступенях нога в неудобной туфельке, прилагающейся к платью, соскользнула, и я, несомненно, упала бы… Но магистр, спускавшийся первым, стремительно поднялся, обхватил за талию и, держа практически на весу, спустил меня в лодку. Странное ощущение защищенности, ведь я ни на мгновение не сомневалась, что поддержит, не даст упасть. Странное и очень приятное. Когда мы сели в лодку, отодвигаться от магистра, обнимающего за плечи, уже даже не хотелось.
– Испугалась? – тихо спросил Риан.
– Немного. – На самом деле совсем нет, но… я не хочу ему об этом говорить.
– Зря, – теплая улыбка, от которой я медленно таю, – я в любом случае удержал бы.
«Я знаю…»
Но вслух:
– Мы здесь надолго?
– Не более часа, – отстраненно ответил магистр, и взгляд его устремился к пристани.
И пока лодка, которой управляли двое гребцов, не причалила к берегу, мы больше не произнесли ни слова.

* * *

Едва борт лодки ударился о пристань, один из моряков поднялся и привязал канат к спускающейся до самой воды деревянной лестнице. Риан встал первым, подал мне руку, я в нее вцепилась обеими ладонями – стоять в постоянно шатающейся лодке оказалось крайне сложно.
– Осторожнее, Демьяна, – уверенный и спокойный голос, – мы не упадем.
Учитывая, как зашаталась лодка, едва магистр шагнул к лестнице, у меня возникли значительные сомнения в его обещании. Но, поставив одну ногу на первую ступеньку, Риан словно придержал всю лодку, затем подвел меня к лестнице, подхватил край юбки, помогая мне не запутаться.
Вот так мы и поднялись – я и поддерживающий, готовый поймать в любой момент магистр. А на пристани нас ждала… ведьма.
Я, еще пока поднималась, с интересом поглядывала на темно-синее свободное платье, чем-то одежду Селиуса напоминающее, а уж когда поднялась, в открытую рассматривала ведьму. Последняя не удостоила меня и взглядом, целиком и полностью посвятив внимание лорду-директору. Средних лет женщина с длинными, до бедер, волосами судорожно вздохнула, едва показалась голова Риана, задержала дыхание, увидев плечи, едва не простонала, когда весь лорд Тьер ступил на пристань. И в огромных синих глазах ведьмы было столько восхищения, что я ощутила какое-то странное и почему-то неприятное беспокойство.
– Добро пожаловать на Листар. – И ведьма шагнула к магистру.
К магистру с ясными голубыми глазами!
– О, благодарю, – вежливая улыбка, – рад, что мое знакомство с островом Семи Морей начинается с… – он окинул ведьму восхищенным взглядом и добавил: – прекрасного.
Никогда не знала, что такое ревность! Вот до этого самого мгновения.
– Милана. – Ведьма протянула ладонь с синими, украшенными позолотой ногтями.
– Радомир. – Риан не стал целовать ее ручку, хотя этого от него явно ждали. И даже хуже – обратив взор ясных очей на меня, он поспешил представить: – Моя невеста – Де…
– Такой мужчина, и уже собирается поставить крест на своей жизни? – лукаво, а главное кокетливо поинтересовалась ведьма.
А затем меня попросту отодвинули, не особо бережно, и ведьма вцепилась в локоток лорда Тьера, продолжая разливаться иволгой над умертвием:
– Какие сильные руки! Ах, вы, наверное, пират, Радомир.
– Наверное. – При этом хитрый взгляд на меня.
Меня взгляд не впечатлил, зато несколько особо вредных проклятий готовы уже были сорваться с кончика языка.
– И воин… – поглаживая вызвавшие восторг мускулы, продолжала кокетничать ведьма.
– Ну что вы, – ответил магистр, при этом не сводя глаз с меня, – я лишь скромный пахарь.
– Морских просторов? – выдвинула предположение ведьма.
– Это уж как боги решат, – уклончиво произнес лорд-директор.
– Или карта ляжет? – Рука ведьмы осторожно направилась к вырезу рубашки лорда Тьера.
– Или не ляжет. – Риан накрыл ее ладонь своей, заставляя остановиться, затем мягко, но решительно отстранил женщину от себя и тихо сказал: – Мое плавание, прелестная Милана, уже завершилось в тихой гавани.
И мне протянули руку.
Под сверкающим откровенной ненавистью взглядом ведьмы я, скромно улыбаясь, подошла и позволила увести себя по деревянным подмосткам до самого острова. Вслед лично мне полетела парочка общераспространенных проклятий первого уровня… Шепотом прочла заклинания противодействия и улыбнулась…
И только когда мы отошли, я раздраженно заметила:
– С вами… Радомир, опасно появляться в таких местах. Или проклянут, или убьют, дабы место возле вас освободить.
– А с вами, милая Демьяна, опасно друзей знакомить, но я же вас в этом не обвиняю, – с улыбкой ответил он.
Взглянув на магистра, поймала его напряженный, совершенно не подходящий к полушутливому тону взгляд. И почему-то тихо ответила:
– Мне его очень жаль…
Риан остановился. Окаменевшее выражение лица, сжатые губы, суженные глаза. А затем магистр вдруг стал совершенно спокоен и, усмехнувшись, произнес:
– Да, мне уже тоже.
И удивленную его словами меня повели дальше.
По деревянному помосту мы дошли до скалистой части острова. Выложенная отшлифованным камнем тропинка привела к основной, извивающейся словно змея дороге, ведущей вверх, в глубь острова. И вот здесь мы влились в людской поток, где были одетые подобно мне простоволосые девушки, и мужчины как Риан, с ремешком поперек лба, придерживающим распущенные волосы. Но что меня поразило – большинство мужчин имели длинные бороды, действительно длинные, доходившие до пояса и даже ниже. И эти бороды оказались странным образом заплетены и зачернены внизу…
– Жрецы, – прошептал лорд-директор.
– А…
– Все потом…
Молча кивнула, продолжая рассматривать идущих вверх по дороге. А толпа становилась все плотнее и злее. В какой-то момент магистр оказался чуть позади меня, и я не сразу поняла зачем. Потом увидела упавшего мужчину… обратила внимание на то, как остальные продолжали идти мимо, задевая его, пытающегося встать, переступая, не позволяя подняться…
– Поверье, – шепотом сообщил Риан. – Нельзя останавливаться. Это люди, Демьяна, темный народ.
К тому времени, когда мы поднялись наверх, упал не один мужчина, несколько девушек также. Я не раз спотыкалась, но каждый раз Риан поддерживал, а едва я выбилась из сил, замедлил шаг, игнорируя возмущенный ропот окружающих. И я была очень благодарна ему, ему и леди Верис, которая нещадно гоняла нас по тренировочному полю. И все же, когда подъем завершился, я вместе со всеми издала полный облегчения вздох, и так слаженно это вышло. Люди есть люди.
– Сейчас идем чуть быстрее. – Магистр вновь взял за руку и повел за собой.
И на удивление легко ему удавалось обходить народ, а главное, едва другие пытались совершить подобное, отовсюду слышались возмущенные голоса, а лорду Тьеру никто не посмел и слова поперек сказать. Люди расступались, пропуская магистра и практически не замечая меня, и вскоре мы подошли к огромным воротам, стилизованным под раскрытую пасть морского змея. А забор, высокий, не менее трех человеческих ростов, оказался выкрашен в синюю краску и имитировал чешую.
Народ перед воротами не толпился – народ стоял и терпеливо ждал. Мы тоже встали в очередь, меня чуть-чуть потряхивало от ожидания чего-то… даже не знаю чего. Риан мягко обнял, привлекая к себе, – стало легче. От его уверенности, от его спокойствия и от его силы. Как-то спокойно и надежно, приятное ощущение. Но уже в следующее мгновение ладони лорда-директора спустились от талии вниз, очерчивая бедра, затем плавно поднялись вверх, несколько проигнорировав правила приличия.
– Ррр… Радомир! – возмущенно прошептала я.
– Не удержался, – нахально ответили мне.
Затем магистр наклонился, обнял меня за талию, голову уместил на плече и прошептал:
– Смотри на верхнюю часть ворот, видишь? Присмотрись, родная, должна увидеть.
К сожалению, после предыдущих действий с видением окружающего мира у меня возникли сложности… слишком волновало ощущение его тела, тепло его рук, жар его дыхания… Но я постаралась и, присмотревшись, заметила, как некоторые фрагменты лепнины расплываются, чтобы затем вновь стать прежними. Словно там бродит исполненное энергии привидение!
– Да, это уже не радует, – прошептал Риан. – Дэя, родная, если у меня возникнут некоторые сложности, ты тихо и мирно возвращаешься на пристань, тебя встретят, на корабль отвезут, и вы уплывете.
– Но…
– Без «но». Все поняла?
Я развернулась в кольце его рук, встревоженно всмотрелась в ныне голубые глаза и прошептала:
– Не думаю, что я смогу тебя оставить… Радомир.
– Да? – Хитрая улыбка, а затем одна ладонь магистра опустилась ниже моей талии, накрыв то место, откуда у кентавров хвост растет. – А так?
– Да чтоб тебя Бе… – Я осеклась, не решившись упоминать Бездну прилюдно.
– Вот и разобрались, – весело подытожил Риан и вновь развернул меня пылающим лицом к воротам.
Какой же он все-таки… Но, что бы ни происходило, я его здесь одного не оставлю. Хватило истории в полной умертвиями таверне, да и если магистр Эллохар прав, то в контору я его правильно тогда не пустила. И я уже усвоила – нужно доверять своей интуиции, а моя говорит, что… Что руки Риана нежно и очень бережно поглаживают под видом целомудренных объятий, тем самым не оставляя и шанса для моей интуиции.
– Знаете, Радомир, вам лучше отойти, – прошептала я.
– Хорошая идея, – вновь склонившись ко мне, прошептал магистр, – но запоздалая – они уже знают, что ты со мной.
Ворота открылись со страшным ревом…
Многие девушки в толпе заплакали. Это было странно – поднимались все сосредоточенно, в каком-то радостном ожидании и благоговении, а сейчас слезы. И плакали в основном те, кого вели длиннобородые мужчины.
– А вот это совсем нехорошо, – прошептал Риан.
И я ощутила, как напряглись его мышцы, как изменилось дыхание. Затем магистр задумчиво произнес:
– Судя по всему, эти длиннобородые жрецы девушек отнюдь не для благословения ведут, значит, они в курсе последующих событий, то есть жрецы с ведьмами заодно. Паршиво. И неожиданно.
– Заговор? – едва слышно спросила я.
– Сомневаюсь, что кто-либо из них в курсе нашего желания навестить остров, – но шепот был напряженным. – Скорее всего, они готовятся к какому-то ритуалу. В любом случае, мы уходим.
И он потянул меня в сторону, намереваясь выйти из толпы. Хуже другое – я уходить не хотела. Совсем. Правда, и спорить с магистром возможности не было. Все решилось само собой – мы просто не успели.
Когда ворота распахнулись окончательно, все ринулись внутрь, меня нечаянно толкнули, я споткнулась, и подхвативший меня Риан был вынужден войти на территорию храма со всеми. Но, едва оказавшись в огороженном пространстве, он, все также держа меня на руках, вынес из толпы и опустил уже у низкорослого дерева, неподалеку от ворот.
– Сейчас все пройдут, и мы просто уйдем, – мрачно сообщил он.
– Возможно, не стоит привлекать внимание? – предположила я.
Риан не ответил, все больше мрачнея, и в какой-то миг глаза вновь стали черными, чтобы тут же вернуть небесно-голубой цвет.
– Что происходит? – прошептала я.
– Ведьмы захватывают контроль над морскими силовыми потоками, – голос стал хриплым. – Что бы ни происходило, планировали они это долго, и, судя по тому, что я ощущаю, девушек не посвящение ждет… – Магистр взглянул на одну из рыдающих девчушек с пшеничными волосами. – Родная, подожди меня.
Я кивнула, Риан улыбнулся мне и направился к той самой девушке, которую шепотом явно ругал длиннобородый. Да что там ругал – он покраснел от гнева, даже борода тряслась. Но вот легко и непринужденно подошел магистр, с ходу протянул руку для рукопожатия длиннобородому, потрепал девушку по плечу, и между ними завязалась беседа. Риан-Радомир улыбался, несколько раз под видом отбрасывания светлых прядей волос поглядывал в мою сторону – видимо, чтобы удостовериться, что я стою и покорно жду. Затем, еще раз пожав мужику широкую ладонь, направился ко мне.
И вот он идет, весело улыбаясь, а в глазах стылый лед!
Я в нетерпении дождалась, пока Риан подойдет, с немым вопросом глядя на него. Чуть пожав плечами, лорд-директор хмуро сообщил:
– Жертвоприношение.
– Что? – не поняла я.
Полная ярости усмешка. Риан встал рядом со мной, приобнял за плечи, пристально разглядывая толпу. Пристально, внимательно и оценивающе. Затем едва слышно произнес:
– Поверить не могу.
– Во что? – Мне становилось все тревожнее.
Но Риан молчал, сосредоточенно и зло. И взгляд все больше леденел…
Когда задрожала земля, я даже не испугалась, меня сейчас пугал лишь лорд Риан Тьер. Это угрожающее спокойствие я уже хорошо знала, примерно с этим выражением на лице он скомандовал: «Сровнять с землей мужское общежитие».
– Радомир, – осторожно позвала я.
– Жду, чтобы прошла толпа, и тогда ты сможешь уйти, – спокойно произнес магистр.
– А… ты?
– Остаюсь, – голос слишком спокойный.
– Ри… Радомир, я тебя не оставлю! – прошипела испуганная я.
– Да? – И нахальное: – В таком случае мы возвращаемся на корабль вместе, и я делаю с тобой абсолютно все, что пожелаю. Как тебе такой вариант?
Стою и молча смотрю на магистра. Лорд-директор оторвал взгляд от толпы и, пристально глядя в мои глаза, повторил:
– Я не шучу, родная. Зов уже кинул, тебя встретят за воротами. И ты возвращаешься на корабль. Одна. А если нет, я тебе гарантирую воплощение в реальность всех моих ожиданий из того дня, когда я собирался предложить тебе стать моей любовницей.
Очень действенная угроза… была бы, если бы на кону не стояла его жизнь! А мне истории с конторой хватило!
– Хорошо, – я судорожно вздохнула, – возвращаемся.
Вот теперь все внимание могущественного лорда Риана Тьера досталось мне. Недоумение, почти злость, затем гневное:
– Я на поцелуях не остановлюсь, родная…
– Я понимаю, – взгляд не отвела ни на миг.
И мы стоим, пристально глядя друг на друга. Несколько долгих и в то же время столь кратких мгновений. А потом Риан прошептал:
– Ты же любишь меня, Дэя… – Сказано как утверждение, а в глазах вопрос.
– Наглая ложь! – Я невольно улыбнулась. – Просто… жаль было бы лишиться столь деятельного и справедливого лорда-директора. К тому же – без вас меня бы уже отчислили… раза два точно.
Взгляд потемнел, но Риан все же едва заметно улыбнулся и скомандовал:
– За ворота. Все уже прошли.
Я испуганно оглянулась – все действительно уже прошли, но я одна уходить не собиралась!
– Радомир…
– За ворота, Дэя! – прошипел магистр.
И тон такой – не подчиниться было страшно. Подчиниться – еще страшнее. И я поступила так, как поступала всегда:
– Хорошо, – покорно согласилась.
И не оглядываясь, медленно пошла к раззявленной пасти морского змея. Но как бы медленно я ни шла, наступил момент, когда я оказалась у самого выхода. Обернулась, увидела напряженно наблюдавшего за мной Риана, он одними губами повторил: «Уходи». Кивнула, сделала еще шаг, заметила за воротами трех ожидающих меня моряков с нашего корабля, сделала еще шаг… Оглянулась. Лорд Тьер, обнаружив собственную нежить, которая была готова встретить и сопроводить меня, кивнул им, подмигнул мне и слился с толпой, двинувшейся к находящемуся впереди храму.
Я тоже посмотрела на моряков, улыбнулась им, даже рукой помахала и побежала вслед за уходящей к храму толчеей. Зря вы со мной так, лорд Тьер, потому что северные женщины любимых не оставляют. Никогда.
Странное дело: шагая среди людей в прошлый раз, я не ощущала ни тычков, ни прикосновений, ничего. А сейчас меня несколько раз задевали, дважды я чуть не упала, и поддержать было некому. Появилось чувство раздражения на людей и от людей – в Темной империи даже в толпе все ведут себя куда как с большим уважением друг к другу. И неудивительно – учитывая хвостатость некоторых жителей, волей-неволей учишься смотреть под ноги, но все же.
– Это ты хной так? – неожиданно спросила меня рыжеволосая девушка, приноровившись идти рядом.
– Что? – переспросила я.
– Волосы. – Она прикоснулась к распущенным прядям. – Красивый цвет.
– Спасибо, у тебя тоже очень красивые волосы, – вежливо ответила я.
– А почему ты идешь одна?
– Мм-м, – замечаю, что к нашей беседе прислушиваются, видимо, из-за моего выговора. – Мой жених, он…
– Бросил? – тут же предположила девушка. – Ведьмы, да? Моего тоже увели. Любят здесь красивых и молодых мужчин. Ну ничего – пройду посвящение, стану ведьмой, нашлю на него порчу!
Выглядела рыжеволосая при этом очень решительно, а в глазах застыли слезы. Так жалко ее стало.
– А если не пройдешь? – осторожно спросила я.
– Так все равно он в деревню вернется, и вот тогда я его прокляну!
Я улыбнулась, почему-то вспомнила Василену Владимировну, ее отношение к домовым, к сестре магистра Эллохара и подумала, что те ведьмы точно никого не проклинают.
Тем временем мы подошли к храму, и если девушки начали подниматься по ступеням, то все мужчины остались стоять перед древним сооружением.
– Какой красии‑и-и‑ивый и сюда смотрит, – вдруг протянула моя случайная попутчица. – И глаза такие голубые… а нет, черные. Да нет, голубые, что это со зрением моим стало?
И почему-то я сразу поняла, о ком речь!
– Ох, – осознание совершенного мной, а точнее того, что Риан на подобное непослушание точно отреагирует, несколько… напугало. – А ты на каком корабле приплыла?
– Так на ведьминском, со всеми, – беззаботно отозвалась рыжая.
– А там места свободного не найдется? – Не то чтобы я надеялась на положительный ответ, просто… приятно было бы знать, что есть шанс уплыть с острова не на одном корабле с разъяренным магистром.
– Да как не найтись, не все ж вернутся, – сообщила девушка.
– Это точно, – пробормотала я.
На порог вышли ведьмы в количестве девяти штук, стали полукругом, пристально следя за поднимающимися к ним девушками. Ведьмы казались… неживыми. Огромные синие глаза у всех, волосы длинные, развеваемые ветром, которого не было, длинные синие платья, расшитые сверкающими на солнце мелкими драгоценными камнями. И ногти у всех длинные, темно-синие, расписанные золотом и загнутые на кончиках. Но облик еще ничего, а вот взгляды, исполненные холодной решимости, откровенно пугали. Девушки проходили по одной в проход, оставленный ведьмами, многие дрожали, большинство просто плакали.
– Как-то не так мне об этом рассказывали, – заметила моя рыжеволосая спутница.
Мне тоже происходящее совсем не понравилось. Тут подошла наша очередь подниматься по синим ступеням, явно из морского камня сделанным. А там, у подножия лестницы, лорд Риан Тьер стоял. Я его статную фигуру видела, а в глаза взглянуть было страшно.
Но все оказалось куда как страшнее. Стоило мне поравняться с магистром, как он шагнул вперед, и камни под его ногами жалобно скрипнули, схватил меня за руку и притянул к себе.
– С одной стороны, я зол, – прошипел Риан, едва я в него практически врезалась, и магистр ко мне перепуганной склонился. – С другой – рад. А знаешь почему?
– Нн-нет, – прошептала я.
– Если выживу, а теперь, поверь, выживу точно, меня ждет шикарное вознаграждение – я тебе Бездной клянусь, плавание будет долгим!
Все, сейчас мне действительно очень жутко стало. И от перспектив, и от его «если выживу». Пожалуй, от последнего страшнее.
И тут прогремел глас ведьмы:
– Паломница должна продолжать путь! Отпустите девушку!
Риана передернуло от ярости, но он сдержался. Затем последовал злой взгляд, и мне шепотом приказали:
– Когда все начнется – будь возле входа! Станет куда-то тянуть – не ходи! В крайнем случае, используй амулет вызова, что бы ни случилось – я вмешаюсь.
И магистр отпустил меня. С диким сожалением в глазах. С бездной отчаяния в синих, темно-синих глазах, настолько потемневших, что они казались почти черными.
– Время, дитя. – Одна из ведьм спустилась за мной, больно сжала запястье и подтолкнула вверх по лестнице.
Адептка Академии Проклятий, расправив плечи, потащилась становиться морской ведьмой.

* * *

В храме оказалось сумрачно, но все равно я разглядела полукруги будущих синяков, оставленные на моем запястье морской ведьмой. Не удивительно, что так больно было.
Потирая руку, я отошла к девушкам, обнаружив, что была последней из вошедших. Моя знакомая рыжеволосая оказалась рядом, видимо, в этот тревожный момент ища хоть какой-то поддержки.
И началось!
Темно-синий свет озарил весь храм – высокие сводчатые потолки, изразцы, изображающие живность морскую по стенам, колонны, стилизованные под водяных драконов, арки входа по четырем сторонам света и морских ведьм, входящих и фактически заполняющих весь храм.
Оглядевшись, я увидела, что присутствующие девушки в белых платьях находились у стены справа от входа, и стояли мы скученно, испуганно прижимаясь друг к другу. В центре огромного храма находился круглый бассейн, причем свет исходил из его бортиков, а вода по краям оказалась зеленовато-голубой и прозрачной, а вот в центре зиял чернильной тьмой провал. Морские ведьмы все входили и входили, и их стало значительно больше, чем девушек в белых одеждах, раза в три больше. Ведьмы к чему-то готовились!
Сердце забилось быстрее, и я начала оглядываться, ища то, о чем просил Риан.
Собственно искомое обнаружила быстро – несколько капелек воды, застывших на стене совсем рядом со мной и отчетливо видных в постепенно увеличивающемся свете. Осторожно отойдя ближе к стене, я завернула рукав и достала из браслета кристалл-увеличитель…
Всмотрелась…
И перестала дышать!
«Живая Смерть»! Здесь все было под проклятием «Живая Смерть»!
То самое проклятие, что использовалось в полной умертвиями таверне, я разглядела первым. Следом шла формула катализатора и закрепителя. И угадывались следы произнесенного ранее проклятия Сагдарат! Уже не активного, значит, его использовали ранее. И я не ошибалась – кристаллы указывали на структуру того самого родового проклятия, которое сегодня показал Тесме! И было что-то еще, но я уже не успевала посмотреть. Слишком отчетливо понимала, что произойдет, если Риан применит магию!
Сорвавшись с места, я, придерживая край юбки, метнулась к выходу.
Вовремя!
Не знаю, что случилось, но теперь лорд-директор стоял на ступенях, с черными волосами и черными глазами, то есть в своем истинном облике, а морские ведьмы, те самые, что вышли встречать паломниц на порог, вскинув руки, медленно двигались по направлению к нему…
Я не сразу поняла, что произошло, – догадалась, лишь заметив беспорядочно валяющихся на камнях двора мужчин-паломников. Их усыпили! И они-то упали, а Риан остался стоять. Да, о конспирации тут уже не могло идти и речи.
– Любимая, – раздался ехидный голос заметившего меня магистра, – что-то случилось?
И все это громко, даже немного весело.
– Да. – Я стояла, испуганно дыша и прижимая руки к груди. – Никакой магии выше второго уровня!
Магистр улыбаться перестал. А ведьмы не пожелали мириться с моей инициативой, и некоторые развернулись в мою сторону. В следующее мгновение в руках Риана появились два огненных меча, и он мне с издевкой крикнул:
– Милая, иди отсюда… а то ведьмой станешь.
Я продолжала стоять, испуганно глядя на него и в ужасе думая – что делать?
– За ворота! – приказал лорд-директор, вскидывая меч и перехватывая на вспыхнувшее огнем лезвие нечто темное, понесшееся от одной из ведьм.
– Дэя! – рык, потрясший и колонны.
Сбежать и оставить его одного?! Но и на себя я в этой ситуации особо не рассчитывала – в конце концов, что я могу противопоставить даже одной морской ведьме, не говоря уж о целом острове. Ничего! И отчетливо это понимая, я потянула рукав, открывая два нитяных амулета вызова… Надеюсь, магистр Эллохар мне ответит. Главное, отбежать на пятьсот шагов – радиус поражения проклятием «Живая Смерть». И я сорвалась на бег. Да я так быстро никогда в жизни не бегала! И едва оказалась за воротами, отсчитав про себя не пятьсот, а все семьсот шагов, изо всех сил сжала узелок.
В следующее мгновение я провалилась в Бездну…

* * *

Перегар. Запах, который ни с чем спутать невозможно… Правда, этот был какой-то ядреный. Я закрыла нос раньше, чем открыла глаза. А вот когда их открыла…
– Риате, я ошибся, – печальный голос абсолютно пьяного лорда Эллохара. – Ты хуже Тьера, у тебя даже совести нет.
Все та же таверна в Мирах Хаоса. Все те же лица и морды… нет, не те же, теперь они более несчастные и их больше.
– А дроу где? – уныло спросила уже знакомая мне по прошлому посещению Хаоса горгулья.
– Темных, – нервно поздоровалась я.
– И тебе, бессовестная, кошмарных. Так где дроу?
– Нету…
– Жаль, – грустно заметила вампирша с прокушенной губой, в которую она вставила два колечка.
То есть все опять пьют в добровольно-принудительном порядке.
– Магистр Эллохар, – перепрыгивая через ноги уже свое отпивших и хвосты возлежащих на столе, пригибаясь, проходя под висящими в воздухе вампирами, я добралась до знакомого столика, и все это под печальным взором лорда. – Магистр Эллохар, там Риан в опасности!
– Кто? Тьер? – безразлично переспросил Эллохар. – Прелесть моя, просто поверь – это они все в опасности, а не Тьер. Садись, помянем.
– Кого?!
– Тех, кто сейчас в опасности, – пояснил все тот же огромный крылатый демон, что был тут и в прошлый раз.
И передо мной возник трактирщик, на моих глазах капнувший в стакан с водой вина и протянувший слабоалкогольный напиток мне.
Это стало последней каплей.
– ХВАТИТ ПИТЬ! – заорала я.
На меня странно посмотрели все, кроме Эллохара. Вот как раз магистр зло произнес:
– Тьеру указывать будешь, прелесть моя.
Я всегда знала, что мне лучше молчать.
Абсолютно всегда.
– Замечательно. – Я была зла настолько, что выдержка дала сбой. – Это ваше! – Нитка была сорвана с руки, оставив красный болезненный след. – Теперь верните меня обратно, я лучше погибну с Рианом на острове морских ведьм, чем буду стоять тут и смотреть, как вы, Даррэн, в очередной раз упиваетесь жалостью к себе!
Всегда знала, что директор Школы Искусства Смерти страшная личность, но чтобы настолько…
Стол отлетел, едва магистр стремительно поднялся. Крылатый демон попытался остановить лорда Эллохара и был сметен с частью стены этой таверны… Все, кто был с той стороны, с криками унеслись вместе со стеной… Начинаю понимать, почему жители Хаоса пили, руководствуясь словами: «Эллохар сказал». Еще отчетливее осознаю – окажись я снесенной вместе со стеной, для меня, чистокровного человека, все завершилось бы прогулкой в Бездну. Впрочем… Опасностью не только силовой удар грозил.
– Жалость?! – совершенно пьяный и абсолютно взбешенный Эллохар шагнул ко мне. – Значит, жалость!
Невольно отступила, и это оказалось страшной ошибкой – в следующее мгновение, снеся по пути нескольких висящих в воздухе вампиров, я оказалась прижата к стене держащим меня же за горло лордом Эллохаром.
– Показать тебе, что такое жалость в Мирах Хаоса, прелесть моя? – Я уже и дышать боялась, а он продолжил: – Милое платье, должен заметить. Кстати, вопрос: у тебя под ним есть хоть что-то?
И бояться я перестала – я разозлилась, и сильно.
– Есть, – говорить, когда тебе шею сжимают, оказалось не просто.
– И что же? – вторая рука магистра медленно двинулась от груди вниз.
Пристально глядя в его все более заинтересованные обнаруженным глаза, тихо, но решительно ответила:
– Я! И, кстати, не говорите потом, что я вас не предупреждала!
– О чем? – хриплый шепот и совсем бесстыдные действия.
– Дакреа эдгаме таркаэм!
Проклятие четвертой степени откатом обожгло и меня, но на коже магистра проступило отчетливыми красными пятнами ожогов. Лорд Эллохар отшатнулся, я добавила формулу закрепителя:
– Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!
Когда, хрипя от боли, лорд Эллохар начал спешно произносить заклинание противодействия, я просто стояла, потирая шею. Мне было приятно. Очень. И даже ни капли не совестно. И моя кожа тоже горела, но это были мелочи, к тому же я знала, на что иду.
Эллохар завершил с заклятием, выпрямился и теперь прожигал меня полным ненависти взглядом. Свет Хаоса, свободно проникающий в полуразрушенную таверну, освещал его высокую фигуру, потемневшие глаза, сжатые кулаки.
– Попытаетесь еще раз – прокляну сильнее, – уверенно сказала я.
Хрип, рык, затем опять же хрипло:
– По тебе ведь ударит!
– Адепты Академии Проклятий осведомлены о последствиях использования проклятий, – заученно пояснила я.
Несколько мгновений лорд Эллохар молча смотрел на меня, затем спросил:
– Тьер где?
Наконец-то!
– На острове ведьм, – стараюсь не сорваться на крик, да и просто не расплакаться. – Магию там использовать нельзя, там на всю территорию храма заклятие наложено, там…
– Не реви, – хмуро сказали мне.
– Я не реву, – голос дрогнул, – я очень боюсь… очень… – Кажется, все же реветь буду. – Хотя бы просто верните меня обратно.
– Ревматизм на них нашлешь? – насмешливо спросил магистр Смерти, но тут же серьезно добавил: – Там так просто не подберешься, Риате… Ладно, сейчас придумаем.
Взметнулось синее пламя. При условии, что у меня и так вся кожа горела, жар оказался почти нестерпимым. Но я не жаловалась.
– А под платьем действительно ничего нет? – спросил вдруг лорд Эллохар, шагая ко мне.
Не успела я возмутиться, как начался переход.

* * *

На скалистом острове среди бушующего чернильно-черного океана было холодно, мокро и скользко. Намокшее вмиг платье оказалось хуже кружевной рубашки, но и это были мелочи – по крайней мере, кожу пекло не так сильно.
– Издевательство над моей нестабильной психикой, – прошипел лорд Эллохар и в следующее мгновение, стянув с себя камзол, торопливо надел его на меня. – Так, теперь скажи – ты в храм заходила?
– Дд-да, – зубы стучали от холода.
– Это хорошо. А бассейн там был с водой или как?
– Сс-с… водд-дой. – Я так замерзла, что меня трясти начало.
– Вообще замечательно. Теперь слушай внимательно, прелесть моя, я говорю, ты молчишь, поняла? – И взгляд на меня пристальный.
Молча кивнула.
И тогда Эллохар повернулся к бушующей стихии и как заорет:
– Эа! – крик разнесся над водой, и океан стих.
Теперь он был все такой же темный и почему-то казался еще более опасным.
– Эа, на твоем месте я бы отозвался, – снова крикнул лорд.
Тишина.
– Да, ты всегда был трусливее Хаоса, – решил перейти к насмешкам магистр.
И вода вскипела. Я вздрогнула, но, помня о сказанном, стояла молча. Дрожала всем телом, и не только от холода.
– Эа – трус, – продолжал измываться над водой директор Школы Искусства Смерти.
Как-то по-детски измываться. Но подействовало.
Вода снова вскипела, поднялась огромной волной, понеслась к нашему острову и, едва приблизившись, застыла. В следующее мгновение в чернильной мгле выделились пылающие огнем глаза, и я услышала:
– Когда же ты сдохнешь?
– Сам задаюсь тем же вопросом, – насмешливо ответил лорд Эллохар. – Слушай, Эа, тут такое дело, в котором без тебя как бы…
– Сдохни, – отозвалась волна.
Я вздрогнула, магистр виновато развел руками и пожаловался:
– Так не убили еще.
– А сам? – в голосе волны послышалась заинтересованность.
– Мне лень, – сообщил Эллохар.
– Жаль, – печально сказала чернильно-черная вода.
– Не могу согласиться. Так, по делу…
– Кто она? – внезапно проявила любопытство ко мне волна.
– Это? – Эллохар обернулся, посмотрел на белую от ужаса меня. – Да так, подобрал по дороге.
– Пусть сдохнет, – попросила вода.
Я перестала бояться и планировала возмущаться.
– Мы об этом подумаем, – подчеркнуто серьезно пообещал Эллохар.
– Правда? – с надеждой спросила волна.
– Да когда я тебя обманывал?! – возмутился магистр. – Теперь о деле. Нам бы срочно на Листар нужно.
– Зачем? – проявила любопытство стихия.
– Сдохнуть хотим, – совершенно искренне солгал темный лорд.
– Аа-а, – под островом возникла воронка, – удачно вам сдохнуть.
– Ааа… ага, – магистр повернулся, подхватил меня на руки и шагнул к обрыву, пожелав воде на прощание: – Не скучай.
– Сдохни, – печально ответила стихия.
Я едва не завизжала, когда директор Школы Искусства Смерти шагнул навстречу чернильно-черной Бездне.

* * *

Все же способ перемещения, избранный Рианом, мне понравился значительно больше – на корабле не трепало в разные стороны, не заливало водой и две молнии не прожигали разрядами! Но самое страшное оказалось даже не это!
– Задержи дыхание, – приказал лорд Эллохар, и нас затопило.
Стремительный поток понес вверх, все усиливаясь, а я чувствовала, что задыхаюсь, и к моменту, когда над головой показался свет, уже едва не теряла сознание. И как только мы вынырнули, я могла думать только об одном – воздух. К счастью, об остальном подумал магистр, вытащивший меня из бассейна и усадивший на бортик, а затем я услышала громкое, веселое и издевательское:
– Светлых просторов вам, девочки! Рады? А уж как я рад! Соскучился, правда!
Я в этот момент все еще со свистом дышала, пытаясь в себя прийти, когда раздалось:
– Ты! – истерический вопль от какой-то из ведьм.
– Я! – весело согласился лорд Эллохар.
– Ты‑ы‑ы! – проорала ведьма. – У нас девять ведьм сбежало после тебя!
От такой информации я в себя пришла мгновенно, вскинула голову, посмотрела на обескураженного магистра Смерти, который, сидя на бортике бассейна, что-то усиленно подсчитывал. Подсчитал, посмотрел на ведьму, в волосах которой уже разряды молний посверкивали, и удивленно спросил:
– Всего девять? А что с остальными тремя?
Перевела взгляд на ведьму. Та тоже задумалась, начала что-то прикидывать на пальцах, нос ее, огромный и острый, шмыгнул, глаза посуровели, и ведьма прорычала:
– Тоже сбежали!
– Какой я молодец, – похвалил себя магистр. – А чего сразу только про девять сказала?
Ведьма от такой наглости опешила и несколько ошарашенно ответила:
– Так трое недавно только…
– Бывает. – Магистр поднялся, спрыгнул с бортика, подал мне руку. – Женщины, Инригана, они порой долго думают, но я рад, что девчонки послушали моего совета и свалили из вашей богадельни.
Мокрая, в облепившем ноги платье, я осторожно спрыгнула на пол и с тревогой огляделась. В этом храме все было по-прежнему – девушки жались у стены, ведьмы стояли по периметру. А во дворе слышались звуки сражения, гудел от напряжения воздух…
– Я убью тебя, демон! – прошипела в этот момент ведьма, причем, кажется, верховная.
– Ужас! – Лорд Эллохар стоял, улыбаясь, и совершенно не был напуган угрозой. – Я им остров избавил от ненадежных ведьм, всего себя отдал практически, а они… Никакой благодарности мне, такому замечательному. И кстати, Инригана, я здесь не демон, сколько раз тебе говорить?
Тут ведьма шмыгнула носом и возмущенно воскликнула:
– Но моя дочь сказала…
– Аа-а, так та темненькая была твоей дочкой? – притворно изумился директор Школы Искусства Смерти.
– Они тут все темненькие! – прошипела ведьма.
– Та носатенькая? – продолжал измываться магистр.
Ведьма покраснела от гнева.
– У которой ноги кривоватые? – Столь явного издевательства мне еще наблюдать не приходилась.
– Сдохни! – в ярости заорала ведьма.
Магистр Смерти повернулся ко мне и пожаловался:
– Никто меня не любит. За что они так со мной, Дэя?
– Не знаю, лорд Эллохар, – я даже плечами пожала, – но думаю, что за дело.
И очень выразительно посмотрела на магистра.
Он верно понял мой взгляд и едва слышно прошептал:
– Доверься мне.
Я доверяла, почти… Но там явно шло сражение, и там был Риан, а магистр тут развлекался светскими беседами.
– Инригана, – лорд Эллохар тряхнул мокрыми волосами и… весь вмиг стал сухим, – я вот что хотел сказать…
Он перепрыгнул какие-то каменные знаки, пресекавшие путь к бассейну, и, стремительно приблизившись к ведьме, нахально приобнял ее, от такой наглости остолбеневшую, за плечи.
– Так вот о чем я – у вас проблема, рыбонька, – издевательски произнес лорд Эллохар.
Ведьма в весьма достойном возрасте попыталась с достоинством вырваться. Не тут-то было – магистр ее без усилий удержал и все так же доверительно продолжил:
– И проблема в том, что я решил посещать ваш остров чаще.
Попытки высвободиться были мгновенно прекращены, сама ведьма начала медленно, но неотвратимо бледнеть.
– Тоже нравится моя идея? Я так и думал. Понимаешь – старею я, свежий морской воздух нужен, рыбные блюда, опять же, весьма полезны, ну и ведьмочек у тебя всегда немало… Вообще подумал – может, к вам переехать?
Теперь самой несчастной в храме была не я и даже не перепуганные девушки, а ведьма.
– Ты согласна? – доверительно вопросил лорд Эллохар.
– Нет! – рявкнула она.
На лице магистра расцвела полная коварства усмешка, и он, уже со стальными нотками в голосе, с намеком спросил:
– Полагаешь, меня действительно интересует твое мнение? – Ведьму передернуло. Магистр наклонился и у самого ее уха прошептал: – Инригана, я ощущаю потоки чужой магии, рыбка моя. Сама расскажешь или мне вплотную вашим островом заняться?
Прошептать-то он прошептал, но в храме каждый звук становился отчетливо слышен. И услышали все. Как и тихий всхлип ведьмы, и ее с трудом произнесенное:
– Они контролируют остров…
– Кто? – почти ласково спросил Эллохар.
– Возродившиеся…
У меня сердце замерло. Почему-то вспомнился тот самый гном Дукт, который два года как был не гном. Эллохар после услышанного перестал обнимать ведьму, сложил руки на груди и сипло приказал:
– Рассказывай. Я так понял, именно они с Тьером и сражаются?
– Для остальных магия – смерть, – прошептала ведьма. – Я не знала… совсем не знала… Те, кого я считала верными сестрами, оказались иными… В них другие души…
– Сколько?! – хриплый злой вопрос.
– Девять. – Инригана вздрогнула и добавила: – Пока девять…
И я вдруг вспомнила, что на ступени новых девушек встречать как раз девять ведьм и выходило.
– А, – лорд Эллохар кивнул в сторону девушек, – эти для возрождения остальных?
– Не все, – голос ведьмы упал до шепота, – дух может вселиться лишь в тело не желающего жить… Часть стала бы ведьмами, а остальные…
– Остальных сумели бы заставить возжелать смерти как спасения, да? – прорычал магистр.
Ведьма не ответила, а я и так все поняла: они не зря усыпили всех мужчин – покажи влюбленной, как умирает ее возлюбленный, и любая жить расхочет! Гном Дукт тоже потерял желание жить, когда умерла его жена!
В это мгновение шум сражения стих.
И так как я жадно ловила каждый доносящийся со двора звук, то четко расслышала, как по ступеням взбежал лорд Тьер. Точно знаю, что он, – его уверенная поступь. В следующее мгновение Риан решительно входил в храм!
С черными волосами, в изодранной и окровавленной рубашке, с кровью на руках и брюках, с двумя огненными мечами в руках. Но главное – живой и, кажется, даже абсолютно невредимый. С протяжным стоном я опустилась на бортик бассейна, просто не в силах удержаться на ногах. Риан увидел меня сразу, он искал, входя в храм, и едва наши взгляды встретились… Я отчетливо увидела, как на лице магистра проступили жуткие черные вены… Запоздало вспомнила, что на мне камзол лорда Эллохара. Но и снимать его я не собиралась – лен при намокании просвечивает, и сильно, а платье на мне как раз льняное. Впрочем, в данный момент за свой внешний вид я переживала значительно меньше, чем за отношение магистра к присутствию здесь Эллохара. И сразу вспомнились слова Юрао о том, как важна вера женщины в любимого мужчину.
– Я помню про корабль! – поднимаясь, торопливо выпалила. – И о твоем обещании тоже… правда…
– Ты хотела сказать «об угрозе»? – хриплый, злой голос. – Рад это слышать, любимая.
Присутствующие в храме ведьмы напряглись. Это было очень заметно по заискрившимся волосам, но магистр отреагировал спокойным:
– Сомневаюсь, что прибегать к магии здесь решится кто-либо еще, кроме тех девятерых, которые уже гуляют в Бездне!
И ведьмы отступили – значит, о проклятии они все знали.
А лорд Риан Тьер устремил взгляд на лорда Эллохара. Несколько напряженных мгновений – и в директора Школы Искусства Смерти полетел один из огненных мечей. Я испугалась и едва не закричала, но магистр легко поймал оружие за рукоять, перехватил удобнее и произнес:
– Они не решились бы напасть на меня.
– Не ведьмы здесь командуют, – зло ответил лорд-директор.
Эллохар подумал и кивнул. Риан повернулся ко мне и приказал:
– Дэя, мне нужны все проклятия, которые здесь использовались. Эллохар, контролируешь внутренний вход. Я на внешнем. Кто дернется – убирай сразу, свои мечи не призывай, мои призваны до входа на территорию храма.
– Я понял, Дэя предупредила о магии. – Лорд стремительно прошел ко внутреннему входу, тому самому, через который входили ведьмы, встал, держа пылающий меч наготове.
И я не стала рассиживаться, а, продев руки в длинные рукава эллохаровского камзола, вытащила кристалл-увеличитель и пошла исследовать храм. Так как я не знала, каким объемом времени мы располагаем, начала сразу с основного:
– Здесь проклятия использовались больше года – такая плесень характерна и для темных ритуалов с жертвоприношениями.
Риан просто кивнул, явно ожидая еще менее радостного продолжения. Лорд Эллохар отреагировал откровенно угрожающим:
– Инригана, если хоть одна из моих ведьмочек пострадала…
Ведьма дернулась и хрипло ответила:
– Мы знаем, как вы относитесь к своим избранницам, демон Эллохар. Они даже не проходили посвящение в морских водах…
Но магистр на этом не успокоился:
– И те трое, что сбежали совсем недавно?
– Пп-проходили, но… все живы и…
С удивлением заметила, как черные пряди ведьмы от висков и ниже становятся белыми… Бросила испуганный взгляд на магистра Смерти – тот сжал челюсти.
– А с каких пор верховная тут Инригана? – задал неожиданный вопрос лорд Тьер. – И где Салмея?
Впервые вижу, как вот так, мгновенно седеют! Но волосы ведьмы неотвратимо приобретали белый цвет!
– А кто-то жертвой обстоятельств прикидывался, – нехорошим тоном протянул лорд Эллохар. – А ведь Салмея только тебе доверяла…
Ведьмы, до этого застывшие едва ли не каменными изваяниями, начали возмущенно роптать, перешептываться, и все громче и настойчивее.
– Для вселения в тело требуется жертвоприношение. – Риан усмехнулся и спросил: – Так, значит, первой жертвой стала Салмея? – Ответа он не ждал, все так же с иронией продолжив: – Как же – самая могущественная из морских ведьм, ее силы должно было хватить на возрождение девятерых… – И очень спокойно прозвучала угроза: – Я пойду на нарушение границ, Инригана.
Тишина, а затем вдруг раздался крик, истошный и полный ненависти.
– Как ты могла?! – кричала молоденькая ведьма. Она рванула к уже седой, но две другие удержали. А ведьма рвалась, не могла остановиться: – Ты убила мою мать! Ты! Не водяные! Это была ты, Инригана!
Мне стало так жаль дочь Салмеи…
– Дэя, – властный голос магистра заставил смахнуть слезы и вернуться к работе.
Потому что Риану для исследования храма потребовалась бы магия, а меня учили справляться без нее. И, вновь вглядываясь в кристалл-увеличитель, я продолжила исследование. Выводы оказались неутешительными:
– Катализатор и закрепитель, что мы выявили с Тесме, здесь также присутствует.
– Я уже понял, что это работа нашего старого знакомого, – зло ответил Риан.
Кивнув, продолжила осмотр храма. И вдруг мое внимание привлекла сверкнувшая капелька на противоположной стене… Придерживая край мокрого платья, я пересекла все помещение, но едва подошла к заинтересовавшему меня явлению, как сверкнула вторая капля, уже дальше… Я направилась к ней в каком-то радостном нетерпении…
– Дэя! – окрик, который прозвучал как-то совсем далеко.
Теперь сверкали сразу примерно десять капель, загадочно мерцая, совсем как взгляд магистра… И я поторопилась к ним, чувствуя себя мотыльком, летящим на свет. Но не могла остановиться! И не хотела останавливаться… Шаг, я прикасаюсь к каплям и словно проваливаюсь во тьму… Мерцающую, как и глаза Риана…
– Дэя! Дэя, стоять! – такой далекий-далекий крик.
И тут я задумалась о том, а почему далекий? Неправильно это. Риан от меня шагах в ста был, но разве это далеко? Да и храм, как я уже убедилась, передавал малейший звук очень отчетливо… И я остановилась. Подумала еще раз. Осознала, что происходит что-то странное, и обернулась…
Позади меня была глухая каменная стена!
Не веря собственным глазам, я прикоснулась к ней сначала одной рукой, потом двумя… Ударила, попыталась сдвинуть – но какое дело каменной стене до простой адептки! А впереди что-то продолжало мерцать и звать!
Я медленно сползла вниз по стене, села и, обхватив голову, тихо простонала… Я не боялась за себя, я опасалась, что магистр применит магию, чтобы прийти на помощь. А здесь магию использовать нельзя! Совсем нельзя! Такое проклятие даже лорд Тьер подавить не сможет… Никак! И этот страх – страх за Риана – меня просто убивал!
– Только не плакать… только не плакать… – Звук собственного голоса подействовал отрезвляюще. – Да, стена, да, путь назад закрыт, остается путь вперед, и это лучше, чем сидеть и ждать.
И я встала и пошла – туда, куда звал свет. Здесь оказалось очень холодно, и вскоре я уже дрожала, но все равно шла. Упорно и решительно.
Подземелье по спирали уходило вниз.
Сырое, мрачное, и звук капель, срывающихся со стен, время от времени заставлял испуганно вздрагивать. Но я все равно шла вперед, почему-то совершенно не боясь… за себя. Эта странная уверенность в собственной безопасности была бы понятна, если бы рядом шел Риан. Но его не было, а страха за себя тоже не было. Странное ощущение. Пугающее и успокаивающее одновременно… И я шла, по спирали спускаясь вниз… Ниже, ниже и ниже… А где-то там, в глубине подземелья, уже слышался шум моря…
А потом я увидела свет.
Яркий синий свет. И теперь, когда я не опасалась споткнуться о камни, устилающие пол, пошла быстрее. Почти побежала. Чтобы с разбегу остановиться, едва вбежала в огромный сверкающий грот!
Действительно огроменный, не менее пятисот шагов в ширину, сверкающий грот! И сверкал он круглыми, как икринки, пузырями, заполненными голубой водой! Вот они и светились. Разных размеров, от самых маленьких до очень больших, в которых плавали мальки фантастически крупных рыб.
И я стояла, потрясенно глядя на открывшуюся картину зарождения и сохранения жизни, понимая, что это и есть та особенность магии морских ведьм, и в то же время не могла осознать этого. Оглядываясь по кругу, я в изумлении смотрела на икринки и зародыши, на то, что дышало, жило и развивалось исключительно благодаря магии!
Хлопок!
Как будто что-то лопнуло. Я обернулась на звук и замерла – с высоты в четыре человеческих роста стекала вода из очередного пузыря. Стекала ручейком, но не по стене… по воздуху. И эта струя, как летающий змей, проплыла надо мной, словно демонстрируя тысячи красненьких мальков, что были в ней, и устремилась навстречу морской воде…
Ощущение, что я присутствую при рождении! Восторженное, полное ликования ощущение!
Хлопок. Обернувшись вправо, увидела, как очередной водный змей уносит в море еще один выводок маленьких золотых рыбок… Как же это прекрасно…
Шорох!
Мой взгляд устремился навстречу звуку, и я вздрогнула, услышав повторный шорох. На этот раз звук был громче, он эхом разнесся по всему гроту. И я не сразу поняла – это что-то рвется из земли, окутанной светящимися паутинками… Но снова послышался неприятный звук, паутинки порвались, и на поверхности появилось что-то небольшое, грязное и, кажется, круглое. Я заинтересованно на это смотрела, пока оно не покатилось ко мне! Не успев толком испугаться, я сделала всего два шага назад, как от этого грязного и круглого начали отваливаться куски земли… И вскоре ко мне катился браслет… золотой, но очень грязный.
И я уже даже не сомневалась в том, что это за браслетик.
– И вот как это называется? – спросила я у извазюканного в грязи артефакта, присаживаясь и протягивая к нему ладонь. – Я же расторгла помолвку. А вы… И с кем я разговариваю?
Браслет, не обращая внимания на мои терзания, деловито подкатился, закатился на подставленную ладонь, проигнорировал мое желание его вытереть и, скользнув под рукав на запястье, с чувством выполненного долга там и захлопнулся. Грязный, скользкий и холодный – приятного мало. С тяжелым вздохом я оттянула рукав, подхватила подол платья, тоже грязного уже и холодного, и начала осторожно вытирать браслет. Расстегнуть даже не пыталась – слишком свежи были воспоминания о том самом медальоне «Эмма», который змеей заполз на меня, а после не пожелал сниматься.
Но артефакт артефактом, а мне следовало выбираться.
И вариантов было два – вернуться по тому же пути, откуда пришла, а он тут, похоже, был единственным, либо попробовать выплыть. Плавала я хорошо – детство с русалками, приплывающими к нам летом, тому поспособствовало, так что эта мысль мне нравилась. Не нравилась другая – я не была уверена, что в море, а тем более у выхода из грота, плавают исключительно мирные существа. В результате я решила вернуться через тот спиралевидный выход, а уж если не получится, попробовать выплыть в море.
Но стоило вернуться к подземному ходу, как я увидела почти невероятное… Вполне ожидаемо было обнаружить в водных пузырях морских рыб и животных, но я стояла и смотрела на два пузыря не с синей морской водой, а с чуть зеленоватой и явно пресной, в которых, свернувшись, лежали дети… человеческие дети.
И вот это мне уже совсем не понравилось.
По переходу я бежала очень быстро и, когда добежала до стены, даже не сразу поняла, почему та вдруг начала отъезжать в сторону, открывая проход, – потом сообразила: видимо, механизм открывался сам, едва кто-нибудь подходил к стене. Правда, почему в первый раз не открылся, оставалось для меня загадкой.
И не успели мои глаза привыкнуть к свету, как сильные руки сжали в не менее сильном объятии. Одно малоприятное «но»:
– Магистр Эллохар, в первый раз не вышло, решили придушить меня при втором удобном случае?
Директор Школы Искусства Смерти отступил, я, даже не глядя на него, прошла в храм. Риана там не было.
– А где магистр? – растерянно спросила я, обернувшись к лорду Эллохару.
– Тьер? – Лорд странно на меня смотрел. – Взял верховную и пошел за тобой. Скорее всего, сейчас догонит.
Я обернулась и посмотрела в черноту прохода. И вскоре там действительно показался свет от горящего факела, затем дрожащая, уже совершенно седая ведьма, а после…
– Артефакт? – с ходу догадался магистр.
Молча закатала рукав, показала довольно поблескивающий браслет. Суровый лорд Тьер вдруг улыбнулся. И было в этой улыбке что-то загадочно-коварное, какая-то очередная тайна, которую мне не собирались рассказывать.
– В чем дело? – не скрывая подозрительности, спросила я.
Магистр подтолкнул ведьму вперед, видимо, не доверяя ей и стараясь держать на виду, и, едва она прошла, подошел ко мне. Сильная рука обвила талию, и, склонившись, Риан выдохнул:
– У нас будет до‑о-олгое плавание, родная. – И не успела я и слова в ответ сказать, как магистр добавил: – Мне нужна схема использованных проклятий. Всех. Справишься?
С некоторым удивлением кивнула.
– Бумага? – последовал вопрос.
Я снова кивнула.
– И переоденешься. – Не просьба, а фактически приказ.
Да, лорд Риан Тьер оказался не только суровым директором. Спустя час я, уже в темно-синем выданном мне ведьмами платье, сидела и старательно вычерчивала схемы на стопке белых листов. Две младшие морские ведьмы занимались расшифровкой тех схем, которые были знакомы им. А перенесенные матросами с нашего корабля люди пробуждались Эллохаром уже на пристани и отправлялись восвояси вместе с приведенными сегодня на остров девушками. Причем всеми – лорд Тьер запретил проводить посвящение, произнеся ледяным тоном: «Для начала наведите порядок на острове». Ведьмы, уже лишенные верховной, возражать не решились. Нет, будь у них возможность колдовать, так просто не сдались бы, но в том-то и суть – в храме любая магия становилась смертельно опасна.
Когда я уже почти закончила, Риан и лорд Эллохар вернулись ко мне. Магистр Тьер подошел, несколько минут понаблюдал за моей работой, кивнул и вернулся к директору Школы Искусства Смерти, подошедшему к связанной у ритуального бассейна Инригане. Верховная ведьма сидела, опустив уже полностью седую голову, безучастная к происходящему.
– Тьер, давай ее ко мне. – Предложение магистра Смерти, несмотря на кажущуюся веселость, прозвучало угрожающе.
– Мне ее допросить нужно, а не пытать, – спокойно ответил Риан.
– В чем разница? – поинтересовался Эллохар.
– Мертвая она тебе ничего не скажет, мне – все, – голос хриплый и злой.
Иногда невольно забываю, что передо мной сам великий лорд Тьер и ужасающий лорд Эллохар, но стоит услышать такое – и накрывает осознанием.
– Странно, – вдруг прошептала одна из ведьмочек, – символ смерти в ритуале возрождения…
Я вскинула голову и вгляделась в символ, который одна ведьма показывала другой.
– Да, – согласилась вторая, – не логично.
Приподнялась, перегнувшись через стол, и спросила:
– Где?
Первая ведьма указала синим ногтем на знак. Это был круг с изображением символа жизни.
– Жизнь, – уверенно сказала я.
– Нет, – возразила первая ведьма с чуть вздернутым носиком. – Это не символика Хаоса, это руны. Наши древние руны. И этот знак – смерть.
И тогда меня потрясла страшная догадка – а что, если я неверно отобразила символ?! Просто увидела, соотнесла с уже знакомым и скопировала неверно! Руки дрогнули – ошибаться я права не имела, значит, нужно перепроверить. Все перепроверить.
И я отложила двадцать уже исчерченных листов в сторону и взяла новую стопку. Правда, оставался еще момент:
– А у вас есть графическое изображение рун?
Вторая ведьмочка поднялась, а когда вернулась, принесла огромную, местами заплесневелую темно-зеленую книгу.
– Древние, – ведьмочка села за стол, раскрыла книгу, пролистала. – Вот, смотри.
Развернув талмуд, всмотрелась в изображение. И пошатнулась! Потому что символы, которые мы с Юрао приняли за древний язык человеческих магов, оказались в большинстве своем – рунами! То есть все, что мы не смогли расшифровать, было рунами, а не словами! И я стремительно, практически не щадя книгу, начала просматривать страницу за страницей, отмечая те руны, которые уже были мне знакомы. Я видела их – на той самой деревянной пластине, которую мы с Юрао отдали лорду Тьеру-старшему. Я проклятийник – запомнить схему символов было нетрудно, она отпечаталась в памяти. И сейчас я стремительно восполняла те пробелы, что образовались после напряженного поиска с партнером по всем словарям человеческого языка. И я заполняла свою собственную мысленную схему, расшифровывая знание, которое столько веков старались скрыть!
Я не услышала шагов магистра, не ощутила его присутствия, пока теплые ладони не легли на мои плечи, осторожно и успокаивающе погладили.
– Дэя, – тихо позвал лорд Тьер. – Что-то не так?
Что-то? Да нет, тут все было не так. И эти руны, и черно-зеленая плесень на книге. Ее использовали. Много и часто. Ею пользовались, зашифровывая известные схемы в знаки, несущие иной смысл.
– Я могу взять книгу на несколько дней? – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила у ведьм.
Магистр, чей вопрос я проигнорировала, резким движением схватил древний фолиант, закрыл, всмотрелся в название… А мне в этот момент было страшно. Страшно от догадки, жутко от осознания, кровь в жилах стыла, когда я поняла, для чего им так нужна была та самая древняя деревянная пластина… Лучше бы гном-кожевник ее сжег! Просто сжег!
– Нет, книгу ты взять не можешь. – Лорд-директор швырнул ее через весь стол восторженно взирающим на него ведьмам. И добавил: – Своей невесте я бы, несомненно, позволил, а вот адептке вынужден сказать «нет».
Вскинув голову, заметила его хитрый взгляд и усмешку, коварную такую. И несмотря на то, что запястье моей правой руки было плотно перехвачено родовым браслетом рода Тьер, я покорно согласилась с его решением, ответив:
– Как скажете, лорд-директор.
Легкое недоумение на его лице, и я, не сдержав наглой улыбки, тихо продолжила:
– Все, что мне было нужно, я уже увидела. А с моей памятью восстановить информацию будет не сложно… Вам ли не знать.
Отвернувшись от магистра, заметила полные изумления взгляды ведьм, которые то восторженно смотрели на лорда Тьера, то недоуменно на меня. Некоторое время лорд-директор продолжал стоять надо мной, затем наклонился, и две руки уперлись в крышку стола, заключая меня в ловушку по имени «Риан Тьер».
– Дэя, – хриплый шепот у самого уха, – я бы даже поверил, Дэя, не будь того одного-единственного взгляда в моем кабинете. И как я уже сказал, взгляд – твоя ошибка, все мои действия – просто ее последствия. Пощады не будет, родная, просто учти это.
Странное дело – должно бы стать страшно, а я сижу и улыбаюсь.
– Мм-м, не веришь? – поинтересовались у меня, скользя губами по щеке.
– Нет. – Никак Бездна за язык дернула, и ведь точно знаю – лучше молчать.
– Зря, – прошептал магистр и отпустил меня, вернувшись к лорду Эллохару, беседующему о чем-то с какой-то очень немолодой ведьмой.
Я терпеливо дождалась, пока он отойдет к ним и присоединится к беседе, чтобы вернуться к уже озвученной просьбе:
– Так я могу взять книгу?
Не знаю, что повлияло на ведьм, но первая просто молча протянула мне талмуд. Забрав фолиант, я прикрыла его камзолом лорда Эллохара, решив, что откровенная наглость с моей стороны магистра не обрадует, и вернулась к схемам проклятий. Проделывать заново работу, которая уже заняла у меня больше двух часов, не хотелось. Почему-то все больше хотелось другого… лорда-директора, например, чтобы он просто побыл рядом. Но работа есть работа, и я, перенастроив кристалл-увеличитель, вновь вернулась к изучению воды – лучшего хранителя информации.
Сначала я заставляла себя концентрироваться, потом втянулась.
Обнаружила четыре несоответствия, в остальном все сделала верно, Тесме мог бы мной гордиться. Что касается проклятий, тут использовались только Сагдарат, формула того самого катализатора и «Живая Смерть». Все. С заклятиями помогли ведьмы, и мы выявили проведение ритуалов Аракендор – воскрешение, а перед ним «Зов Смерти», то есть жертвоприношение. Попытка сведения всего к логике привела к выводам уже нам известным – верховную ведьму Салмею принесли в жертву, связав предварительно Инригану клятвой верности. Вероятно, ведьма тоже, как и высшие аристократические роды Темной империи, верила, что это всего лишь Даэнтерра, то есть клятва, но ее сковали Сагдаратом и стабилизировали это родовое проклятие катализатором. Ну да, артефактов не было, так что проклятие-закрепитель здесь оказалось необходимо. Итог – радовать магистра мне было нечем.
Ему меня тоже.
– Дэя, время, – окликнул лорд Тьер, стоя у выхода из храма.
Смутно припомнила, что он то приходил, то уходил, выясняя что-то с ведьмами. Но если уходил Риан, в храме оставался лорд Эллохар, если уходил он, оставался лорд Тьер. Видимо, оба не доверяли верховной и другим морским ведьмам, вот и караулили по очереди. Впрочем, не знаю, что могли бы слабые женщины противопоставить Первому мечу Темной империи и директору Школы Искусства Смерти. На мой взгляд, если даже Заклинатели не могли, то куда уж ведьмам.
Поднявшись, я сложила обе пачки исписанных листов, свернула в свиток, перетянула бечевкой. Ведьм, которые мне помогали, уже не было – у них просто терпения не хватило дождаться, пока я завершу вычерчивать все схемы. А вот стоять и восторженно смотреть на магистров терпения почему-то хватало всем молодым ведьмам.
– Дэя, поторопись, нам лучше отплыть до заката.
– А что будет после заката? – подхватывая камзол Эллохара и ту самую книгу, соответственно, спросила я.
– Ночью океан штормит на порядок сильнее, – со странной улыбкой наблюдая за мной, ответил Риан.
– Это опасно? – Я осторожно обходила каменные символы, впаянные в литой каменный пол, отрешенно пытаясь понять, как они такое сделать-то могли.
– Как сказать… – протянул лорд-директор. – Скажем так – конкретно для тебя, родная, штиль предпочтительнее.
И меня посетила странная грусть по поводу уже отплывших человеческих кораблей.
– Впрочем, Селиус, если не ошибаюсь, снабдил вас действенным заклинанием от тошноты.
Так речь шла о морской болезни, а я-то уже… напридумывала.

* * *

Едва мы вышли из храма, стало ясно, что уже закат. А закат на морских просторах – это нечто сказочно-волшебное, когда огромное ярко-алое солнце медленно опускается в море. Так красиво…
Ведьмы большей частью вышли нас проводить, и я считала это данью вежливости ровно до тех пор, пока магистр Эллохар уже у самых ворот не обернулся и не произнес очень ласковым голосом:
– Девочки, искренне советую – не провоцируйте меня, иначе следующие учения адептов Смерти пройдут на вашем острове.
Ведьмы переглянулись и практически все вернулись обратно в храм.
Риан ничего на это не сказал. Но едва мы вышли за ворота, он передал уже бывшую верховную морякам с нашего корабля, властно взял за руку меня и знаком попросил Эллохара следовать за нами. Уже совершенно седая ведьма и два десятка моряков также шли за нами, я еще сразу подумала, что лорд Тьер их как барьер оставил. И действительно – стоило нам отойти от храма, как сверкнуло небо. Грохот был такой, словно небеса взорвались. Я вскрикнула, и Риан мгновенно обнял, успокаивающе погладил по плечам. А когда все стихло, насмешливо спросил:
– У Школы Искусства Смерти новый полигон для учений?
– О да, – Эллохар даже не оглядывался, – девочки сильно сглупили.
Я посмотрела на храм и только сейчас увидела, что в действительности произошло.
Они убили бывшую верховную.
Просто сожгли. И теперь ветер трепал белые волосы обгоревшего от удара молнии трупа. Моряки тоже пострадали… точнее, их иллюзии, сами умертвия стояли и скалились перепуганным ведьмам.
– Глупо было думать, что я возьму живых с собой на остров, – мрачно произнес лорд-директор.
– Глупо с их стороны верить, что ты вот так просто позволишь убить важного свидетеля, – добавил Эллохар. – Но наказание они, определенно, заслужили.
– Несомненно, – подтвердил Риан, и они продолжили путь.
Меня магистр потащил за собой, не позволив досмотреть, как умертвия вперемешку с маскирующимися под людей моряками строем следуют за нами, бросив останки несчастной ведьмы. И мне очень хотелось задать хоть пару вопросов, но… один взгляд на подчеркнуто-спокойное лицо Риана – и я решила повременить.
Мы спустились по уже знакомой дороге, лично я во время пути разглядывала исчезающие на горизонте человеческие корабли, дошли до пристани, все расселись в лодки. В молчании доплыли до корабля. Риан, не позволяя даже попытаться забраться самой, одной рукой обхватил меня за талию и легко поднялся на палубу. Там осторожно отпустил и произнес весьма меня удивившее:
– Отвести в трюм. Глаз с нее не спускать! Она нужна мне живой.
Чуть было не приняла на свой счет! Но двое умертвий, кивнув в знак принятия команды, подхватили румянощекого моряка с застывшим взглядом и потащили вниз.
– Это… это… – пробормотала я.
– Ты все поняла верно. – Риан улыбнулся.
У меня просто слов не было! А два лорда Темной империи переглянулись, едва сдерживая коварные ухмылки, – да, морских ведьм они провели действительно виртуозно.
Пока корабль готовили к отплытию, я спустилась в каюту, оставила там как свиток со схемами, так и заимствованную у морских ведьм книгу, и вернулась на палубу. Лорд Тьер и лорд Эллохар о чем-то тихо разговаривали, и, судя по скованным движениям, разговор был малоприятным. Умертвия носились по кораблю, совершая непонятные для меня, но, видимо, нужные для плавания действия, а я решила просто отдохнуть.
Пройдя на нос корабля, притянула ближе один из пустых бочонков, удобно устроилась на нем и приготовилась… плыть! Плыть навстречу заходящему солнцу, плыть, рассекая ветер, да просто плыть. И когда подняли якорь и корабль дрогнул, чтобы в следующее мгновение помчаться на всех парусах, я испытала удивительное чувство ликования! А еще ветер в лицо, соленый и чуть прохладный, и брызги морской воды, и…
– Здесь небезопасно. – Теплый плащ окутал плечи, мгновенно согревая. – Если так нравится, можешь остаться до пересечения границы, но едва начнем переход, спустишься в каюту.
– А почему, когда сюда перемещались, я…
– Океан был спокойным, – не дожидаясь, пока озвучу вопрос, пояснил Риан. – Сейчас в Мирах Хаоса шторм.
Я обернулась, с некоторым недоумением взглянула на магистра. Лорд-директор продолжил:
– Даже если я удержу тебя и очередной порыв ветра не снесет с палубы, то ледяные волны – это не то ощущение, которое тебе захочется испытать. Ночь, Дэя. Мы переносились с территории северного океана, ночью там мороз.
И магистр отошел к лорду Эллохару – очевидно, беседа была важной. Поплотнее завернувшись в плащ, я посмотрела на синий горизонт. Жалобно кричали чайки, где-то трубил морской конь, корабль, поскрипывая, рассекал волны…
Откровенно говоря, я опасалась, что на обратном пути магистр вспомнит обо всех своих обещаниях, точнее, даже угрозах, но чем дальше мы уплывали, тем спокойнее становилось на душе. И я практически задремала, убаюканная шумом волн, когда услышала:
– Дэя, спустись в каюту.
Поднялась, потянулась и, позевывая, отправилась… спать, если честно.

* * *

Корабль стал избавляться от иллюзии почти сразу за гранью владений морских ведьм, и я начала спускаться по светлой деревянной лестнице, а завершила спуск, ступив на черный каменный пол. Оглянулась, проследив за тем, как сверкающей каймой на границе стыка истинный облик стирает мнимый. Не знаю, что нравилось мне больше – человеческие корабли или вот этот корабль-призрак. Этот казался как-то ближе и роднее, человеческие – теплее.
Пройдя по темному, освещенному мертвенно-бледным светом коридору, я свернула в единственную имеющуюся тут каюту. Прошла к окну. Там за темным стеклом гудел и увеличивался водоворот – огромный, ревущий, жуткий. Поняла, что, пока спускалась по лестнице, мы уже достигли края уходящей в Бездну воронки, и решила в окно больше не смотреть – страшно слишком.
Дойдя до узкой кровати, сняла мокрые туфельки, легла, укрылась плащом и почти сразу провалилась в сон.

* * *

Точно помню, что корабль сильно шатало, слышался вой ветра, гремели молнии, воздух за окном словно гудел от напряжения. Но почему-то страшно уже не было, и я снова и снова засыпала, иной раз вздрагивая, если гром гремел слишком сильно, но не более.
Но в какой-то момент я вдруг окончательно проснулась. Открыла глаза, посмотрела в окно – там вздымались огромные черные волны в свете сверкающих молний. Вид, с одной стороны, был устрашающим, но с другой – магистр предупреждал, так что…
– Ты проснулась? – Веселый, чуть наглый голос лорда Тьера напомнил о чем-то смутно пугающем. – Вообще, я не собирался тебя будить, но раз уж ты проснулась…
Медленно накатило осознание происходящего!
И словно эхо, в голове прозвучала его угроза: «И ты возвращаешься на корабль. Одна. А если нет, я тебе гарантирую воплощение в реальность всех моих ожиданий из того дня, когда я собирался предложить тебе стать моей любовницей».
Может, сделать вид, что я все еще сплю?
– Дэя-Дэя, притворяться ты совершенно не умеешь. Я же видел – ты проснулась.
Хорошая была идея, даже очень, но запоздалая.
Почти беззвучные шаги, и я скорее ощущаю, что магистр остановился совсем рядом с узкой кроватью. И вот, он просто стоял, даже его дыхания я не слышала, а страшно так.
– Дэя…
У меня в голове только одна мысль: «Я на поцелуях не остановлюсь, родная…». А лорд Риан Тьер всегда держит слово…
– Так нечестно. – Я приподняла голову, но моей решимости хватило, только чтобы бросить один взгляд на весело ухмыляющегося магистра. – И между прочим…
– Между прочим или не между, а я предупреждал, любимая. Так что это было исключительно твое решение.
Я снова уткнулась в жесткую подушку, чувствуя одновременно и страх, и… тоже страх.
– Дэя, – почти издевается ведь. – У тебя есть два варианта – или ты встаешь, или я ложусь.
Перспектива впечатляла.
Я подумала и осторожно… села. Вот теперь я отчетливо видела темные брюки магистра и белую перехваченную широким поясом рубашку. Когда успел переодеться?
– Я просил встать, Дэя, – не пошел на компромисс лорд-директор.
И я заставила себя взглянуть в его смеющиеся глаза, чтобы тихо, с надеждой и верой в лучшее спросить:
– Вы ведь сейчас шутите, да?
Мне молча протянули ладонь. И вот почему, во имя Бездны, мне не спалось?! Почему?
Упорно продолжаю сидеть и старательно не замечать протянутую руку. Мне насмешливо сообщили:
– Я ведь могу и настоять, Дэя.
Это вместо ответа на мой вопрос? Очень весело… И все бы ничего, но почему-то снова и снова в мыслях: «Я на поцелуях не остановлюсь, родная…». С судорожным вздохом я вложила руку в его ладонь. Сильные пальцы медленно сомкнулись, сжимая властно и уверенно. И точно так же магистр заставил подняться.
Едва мои босые ноги коснулись пола, я вдруг со всей отчетливостью вспомнила, что под платьем, на этот раз синим, у меня тоже совсем ничего нет. Ощущение собственной беззащитности просто сводило с ума.
– Страшно? – коварно поинтересовался лорд-директор.
Недоверчиво взглянув на него, я вдруг подумала, что он действительно шутит. Просто шутит, и зря я себе тут напридумывала. Мы сейчас просто перенесемся в академию и…
– Еще рано бояться. – Длинные пальцы коснулись моих волос, отводя прядь от лица. – А вот теперь можешь начинать.
– Начинать что? – не поняла я, как зачарованная глядя в его черные мерцающие глаза.
– Бояться, Дэя. – Он медленно, словно специально пугая этой медлительной неотвратимостью, склонился к моим губам и добавил: – Тебе уже страшно, родная?
И не дал мне ответить, просто не позволил, целуя нежно и в то же время так властно. И я замерла, боясь сделать вдох, боясь пошевелиться и боясь напомнить, что, по сути, Риан не имеет никаких прав так делать… Уже не имеет.
Кстати – да!
– Мм-м, – простонала я, не в силах сказать что-то более вразумительное.
Еще одно нежное касание – и магистр остановился, насмешливо-вопросительно глядя на меня.
– Хх-хватит, – прошептала я. – Вы… вы… вы мне уже не жених и…
Медленно темнеющий взгляд и почти угрожающее:
– Не стоило об этом напоминать. Поверь, в данной ситуации злить меня было совершенно излишним, любимая.
И не успела я сказать хоть что-то, как лорд Риан Тьер, схватив за запястье, стремительно подвел меня к окну, за которым бушевала стихия. Это чтобы мне стало еще страшнее?! Видимо, так, потому что в следующее мгновение обе мои ладони магистр поднял вверх и приложил к окну, чуть выше уровня моей головы… Потеплевшее стекло вдруг стало вязким, как патока, проникая между пальцами, захватывая в плен мои дрожащие руки… И почти мгновенно застыло, прочно удерживая в ловушке. И только тогда Риан отпустил мои запястья, скользнув ладонями по рукам, груди, талии, и прижался так сильно, что я всей спиной ощущала жар его тела.
– Шторм усиливается, Дэя, – хриплый шепот у самого уха. – Страшно?
– Мама… – прошептала я.
– Будем считать это положительным ответом. – Риан отстранился, и следующее, что я ощутила, – это как расстегивается верхняя пуговка на платье. – А теперь, адептка Риате, нас с вами ждет увлекательный экзамен… на честность. К сдаче готовы?
Прогремел гром!
Звук был оглушительным, такое ощущение, что небо на части раскололось. И почти сразу вслед за громом в нескольких шагах от борта ударила яркая ослепительно-белая молния. Вода вспенилась, и огромная черная волна понеслась на корабль…
– Люблю стихию, – прошептал магистр, отводя мои волосы со спины на плечо, – очень люблю…
Его руки сжали талию, губы медленно, пугающе медленно прикоснулись к шее, чтобы едва ощутимыми поцелуями спуститься по спине, до того пространства, что было освобождено им же… и до следующей пуговки.
– Итак, вернемся к экзамену, адептка. – Я кожей ощущала его дыхание. – И первый вопрос: чем тебя так удивили руны морских ведьм?
Вздрогнув, даже оглянулась, не веря, что в такой момент мог прозвучать такой вопрос!
– Ах да, – Риан прекратил согревать дыханием мою спину и перешел к шее, – совсем забыл – за неправильный ответ мы наказываем… очередной расстегнутой пуговкой, а их тут не так уж и много, адептка. Но за молчание, Дэя, я буду наказывать вдвойне!
И в подтверждение его слов две пуговицы на платье перестали выполнять свою прямую обязанность быть застегнутыми.
– Руны! Они использовали как человеческий язык в заклинаниях, так и руны! – срывающимся голосом ответила я. – А теперь застегните их обратно!
Тихий смех, горячее дыхание на обнаженной коже и насмешливо-ироничное:
– Правила устанавливаю я, родная.
Стало ли мне от этого легче? Нет! Я дрожала, стекла дрожали из-за усиливающейся бури за окном, корабль содрогался от ударов гигантских волн… А лорд Тьер перешел к следующему вопросу:
– Ритуал возрождения, тот самый, который вы с дроу обнаружили на деревянной пластине. Удалось расшифровать?
Я вздрогнула и… промолчала.
Две расстегнутые пуговицы стали мгновенным подтверждением того, насколько пагубным иной раз бывает молчание.
– И все же я повторю вопрос, – теплая ладонь магистра спустилась по спине, демонстрируя, что не более двух пуговиц там и осталось. – Ты сумела расшифровать заклинание, выгравированное на пластине?
Я вздрогнула снова и решилась на ложь:
– Нет… – Затем мстительно добавила: – Магистр!
Ответом мне стало насмешливое:
– Мм-м, адептка, а я сообщил вам о методах наказания за наглый обман своего лорда-директора?
Пуговицы он не расстегнул… Просто не понадобилось, учитывая, что полурасстегнутое платье и так открывало простор для маневров. Жаль, что я это поняла, лишь когда горячая ладонь магистра, скользнув по спине, переместилась не вниз, а влево, и пальцы властно накрыли…
– Лорд Тьер! – вскрикнула я, едва до меня дошло происходящее.
Хриплый смех, и он не только не убрал ладонь с моей груди – он начал осторожно ее поглаживать.
– Это за обман, – и голос при этом хриплый и очень довольный. – Продолжим, адептка. Итак: ты сумела расшифровать заклинание, выгравированное на пластине?
Я рванулась, стиснув зубы, но руки были плотно прижаты, да так, что и пошевелить ими не представлялось возможным, а все остальное легко и с явным наслаждением удерживал лорд Тьер. Он же и прошептал:
– Наказание за молчание, Дэя.
Две оставшиеся пуговицы были мгновенно расстегнуты. И теперь одна ладонь магистра… наслаждалась прикосновением, вторая совершала путешествие сверху вниз, поглаживая дрожащую меня.
– Итак? – насмешливо-ироничный вопрос. – Родная, ты снова молчишь?
Я просто кусала губы, уже не обращая внимания на беснующийся шторм за окном и гром, который раз за разом заставлял дрожать стекла. Правда, одну деталь я не могла оставить без внимания:
– Пуговицы уже закончились, магистр!
Снова тихий, очень довольный смех, но ладонь с моей груди он убрал, а затем и сам отстранился. И не хочу даже думать, как я выглядела сзади, в расстегнутом платье! Я снова попыталась вырваться, и осознание того, что это невозможно, меня уже не останавливало…
Остановило другое!
– Дэя-Дэя, тот факт, что пуговицы закончились, ни в коей мере не повлияет на меня… Он, скорее, должен был бы напугать тебя, любимая.
И магистр обнял, в полной мере позволяя ощутить то, что рубашку он уже снял.
– О Бездна, – простонала я, чувствуя, как теперь обе его ладони властно касаются моей груди.
– Полностью с тобой согласен… – И, целуя плечо, лорд-директор прошептал: – Ты даже представить не можешь, как сильно я желал… – усмешка, – стать твоим личным экзаменатором.
Близость его тела, жар кожи и совершенно лишенные целомудрия прикосновения, а еще набатом звучащее в ушах: «Я на поцелуях не остановлюсь, родная…».
– Дэя, – сильные губы ласкают шею, – я все еще жду ответ на заданный тебе вопрос.
Правая ладонь магистра, покинув мою грудь, осторожно и медленно двинулась вниз… И я не выдержала:
– Да, расшифровала…
Он не остановился ни на мгновение, лишь произнес:
– И?
Меня начало трясти, а его рука продолжала свое путешествие.
– И там сказано о способе возрождения давно ушедшего, используя ритуал Крови… Это все, магистр… – Голос сорвался, когда пальцы коснулись живота, властно накрыли его всей ладонью. – Риан, пожалуйста…
– Мм-м, – тихо и чуть иронично, – ты даже вспомнила мое имя, родная. Это приятно… – Ладонь неумолимо продолжила путь. – Неприятно другое – ты снова мне солгала, Дэя.
Я чуть не взвыла, едва его пальцы коснулись того, чего не имели никакого права касаться. Вообще! Дернулась и решила высказать все, что я думаю по поводу его поведения, но, словно предугадав это, Риан властно накрыл мои губы второй ладонью и прошептал:
– Не стоит мне лгать.
И он позволил мне говорить, правда, его ладонь вновь вернулась к груди, словно напоминая, что на неверный ответ у меня больше нет права. Корабль содрогнулся от очередного раската грома, океан не ревел – выл в безумстве бури, а я…
– Ритуал Крови … – Ощущение, что я на грани обморока. – Тринадцать артефактов и жертва…
А большего я не могла сказать. Я хотела перепроверить все сама, я могла ошибиться, я не изучила руны досконально, я…
– Кто жертва, Дэя? – напомнил о своем присутствии магистр. – Имя, адептка, – хриплый шепот, и я спиной ощутила, как тяжело он дышит.
Прогремел гром, я сжалась, зажмурила глаза и выдохнула ужасающе-страшное:
– Ты…
Новый раскат грома заставил в очередной раз вздрогнуть меня, но не магистра. Риан Тьер теперь дышал спокойно и размеренно, слишком спокойно… И вот тогда мне действительно стало страшно…
– Снова дрожишь, – констатировал лорд-директор, прекращая недопустимые прикосновения и просто обняв меня. – Должен признать, отец расшифровал все иначе. Выходило, что им требовалась смерть наследника крови императора – и я убрал Дарга из столицы, вверив в малоприятные, но надежные и безопасные объятия императорской гвардии.
Стекло вновь нагрелось, освобождая из плена мои руки. Я размяла пальцы и положила ладони поверх рук магистра… И теперь мы оба смотрели в окно на беснующийся океан, а затем я спросила:
– То есть история с Норой…
– Я использовал ее как повод, – спокойно подтвердил возникшие у меня опасения магистр. – Дворец искажает магию, в Ардаме и в окружении гончих для Дарга безопаснее. А расследованием, естественно, я занялся сам.
Секундное молчание и последовавший вопрос:
– Почему ты решила, что жертва я?
Поведя плечом, словно отбрасывая сомнения, тихо ответила:
– Это очевидно – для ритуала им требовались все артефакты рода Тьер. Когда мы начали расшифровку надписей на пластине, я решила, что их собирались использовать в качестве накопителей магической энергии, чтобы усилить ритуал. Но в свете того, что стало известно про Сагдарат, а точнее про то, что передача проклятия вероятнее всего происходила благодаря артефактам, обеспечивающим стабильную наследственность, стало ясно, что требуется нечто иное – кровь. Наследник крови Тьеров ты, Риан.
Он вновь некоторое время молчал, затем произнес:
– Салмею, прежнюю верховную ведьму, использовали в ритуале «Зов смерти» для того, чтобы возродить девятерых морских ведьм. Да, она была достаточно сильна, чтобы вытянуть из Бездны девять душ. Полагаешь, меня хотят использовать по той же причине?
Пожала плечами, затем произнесла:
– Не знаю, Риан. Но одно могу сказать точно – в храме использовался Сагдарат, а это очень древнее проклятие, и у меня есть ощущение, что и в этой ситуации с ведьмами… – Я запнулась.
– …замешан кто-то из высших родов Темной империи, – закончил за меня магистр.
Добавить было нечего.
Корабль шатнуло сильнее. Где-то в каюте что-то упало, раздался звон осколков. Я бы тоже не удержалась, но меня обнимал магистр, а сам он даже не пошатнулся. Он продолжал стоять и задумчиво смотреть в окно. Именно так он стоял и смотрел, как снег укутывает Ардам, когда я сказала, что хочу разорвать помолвку…
И эта мысль мгновенно вернула к случившемуся. Я убрала ладони, так уютно чувствовавшие себя поверх рук магистра, и осторожно отстранилась от лорда-директора, а едва он с явным сожалением отпустил – отошла на несколько шагов. Оглянувшись, заметила, что Риан пристально наблюдает за каждым моим движением, и улыбка на губах при этом становится все явственнее. Сделав шаг в сторону, придержала готовое упасть платье. Ухмылка лорда Тьера стала значительно шире, взгляд неумолимо следовал за мной.
И в этот самый момент я решила возмущенно высказаться о произошедшем:
– Не нужно на меня так смотреть… – К концу фразы голос понизился до шепота, а собственно гневного высказывания не получилось.
Левая бровь магистра медленно поднялась вверх, придавая лицу насмешливо-ироничное выражение. Но он молчал.
– И так тоже не надо! – уже значительно увереннее сказала я.
Широкая, наглая ухмылка в ответ.
– И этот ваш экзамен… – Я прижала все норовящее свалиться платье к груди и, набрав воздуха, четко, уверенно и решительно заявила: – Ваше поведение в высшей степени недостойно, лорд-директор! А теперь будьте так любезны вернуть меня в…
– Два момента, Дэя, – низкий, чувственный, чуть хриплый голос, от которого начало дрожать что-то внутри. – Когда я «так» на тебя смотрю – благоразумнее просто помолчать. И второе, – плавный и угрожающе-спокойный шаг ко мне, – давно собирался показать тебе действительно «недостойное поведение».
Я мгновенно сложила руки, продемонстрировав, что стекло больше трогать не буду. Магистр плотоядно улыбнулся… Шаг ко мне… Я сделала два назад, отчаянно придерживая платье. Он шагнул снова…
– Знаете, это уже переходит все границы, лорд-директор!
Плавный шаг, и едва я попыталась отступить, поняла, что на платье располагается нога магистра, плотно удерживая ткань и, соответственно, меня. Подняла взгляд на лорда-директора. Риан улыбался так коварно, что сразу стало ясно – на платье он наступил совсем не случайно.
– Магистр!
– Да, Дэя. – И такая сияющая улыбка.
– Мое платье!
– Не твое, – протянул Риан. – Твое я уже принес и на спинку стула повесил.
Поискала взглядом, заметила что-то темное на стуле. Мысль, что магистр позаботился обо мне, была приятной, факт произошедшего только что допроса – нет.
– Спасибо, – решила все же поблагодарить для начала. – Но могу я высказать просьбу, лорд-директор?
– Слушаю. – И ногу с подола так и не убрал.
Я рискнула, сделав шаг, подойти к нему, дернула платье… Отпустил, а после, запрокинув голову и глядя Риану в глаза, честно призналась:
– Единственное, что меня как не устраивало, так и не устраивает в наших с вами отношениях, лорд Тьер, это тот факт, что вы абсолютно не считаетесь с моим мнением!
Улыбка на смуглом лице начала меркнуть.
– Что это был за допрос? – Возмущение нашло выход и теперь лилось рекой. – А если бы я с вами так поступила, вам бы это понравилось?
В следующее мгновение лорд Риан Тьер развернулся и просто вышел из каюты.
Его хохот я все равно расслышала даже сквозь вой ветра и грохот окатывающих корабль волн. Затем раздалось веселое:
– Переодевайся, любимая.
И снова смех. Ему действительно было весело, а вот мне не очень. Осознание случившегося накатывало все острее, и несмотря на то, что мысли мои были заняты рунами и тем самым ритуалом… Нет, мысли оказались все же больше заняты ритуалом! Очень сложно злиться на того, кто может погибнуть. Точнее, кого так настойчиво хотят убить.
Об оставленной для меня одежде можно было сказать лишь одно – свекромонстр постарался. Здесь оказалось все необходимое и в то же время ничего чрезмерно открытого, так что, застегивая высокий ворот платья, я была очень благодарна леди Тьер. За мягкие высокие сапожки особенно и удобное белье тем более.
В дверь постучали, и магистр вежливо осведомился:
– Я могу войти?
– Входите, – нехотя ответила.
Риан решительно распахнул дверь, постоял на пороге, разглядывая меня, и задумчиво произнес:
– С размером не ошибся.
И я стою, вспоминая белье… моего размера, и понимаю, что выбирала не леди Тьер.
– Не понравилось? – иронично вздернув бровь, поинтересовался магистр. – Ладно, потом снимешь платье и покажешь, что именно не подошло, – на словах я вряд ли пойму. Идем, родная, нас ждут. И да, книгу захвати.

* * *

Когда мы перенеслись, я некоторое время стояла с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в грудь магистра и привыкая к тишине. Даже не думала, что после грохота волн тишина будет казаться странной.
– Дэя, не вводи меня в искушение, – с нежностью произнес Риан.
Судорожно вздохнув, я отстранилась, огляделась и мгновенно вцепилась в лорда-директора! Мы находились на скале! У самого обрыва, действительно у самого обрыва – он начинался у каблучков моих сапог!
– Я же с тобой. – Риан тихо рассмеялся. – Удержу, поверь. А теперь осторожно повернись, я хочу показать тебе Лангред.
Вскинув голову, я посмотрела не на замок – на магистра. Столько гордости в одном этом названии – Лангред. И продолжая держаться за Риана, я обернулась… Чтобы навсегда влюбиться в прекрасный замок, почти розовый в лучах заходящего солнца.
– Как красиво, – выдохнула я.
– Только вниз не смотри, – предупредил лорд-директор.
Посмотрела тут же – по скале, отвесной практически, к нам ползли огромные серые змеи… Беззвучно ползли.
– Какая ты послушная, – не скрывая сарказма, произнес магистр.
– Нужно было сразу сказать, что там ползут змеи. Я бы не смотрела! – Возмущения я не скрывала.
– Хорошо, – спокойно согласился Риан. – Тогда, родная, не смотри в сторону леса, там сейчас рвар дорывает медведя.
Естественно, я и туда посмотрела тоже.
– Ты восхитительна, – усмехнулся магистр, пока я безуспешно выискивала рвара.
Вспыхнуло алое пламя.

* * *

Едва огонь угас, мы оказались стоящими посреди овального двора, и отовсюду на нас смотрели любопытные глаза. В основном человеческие.
– Дорогая, мы дома, – обнимая меня за плечи, громко возвестил лорд-директор.
Я с трудом устояла, затем посмотрела на магистра. Очень выразительно посмотрела. Лорд Тьер, которому определение «невинный» подходило в последнюю очередь, очень невинно смотрел на меня, старательно сдерживая коварную ухмылку, которая нет-нет, да и кривила уголки его рта.
– Можно я задам вам вопрос? – вежливо спросила я.
– Тебе все можно, родная, – нагло ответили мне.
– Я рада, – сдерживаюсь с трудом. – Так вот, вопрос – вы искренне верите, что я откажусь от слов, сказанных вам в последнюю зимнюю ночь?!
Несколько недоуменное выражение промелькнуло на лице лорда Бессмертного, но отступать я не собиралась:
– Да, я признаюсь, что струсила. Что искренне усомнилась в том, что мои чувства к вам имеют… – я запнулась, но все же выговорила, – естественное происхождение. Но даже осознав, что люблю вас, я предпочла провести последнюю зимнюю ночь с Юрао и Наавиром, и как вы думаете почему?! Мое решение разорвать помолвку, лорд-директор, не было капризом или следствием истерии. Оно было продуманным и взвешенным, как побег из дома в стремлении поступить в Академию Проклятий.
Черные вены медленно, но весьма заметно начали проступать на мужественном лице.
– Не нужно злиться, пожалуйста, – тихо попросила я. – Просто не знаю, как вам, а мне уже надоело, что за меня всегда и все решают. Вы решаете! Постарайтесь меня услышать… пожалуйста.
Риан промолчал, затем ледяным тоном поинтересовался:
– Это все?
Я молча кивнула.
Дверь замка открылась, к нам поспешил высокий седой мужчина. Бросив взгляд на него, магистр спросил у меня же:
– Что-нибудь еще, адептка Риате?
– Да, – так как встречающий мужчина уже почти подошел, я говорила тихо. – Мне бы не хотелось, чтобы в своем родовом замке вы афишировали свое ко мне отношение.
Заметив мрачное выражение на лице лорда-директора, спешащий к нам мужчина значительно сбавил скорость и подходил уже скорее осторожно, чем радостно.
– Лорд Тьер, вы так неожиданно и… – начал было дворецкий.
– Да, это я. – Магистр бросил на меня злой взгляд. – А это адептка Дэя Риате, которая ни разу, совсем ни капельки и абсолютно точно не моя невеста. Леди проводить в ее покои, да-да, те самые, что уже третий месяц ее дожидаются! – И повернувшись ко мне, Риан, коварно улыбаясь, сообщил: – Все как ты и просила, любимая!
Вспыхнуло адово пламя.
Когда всполохи огня угасли, осталась я… и любопытно на меня взирающие слуги, которых было не менее полусотни! И мне было так неловко и так неудобно под всеми этими взорами, я чуть со стыда не сгорела.
В этот момент в проеме открытой двери показался лорд Тьер-старший, и я услышала искреннее:
– Дэя, как же я рад вас видеть.
– Темных, лорд Тьер, – невесело отозвалась я.
– Что же вы стоите? – Лорд сделал несколько шагов и протянул мне руку. – Идемте! Риан просил, чтобы мы закончили с расшифровкой как можно быстрее.
Мне очень хотелось просто развернуться и уйти.
И больше никогда не видеть ни этот замок, ни этих людей, ни даже лорда Тьера… младшего. Старший постоял на пороге, с понимающей улыбкой глядя на меня, затем, насмешливо склонив голову набок, произнес поистине волшебные слова:
– Кстати, вы не поверите, Дэя, но у той пластины оказалось двойное дно.
Сама не заметила, как взбежала по ступеням ко входу, зато лорд Тьер-старший рассмеялся и, пропуская меня вперед, не удержался от замечания:
– У вас с Рианом действительно много общего.
Я бы с данным утверждением поспорила, но не буду. Просто пока не буду. Пока.
Но едва я вошла в замок и дверь за мной закрылась, вспыхнуло золотое пламя. Через мгновение посреди огромного холла с камином в виде пасти дракона стояла леди Тьер в роскошном золотом платье. Свекромонстр взглянул на супруга как-то виновато, а затем все свое внимание направил на меня…
Появилось желание сбежать, и подальше.
– Дэя, – вкрадчивый голос леди Тьер разнесся по холлу, – я хотела с тобой поговорить…
Где Риан, когда он мне так нужен! Сейчас нужен!
– Очч‑ч‑чень сс‑с‑с‑сильно хотела, – сорвался на шипение свекромонстр.
И я почему-то испуганно оглянулась на лорда Тьера. Он вдруг весело мне подмигнул и с самым невинным видом спросил:
– Тангирра, ты Риана не видела? Он очень хотел с тобой поговорить, насколько я понял.
Леди Тьер нахмурилась, одарила супруга недобрым взглядом и мрачно сообщила:
– Риан у императора. И да, ты прав, мне не хочется сейчас видеть нашего сына.
– Особенно попадаться ему на глаза, – весело добавил лорд Тьер.
– Ос‑с‑собенно это, – раздраженно согласился свекромонстр и с ухмылочкой добавил: – Но в данный момент Риан находится у императора, там очень срочный разговор, как я поняла.
– Аа-а, – протянул лорд Тьер, – и ты решила воспользоваться ситуацией. Истинно в твоем духе, радость моя.
Глаза свекромонстра вспыхнули золотым огнем, и леди, не скрывая гнева, воскликнула:
– Это мой единственный сын, любимый!
– Это наш сын, жизнь моя. Наш. И позволь нашему сыну самому решать свои проблемы. Он раньше всегда справлялся с ними сам, справится и на этот раз.
Милые семейные взаимоотношения, я себя тут явно лишней ощущала.
А леди Тьер, стремительно миновав расстояние, нас разделяющее, подошла к супругу, и началось.
– Он не справляется, любимый. Не справляется, уж поверь мне. Мне Лирран в подробностях описала, что произошло в этой Бездной проклятой академии. Так вот, твой самостоятельный сынок не успел познакомить Дэю с племянницей, и Дэя, превратно истолковав ситуацию, разорвала помолвку! И я ее понимаю! Будь я на ее месте, я бы его… Я бы!..
Лорд Тьер с высоты своего роста бросил на меня веселый взгляд, затем с улыбкой ответил супруге:
– Жизнь моя, в свое время мы совершали собственные ошибки – ты едва не вышла замуж за другого, я похитил тебя прямо со свадьбы и запер в Лангреде, за что ты клялась меня убить. Но, как видишь, мы сумели разобраться сами. Без вмешательства со стороны. И я настоятельно советую тебе предоставить возможность им самим разбираться с собственными ошибками. В конце концов, это сближает, – очень мудро и серьезно произнес лорд Тьер и тут же нагло улыбнулся и провокационно добавил: – Никогда не забуду, как ты в свадебном платье бесновалась в спальне, не имея возможности сбежать.
В ужасе смотрю на лорда Тьера и думаю о древней истине, которую часто повторяла бабушка: «Чертополох с куста если и падает, то весьма недалеко». В смысле каков отец, таков и сын! И леди Тьер тоже стоит, гневно смотрит на мужа, а затем на ее губах расцвела улыбка, счастливая такая…
– Обожаю тебя, – тихо прошептала она.
И меня вдруг очень заинтересовала история их отношений.
– А я тебя, – с нежностью ответил лорд Тьер, обнимая супругу за талию. – Ты сегодня долго?
– Представление Алитерры сестрам будущего супруга – ты же знаешь, у гоблинов особые традиции.
– Догадываюсь. – Лукавая улыбка. – Девичник будет?
– Мм-м… нет, это исключительно официальный прием.
– Да? – Насмешливо вздернутая бровь. – А эльфийских танцоров кто нанял?
Леди Тьер вспыхнула, попыталась вырваться, а когда не вышло, возмутилась:
– Твои гончие следят за мной?!
– Как и всегда, любимая, – весело ответил лорд Тьер.
– Ненавижу тебя! – прошипела разгневанная леди.
Наглая, такая широкая и очень наглая улыбка никак не вязалась с образом лорда, чьи виски уже посеребрила седина.
– Теперь повторим вопрос: ты долго сегодня?
Нахмурившись и непримиримо сложив руки на груди, леди Тьер поинтересовалась:
– А если долго, то что?
– Не знаю, – беззаботно ответил лорд, – не придумал еще. Но идеи уже есть… Как насчет разгулявшихся пауков? Мохнатеньких таких?
– Буду вовремя, – прошипел побежденный свекромонстр. – Теперь вопрос: пиявки в бассейне – твоих рук дело?
Невинная улыбка вместе с коварным блеском в глазах и тишина в ответ.
– Ну ты… ну…
– Так люблю тебя, – нежно улыбаясь, ответил лорд Тьер. – Кстати, Риан возвращается.
Вспыхнуло золотое пламя – и через мгновение мы с лордом остались одни.
– Хотя нет, – весело улыбаясь, произнес он, – кажется, я ошибся. – И развернулся ко мне: – Ну, строптивая «ни разу не невеста», идем ужинать, пока наши любимые строят империю и императора заодно. У вас, как я слышал, особо перченое не едят?
– Нет, – прошептала ошеломленная я.
– Жаль, тогда не оценишь. Впрочем, если начинать понемногу… Кстати, леди «еще пока Риате», как вы относитесь к тому, чтобы ужинать не в столовой, там нам вдвоем будет не слишком весело, а в лаборатории?
– Прекрасно, – ответила я, и меня сопроводили ко входу в подземелье.
И вот, пока мы спускались по лестнице и лорд Тьер рассказывал о том, какие у него тут есть замечательные вина, я думала о двух вещах – истории с похищением свекромонстра и собственно о вине.
– А позвольте спросить, лорд Тьер, – начала я, когда мы были уже на середине весьма внушительной лестницы, – какими свойствами обладает золотое эльфийское вино?
И тут я осознала все коварство мужчин рода Тьер. Остановившись, отец Риана оглянулся на меня, усмехнулся и произнес убийственное:
– Отличная попытка, Дэя, а вот с собеседником промашка, дорогая. Риан тебе обязательно все расскажет. Сам. Тогда, когда будете готовы вы оба. Он – принять тебя такой, какая ты есть, а ты – полюбить его со всеми его недостатками.
Я не сдержалась и хмуро ответила:
– Юрао на вас нет!
– О да, – весело согласился лорд Тьер. – Очень замечательный молодой дроу.

* * *

Я никогда так не ела – даже не замечая, что накалываю на вилку. Потому что просто невозможно было оторваться от того, что говорил и вычерчивал лорд Тьер.
– Итак, что мы имеем: тринадцать артефактов и одного носителя крови, – вещал он, завершая вырисовывать схему на огромной доске.
Кстати, выглядел отец Риана крайне забавно – в одной руке бутерброд, в другой мел.
– Наследника крови, – поправила я, прожевав что-то все-таки перченое, хотя для меня вообще отдельно готовили.
– Наследника… – Лорд Тьер задумчиво откусил от бутерброда, начал задумчиво жевать. А прожевав, добавил: – Тогда да, тогда только Риан. Вот Бездна!
– Сама когда поняла, что руны указывают не характеристику объекта, а имя, с трудом сдержалась, – призналась я. – И все же я одного не могу понять: почему для ритуала не использовать императорские артефакты?
– А их нет. – Лорд Тьер махом откусил больше половины бутерброда. – Ои ифф уфифофили.
– Что? – не поняла я, потянувшись к бокалу с водой, потому что во рту все огнем горело.
– Уничтожили, говорю, – пояснил Тьер-старший.
Выпив бокал до дна, я подумала, что хочу еще воды, но это могло подождать, а вот жажда знаний – нет.
– Лорд Тьер, а как можно уничтожить артефакты?
Темные глаза, очень похожие на глаза Риана, окинули меня веселым взглядом. Лорд вытер испачканные мелом пальцы, подошел к столу, устроился на своем месте и, доедая бутерброд, неожиданно спросил:
– Дэя, ты действительно разорвала помолвку? Все никак не могу перестать об этом думать, не верится, если честно. Так что? Разорвала?
Я подышала приоткрытым ртом, потому что пекло неимоверно, и ехидно ответила:
– Отличная попытка, лорд Тьер, а вот с собеседником промашка. Риан вам обязательно все расскажет. Сам. Тогда, когда будете готовы вы оба: он – рассказать, вы – выслушать.
Несколько мгновений отец лорда-директора в полном изумлении смотрел на меня, а затем весело расхохотался, проговаривая сквозь смех:
– Ну, Дэя, не ожидал!
Я смущенно улыбнулась и потянулась к блюду с черной, сладкой и свежесорванной каррисой. Одна проблема – вкус ягоды почему-то четко ассоциировался с магистром…
– И все же, – отсмеявшись, вернулся к разговору лорд Тьер. – Риан не мог принять отказа. Просто не мог. Я знаю себя, а мой сын не слабее.
Пожав плечами, я промолчала.
– Так не пойдет. – Лорд Тьер с хитрым прищуром смотрел на меня. – Кстати, будешь вино? У меня есть поразительное белое…
– Нет! – слишком поспешно ответила я.
Прищур утратил веселье и стал каким-то подозрительным.
– Пила вино с Эллохаром? – мгновенно догадался отец Риана.
– Ваша супруга почему-то тоже задала мне этот вопрос, – мило улыбнувшись, ответила я.
– А-а, так ты уже знаешь эту историю? – Лорд Тьер усмехнулся. – Да, неприятная ситуация была.
Молчу, хотя очень любопытно было бы услышать, и, к счастью для моего любопытства, лорд продолжил:
– Главное ведь, как – Эллохар, пожри его Бездна, сам пьет преспокойно, амулеты молчат, дух-хранитель не шелохнулся, пьется гадость эта, как чистейший нектар… А вот последствия!
Не удержавшись, я осторожно поинтересовалась:
– А что за ситуация?
– Мм-м? – Он отвлекся от бокала, усмехнулся и к моей радости начал рассказ: – Когда Риан после Академии Темного Искусства выразил желание поступить в Школу Искусства Смерти, мы не возражали. Сын и наследник не хочет жениться, а предпочитает повысить качество образования? Ну так отлично, мы согласились не задумываясь, а зря. Первыми тревожными колокольчиками прозвучало желание Риана провести каникулы не дома, а в Мирах Хаоса… Молодой лорд желает развлечься? Мы снова не возражали. Вот только вернулся он уже другим.
У меня дыхание перехватило, а лорд Тьер молчал и выжидательно смотрел на меня.
– Каким другим? – спросила я.
Ответил мне лорд Тьер… но не тот.
– Самостоятельным, – прозвучало от двери в лабораторию, – независимым и способным принять решение, не дожидаясь авторитетного родительского мнения.
Тьер-старший хмыкнул и высказал свою версию:
– Упрямым, движущимся к цели несмотря ни на что и откровенно посылающим в Бездну собственно родительское мнение.
Риан, явившийся в традиционной придворной тунике, прошел, остановился перед столом, бросил быстрый взгляд на меня, но я была слишком зла, чтобы хоть как-то на это отреагировать. К тому же меня интересовал разговор с лордом Тьером-старшим.
– И что произошло дальше?
– Дальше? – Отец весело посмотрел на сына. – Дальше Риан бросил карьеру в императорской гвардии и на шесть лет ушел в орден Бессмертных.
Магистр промолчал, с некоторой насмешкой глядя на родителя. Видимо, та история так и осталась камнем преткновения в этой семье.
– А при чем здесь вино? – Все же было крайне любопытно.
– Вино? – Тьер-старший тяжело вздохнул. – Так этот лысый гоблин, я про Эллохара, когда узнал, что мы блокировали Риана в Лангреде, запретив ему вступление в орден Бессмертных, явился со своим… вином!
Из-под ресниц кинула взор на магистра, тот смотрел на отца и загадочно улыбался, а вот лорду Тьеру-старшему весело не было, он гневно продолжил:
– Ты понимаешь, в чем суть, Дэя, вроде сидишь с этой белобрысой… с этим, в общем… он тебе кивает, вопросы умные задает… А потом узнаешь, что успел выдать все коды от охранных заклятий и родной сын уже вне пределов досягаемости. А этот – улыбается!
С тяжелым вздохом лорд-директор устало произнес:
– Даже не сомневался, что ты обязательно поведаешь именно эту историю моей… – взгляд на меня, – совсем не невесте.
Я вернулась к поеданию каррисы.
– Сын, она хуже твоей матери, – вдруг заявил лорд Тьер-старший. – Тангирра к моменту, как я взялся налаживать отношения, уже пресытилась личной свободой, а Дэя только-только вкус жизни ощущать начала. Как тебе карриса, деточка?
Карриса в горло больше не лезла. Хмуро взглянув на отца Риана, я все же рискнула высказаться:
– Не особо приятно, когда тебя в твоем же присутствии обсуждают.
– Ну, – лорд развел руками, – бывает, прости старика.
– Прощаю, – нехотя сказала я.
Рассмеявшись, лорд Тьер заметил:
– Это зря, Дэя, в наших кругах прощать кого бы то ни было не принято, наследие времен Хаоса, знаешь ли.
У меня вдруг сердце замерло… Остановилось, а после забилось втрое быстрее… Как нити, как звенья цепи, как осознание… Наследие Хаоса! И перед глазами словно вспыхивали картинки:
…Темная эльфийка – Связующее проклятие.
…Кронпринцесса – ненависть к магистру, и о проклятиях она знала, об обоих – Связующем и Страсти.
…Артефакты – пробудившиеся и цепью, казалось бы, случайных событий ворвавшиеся в мою жизнь.
Но кто-то же их все выкрал! Кто-то, кто знал, зачем они понадобятся! И пластину с описанием ритуала тоже выкрал! И вот…
– Лорд Тьер, у меня вопрос. – Он кивнул, я продолжила: – Что за история с похищением артефактов рода Тьер?
И тут я заметила разом скривившиеся у обоих магов лица. Причем явно оба не хотели об этом говорить. Ну и ладно, я ко второму вопросу перешла:
– Хорошо, допустим, мы не будем обсуждать, кто и зачем их выкрал из Лангреда, который вы считаете неприступным. – Две пары черных глаз очень недобро сверкнули, но я еще вопрос не задала, так что продолжила: – Мне непонятно, кто и зачем выкрал их из императорской сокровищницы?
Я очень-очень ждала ответа, и, кажется, даже Тьер-старший собирался ответить, но случилось нечто непредвиденное.
– Лорд Даррэн Эллохар, – произнес чей-то неживой голос.
Тьеры переглянулись, магистр мрачно произнес: «Впусти», его отец хмуро сказал:
– Твоя мать редко ошибается в лордах, Риан, и мне кажется, стоит прислушаться к ее мнению в данной ситуации.
Усмехнувшись, лорд-директор насмешливо произнес:
– Хорошо, выслушаю, какие результаты дал первичный допрос морской ведьмы, вне стен Лангреда.
– Мм-м, так давно не видел эту рожу белобрысую, – радушно протянул Тьер-старший и, повысив голос: – Допуск на нижний уровень.
Вспыхнуло синее пламя.
Магистр Эллохар появился на пороге лаборатории и несколько мгновений привыкал к царившему здесь полумраку, затем грациозно обернулся к нам и воскликнул:
– Лорд Тьер, как же я рад вас видеть! – Не знаю, чего в этом восклицании было больше – сарказма или ехидства. – Стареем, уважаемый? Вы меня на подходе к замку с минуту продержали.
– Лорд Эллохар, друг мой! – Вот в заявлении Тьера-старшего сразу все было ясно – просто издевается. – Да какие наши годы! Ты-то почему тормознул на подлете? Осторожничать начинаем, да, Эллохар? Стареешь, друг.
Магистр удержал улыбочку и тоже, явно издеваясь:
– Всегда любил умных, внимательных, а главное – достойных собеседников… Да что мы все обо мне?! Ты-то как, Тьер? Выглядишь уже не очень, но для старика пойдет. Как жизнь, как здоровьице?
– Здоровее некуда, – едва сдерживая смех, ответил отец Риана. – А вот ты, умный, внимательный и достойный мой собеседник, поговаривают, спиваться начал…
И я отчетливо увидела, как сужаются черные глаза Тьера-старшего, но мне и так было ясно, что определенный намек в высказывании присутствовал. И он развил тему:
– А пить, говорят, предпочитаешь в Мирах Хаоса… Жаль, компанию выбираешь… неподходящую.
Намек обрел полную ясность.
И не знаю, как магистр Эллохар, а я обсуждения этой темы совсем не хотела.
– Так огневодка только в Мирах Хаоса есть, лорд Тьер, – старательно улыбаюсь. – А, как известно, это любимый напиток лордов Темной империи.
– Да‑а‑а? – Тьер-старший направил взгляд чуть прищуренных глаз на меня. – А еще поговаривают, с недавних пор в Мирах Хаоса стали появляться… дроу, причем в сопровождении.
Я побледнела, но решила, что молчать в этой ситуации глупо.
– А также поговаривают, что вмешиваться в чужие дела не стоит, – намекнула я.
Но Тьер-старший отступать не собирался:
– Полагаешь, это не мое дело?
– Именно так, – подтвердила я.
И вот теперь мы сидели и смотрели друг на друга, и лорд Тьер явно не желал отступать, а я всеми силами не хотела конфликта, потому что буквально сегодня Эллохар рисковал, спасая лорда-директора, а это поступок друга. Настоящего. И становиться между их дружбой я не имею никакого права. Я себе просто этого не прощу.
В этот момент прозвучал заданный недобрым тоном вопрос Риана:
– Что происходит?
Этого я, к сожалению, ожидала, не ожидала слов Тьера-старшего:
– А происходит, сын, следующее – твой «лучший друг» прикладывает все усилия, чтобы отбить у тебя твою любимую «совсем не невесту». И сдается мне, что на усилиях твой «дружище» не остановится.
Тишина, установившаяся в лаборатории, вдруг стала угрожающей. А я, тихо простонав, не сдержавшись, спросила у Тьера-старшего:
– Зачем?
Удивленно вскинув бровь, тот переспросил:
– Что «зачем», Дэя?
– Зачем вы это делаете, лорд Тьер? – Я чувствовала, что начинаю просто злиться.
Но и отец Риана отреагировал весьма раздраженно:
– Потому что я могу допустить многое, но не обман моего сына за его спиной, и кем – теми двумя, что пользуются его безграничным доверием!
Я не знаю, как на это реагировал Риан, я продолжала смотреть на Тьера-старшего, ему и высказала:
– Обман?! О каком обмане идет речь? А вам не приходило в голову, что я просто не желала доводить ситуацию до конфликта? Да, мне не понравилось поведение магистра Эллохара, и он об этом знает, как и о том, что я никогда не отвечу взаимностью. На этом все. Ничего не было и не будет.
Во взгляде лорда Тьера-старшего промелькнуло что-то странное, а затем он с грустью произнес:
– Это ты так считаешь, Дэя, я, в отличие от тебя, прожил значительно более долгую жизнь, и поверь, лорды Темной империи ценят две вещи – свое удовольствие и свои чувства. От чувств не отказываются. И тут уже не важно, кто соперник – друг или враг.
– Сказал тот самый лорд, что увел невесту не только у лучшего друга, но также у собственного императора, – с ленцой вставил магистр Эллохар.
После чего совершенно спокойно прошел и уселся за стол с видом абсолютно честного мага, которому и скрывать-то нечего. А затем, сложив руки на груди, преспокойно и даже нагло посмотрел на Риана и произнес:
– Да, я влюбился в Дэю. Сознаюсь, виновен в данном преступлении. Ты, кстати, сам в нее влюбился, так что понять меня вполне способен.
– Да, но он был первым, – возразил Тьер-старший.
– А я вообще раньше родился, так что кто был первым, еще разобраться нужно.
И отец Риана сорвался:
– Нет, совесть, конечно, не приоритет в Темной империи, но чтобы настолько!
– Миры Хаоса – мой дом родной, тебе ли не знать, – парировал Эллохар и тут же нанес удар: – А по сравнению с тобой я вообще невинный младенец, знаешь ли.
– Тангирра меня полюбила! – теряя терпение, рыкнул Тьер-старший.
– Это ты когда понял? Когда она при всем дворе тебя убить попыталась или когда уволок ее за пару минут до свадьбы с собственным другом, кстати, тем самым, с которым вы вместе росли? А может, осознание пришло в момент, когда стукнуло два месяца с момента ее заточения в Лангреде? Слушай, Тьер, так и я могу с чистой совестью утверждать, что Дэя меня «полюбит»… в ближайшем обозримом будущем.
Тьер-старший сидел с каменным лицом и полным ненависти взглядом смотрел на Эллохара. Тот усмехнулся и с грустью, уже без сарказма, ответил:
– Дружба не так важна, когда речь заходит о любви. Настоящий друг – только часть сердца, любимая – его большая половина. Так что единственный приоритет в подобной ситуации – решение возлюбленной. Мне искренне жаль, что оно оказалось не в мою пользу. Мне бесконечно больно это осознавать. К сожалению, Дэя не Тангирра, и похищением я бы ничего не добился. Тебе с Тангиррой повезло, Тьер, и я завидую, правда. Мне не повезло, я проиграл… Еще вопросы?
Тишина.
А вот у меня вопрос имелся, даже несколько:
– Так что там с допросом морской ведьмы? Вы выяснили, кто тот самый проклятийник, кто наложил проклятие Сагдарат и «Живая Смерть»? Это должен был быть очень сильный проклятийник, ведь так?
Нелегко было говорить, словно я ничего только что не слышала, но и другого выхода просто не было.
У магистра Смерти после моих слов был странный вид, нечто среднее между удивлением и полнейшим изумлением, однако он сначала кивнул, затем, не отрывая глаз от меня, медленно и чуть растягивая слова, ответил:
– Проклятийник действительно использовался, по словам ведьмы, это был маг из Третьего королевства, но имени Инригана пока не назвала… Пока не назвала. Риате, ты меня пугаешь.
– Умолчу о собственных страхах, – несколько нервно ответила я и вернулась к прежней теме разговора. – Ведьма еще что-нибудь рассказала?
Краем глаза заметила, что Риан сел рядом со мной и теперь просто сидел, раздраженно постукивая по столу.
– Больше ничего, – ответил Эллохар. – Ты сомневаешься в ее искренности, Дэя?
Я оглянулась на лорда-директора и, вновь уделив внимание лорду Эллохару, подумав, сказала:
– Поверьте, это не мог быть маг из Третьего королевства, проклятие Сагдарат требует вливания собственной энергии в запредельном количестве, Белой магии подобное не под силу. Да и темным магам наложить данное проклятие невозможно, только лордам Темной империи либо лордам Хаоса. К тому же я сомневаюсь, чтобы человеческим магам было известно проклятие Сагдарат.
В лаборатории вновь стало весьма тихо, после чего Риан задумчиво произнес:
– И это возвращает нас к счетам в императорском банке.
– И роду Алсэр, – добавил лорд Эллохар.
– Их предательство возможно лишь в одном случае – если Алсэр способны подавить Сагдарат, – протянул лорд Тьер-старший.
А я вновь задумалась. Почему-то мне казалось, что выводы лордов не верны или верны, но не совсем. И мне не хватало Юрао – с ним как-то думалось проще, да и высказывать предположения было легче. Но я все равно решилась спросить:
– А доступ к банковским счетам семьи Алсэр мы можем получить?
– Смысл? – отозвался Эллохар.
– Вы не гном, – ответила я и невольно улыбнулась.
– Завтра проверим. – Риан осторожно коснулся моего подбородка, заставив посмотреть на себя, и поинтересовался: – Есть подозрения?
Есть, но чувствую, как тону в его черных глазах. Тону, несмотря на злость собственно на магистра же, несмотря на то, что единственное желание – вырваться отсюда… А все равно сердце замирает от одного взгляда – вот такого, загадочно мерцающего…
Но и еще раз но…
– Есть детали, небольшие несоответствия, – призналась я и, дернув головой, избавилась от его прикосновения. – Что касается лорда Алсэр, проверить будет несложно – достаточно использовать любое проклятие десятого уровня.
– Мм-м… – магистр нахмурился, – то есть ты не уверена в их причастности?
– Не то чтобы не уверена… – Нет, ну одно дело – говорить все при Юрао, другое – в этой непростой компании.
Вспыхнуло адово пламя.
Вокруг меня вспыхнуло, а затем заревело.
Когда всполохи угасли, я оказалась сидящей в высоком и очень мягком кресле у окна, напротив точно в таком же расположился Риан со стопкой листов, исписанных моим почерком. Оглядевшись, увидела ровные полочки книг во всю стену, письменный стол…
– Мы здесь одни, – почему-то пояснил магистр. – И теперь, когда мы одни, я хотел бы услышать… – Пауза. – Нет, то, что я хотел бы услышать, ты расскажешь мне потом, сейчас о деле. – Оторвав взгляд от бумаг, Риан пристально посмотрел на меня. – Итак, твои мысли по данному делу. Все. Любые, которые только придут в голову.
Я молчала, несколько не готовая к подобному повороту событий. Риан тяжело вздохнул, подался вперед и злым тихим голосом произнес:
– У меня ощущение, что разгадка перед самым носом, Дэя. Но я не вижу. Думаю об этом постоянно и не вижу. Кто-то слишком хорошо знает меня… Да что там меня, этот кто-то, вероятно, слишком долго был в системе и прекрасно осведомлен как о тактике императорских гончих, так и о моих способностях. – Он сглотнул и, откинувшись на спинку кресла, продолжил: – Только что был у императора – дядя весьма недоволен произошедшим у морских ведьм.
– Почему? – тихо спросила я.
– Я себя выдал. – Риан усмехнулся. – По мнению императора, следовало позволить принести паломников в жертву и отследить линии силы. И в данной ситуации он прав.
Вот тут я была не согласна:
– Но как же живые люди?
Скептическая усмешка и слова, в которые сам магистр ничуть не верил:
– Они не граждане империи, так что их благополучие не относится к задачам лорда Темной империи.
Официальная политика действительно такова, что ценятся только жизни граждан.
– И все же… – Я решительно нагнулась, расстегнула сапожки и устроилась на кресле с ногами. – Если бы вы, магистр, позволили случиться жертвоприношению, кто-то, весьма против империи настроенный, получил бы прилив магической энергии. Это первое. И второе – вы не позволили пробудиться магам, которые явно относятся к врагам Темной империи.
Риан с самого начала этой речи смотрел на меня и улыбался.
– Но я права. – Я не сомневалась в этом ни одного мгновения. – Используя простейшую метафору, можно сказать, что лучше уничтожить клинок до того, как его бросят, чем увидеть труп, в чью грудь клинок вошел по рукоять.
– Жаль, не взял тебя на аудиенцию, – все так же улыбаясь, произнес лорд-директор.
Пришлось признаться:
– Там бы я стояла молча.
– Я понял, – внимательный взгляд мерцающих глаз. – Так что у нас с предположениями?
Потянувшись, отобрала у него несколько чистых листов, ручку лорд-директор протянул сам, и я начала, записывая, проговаривать:
– Первое – в деле с убийствами девушек и покушением на вас была замешана темная эльфийка, так?
– Мм-м, да.
– И вот странность: гнома-кожевника Рутта, у которого хранилась пластина с описанием ритуала и который был, вероятно, причастен к краже артефактов из императорской сокровищницы, убили очень интересным оружием – соргом.
– Ритуальный клинок дроу, – задумчиво проговорил Риан.
– Именно, – подтвердила я. – Таким образом, мы можем предположить, что в заговоре участвует кто-либо из представителей темных эльфов. Здесь связка: артефакт – темные эльфы. Идем далее – нападение Заклинателей на станцию в Загребе, и всё в попытке украсть артефакт. То есть здесь связь артефакт – скаэны.
– Дальше? – Риан снова смотрел на меня с улыбкой, но было в ней что-то… восторженное.
– Нет, стоп. – Я призадумалась. – Первый артефакт, подаренный Арсио Нкером…
– Они были наняты драконом. – Магистр чуть нахмурился. – Связка дракон – артефакт.
– Далее морская ведьма, – напомнила я, – а также проклятийник – человек. Но за всеми ними…
– Умная гениальная сволочь, – Риан кивнул, – с тягой к весьма простым решениям.
– Что несвойственно темным лордам.
Мы замолчали, глядя друг на друга.
– И у меня такое ощущение, что это женщина, – вдруг сказала я.
– Почему? – Риан наклонил голову к левому плечу.
– Не знаю…
– Знаешь, – в проницательности лорду Тьеру отказать было нельзя, – но не хочешь говорить, да?
Наверное, он был прав, впрочем:
– Возможно, я покажусь вам глупой, но… Что известно о супруге мага Селиуса?
Риан чуть прищурил глаза, видимо, вспоминая, о ком я, и ответил:
– Узнáю. – А после все же спросил: – Но почему столь неожиданное предположение?
Я рассказала:
– Счастливчик… то есть лорд Наавир…
– Я понял, ты о драконе блохастом. – Риан улыбнулся.
– Да. – Я тоже с трудом сдержала улыбку. – Так вот, увидев мага Селиуса, Счастливчик сообщил, что это Селиус, глава ордена Темного Огня, который, когда их схватили, убил свою жену. Сжег сам на глазах Черных всадников. Так вот, а она была морской ведьмой.
Лорд-директор пристально смотрел на меня, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Через некоторое время произнес:
– Если это была она.
– В смысле? – не поняла я.
– Артефакт метаморфов, тот самый, что ты стянула с руки кронпринцессы, когда-то принадлежал главе ордена Темного Огня… – Пауза и задумчивое: – Ну, вот и первая зацепка.
Я улыбнулась и уже хотела развить тему, как Риан задал неожиданный вопрос:
– Почему ты не рассказала об Эллохаре?!
Взглянув на лорда Риана Тьера в черной тунике с золотым поясом, так сильно подчеркивающей ту тьму, что сейчас клубилась в его глазах, я вздрогнула и промолчала.
– Просто ответь, – произнес лорд-директор. – Ты только что свободно говорила со мной, почему сейчас молчишь?
– Я не хочу разрушать вашу дружбу, – чуть слышно ответила я.
– Дэя, ты непоследовательна, – насмешливо-ироничный тон, – разрушить всю мою жизнь своим отказом ты не боишься, а повредить столь эфемерному понятию, как «дружба», опасаешься. Где логика, родная?
Я подтянула колени к подбородку, обняла руками и… не могла заставить себя взглянуть на магистра. Как и дать ответ, которого у меня не было.
– Дэя, – протянул Риан, – я могу снова побыть твоим экзаменатором, хочешь? – Пауза и коварное: – И тогда мы выясним, почему юная адептка в последнюю зимнюю ночь, четко и уверенно проговаривая каждое слово, сказала: «Я не хочу так жить». Дэя, я дословно повторил, ничего не напутал?
Чувствую, как глаза жгут слезы, и понимаю, что сдержаться уже не смогу…
– Знаешь, почему я поверил? – продолжил Риан. – Потому что всегда это знал.
Я вскинула голову и недоверчиво посмотрела на него сквозь слезы. Но магистр не лгал и в ответ на мой взгляд лишь с грустью усмехнулся.
– Мы верим лишь в то, с чем где-то в глубине души полностью согласны, любимая. – Улыбка становится почти печальной. – В глубине души я тоже не хочу так жить. Хочу свободы, причем свободы от государственных обязательств в первую очередь. И потому твое стремление к свободе мне понятно, но… – Пауза, в течение которой лорд-директор пристально смотрел на меня, затем продолжил: – Но это та свобода, цену за которую я не готов платить и не буду готов никогда – слишком отчетливо понимаю, что от меня зависит благосостояние моей империи и моих близких. И я искренне надеялся, что ты никогда не захочешь свободы от меня, потому что любишь… Ошибся. Желая получить свободу, ты усомнилась даже в собственных чувствах.
Резко выдохнув, Риан продолжил зло и раздраженно:
– Я сделал все, чтобы привязать тебя к себе. Абсолютно все. Где-то играя на твоих чувствах, где-то потворствуя твоей гордости. Я был готов на многое, лишь бы ты была рядом. И мне казалось, что я победил, но… Но каждый раз, едва я показывал тебе свою истинную сущность, ты замыкалась. Я очень страшный, Дэя?
И я выдохнула:
– Да…
Мерцание в черных глазах медленно гасло, превращая взгляд лорда Тьера в непроницаемую Бездну. Так медленно и так жутко… А я не знала, что ему сказать, у меня было ощущение, что в этот миг я умираю вместе с ним…
Слова сорвались сами:
– Я просто не могла так больше. Ты дал мне уверенность в себе, уверенность в завтрашнем дне, веру в себя и надежду на будущее… – Слезы душили, но я все равно решила продолжить. – У меня ничего не было, Риан… Ничего, кроме цели и упорства в ее достижении… Я разрывалась между работой, учебой и собственным уважением, а впереди в лучшем случае, в самом лучшем случае, была лишь унылая жизнь клерка на скудном государственном пособии… И вот появился ты. – Я смахнула слезы, взглянула на него и заставила себя говорить дальше: – Ты дал мне возможность почувствовать себя кем-то, кем-то значимым и важным. Кем-то, чье мнение важно, и его хотят услышать… Меня ведь никто никогда не слушал, Риан. Это ты, стоит начать говорить – и все вокруг замолкают, а меня всегда учили: «Молчи, Дэя». Всегда. Даже в собственной семье я была обязана молча слушать старших – мое мнение никого не интересовало. Да меня просто не слушали, даже если я и начинала говорить… Но вот все изменилось. Изменилось благодаря тебе. Ты дал мне возможность строить планы, делать что-то важное, быть услышанной, наконец… А потом ты же попытался все это отнять, Риан!
Он промолчал, но я уже молчать не могла:
– Зачем ты научил ценить себя, если в итоге ни мое мнение, ни мои желания для тебя ничего не значат?! И я знаю, что ты очень страшный, я всегда это знала, Риан, но я боюсь не тебя, я до крика боюсь того, что ты отберешь у меня крылья, которые дал сам…
Он вновь промолчал.
Я, чувствуя, как едва сдерживаемые рыдания сотрясают, тихо простонала:
– Да, я испугалась… Да, появились сомнения… Да, не хочу жить, постоянно чувствуя вину за то, что поступаю так, как считаю нужным.
И я замолчала, ожидая ответа. Хоть какого-нибудь… хоть одного слова… Но Риан молчал. Черные глаза едва заметно задумчиво мерцали, огонь больше не угасал… Для него, не для меня… Для меня с каждым мгновением становилось все более очевидно – он не услышал… снова. Он просто не услышал.
И когда магистр заговорил, я уже отчетливо знала, что прозвучит:
– Я не могу дать тебе то, чего ты так отчаянно желаешь, Дэя.
Слезы хлынули по щекам… Я продолжала сидеть, глядя на Риана сквозь пелену слез, а он так же молча смотрел на меня с сожалением.
– Не могу, любимая, – тихо повторил магистр. – Но в моих силах дать тебе большее.
Я замерла, силясь понять, что в его понимании «большее», а Риан поднялся, подошел ко мне, осторожно взял за руку, подтянул рукав… Брачный браслет рода Тьер с тихим щелчком освободил мое запястье. И с золотым ободком в руке магистр вернулся, вновь сел в кресло, разглядывая изящное ювелирное изделие. Риан смотрел на браслет, не на меня, а сказал все же мне:
– Это то, что ты так отчаянно желала получить? – Он поднял голову, пристально посмотрел в мои глаза.
Отрицательно покачала головой.
Магистр улыбнулся. Такая теплая, полная нежности улыбка, а в глазах тоска. Я отчетливо ее видела…
– Прости, – прошептала я.
Улыбка стала грустной.
– Прости за проклятие, – почти прошептала.
Напряженный взгляд на меня.
– Прости, но я не хочу снова быть той покорной и безответной Дэей, которой была раньше…
И мир снова подернулся дымкой слез, а сердце сжалось от боли… Магистр молчал, и смотрел он теперь только на браслет, а я просто не могла больше ничего произнести.
– Дэя, – тихий, грустный голос, – Дэя…
Не знаю, что он хотел сказать, но так и не произнес ничего, кроме моего имени. Просто сидел, держа в руке обручальный браслет, и молчал. А затем сжал украшение, да так, что оно погнулось под сильными пальцами, направил пристальный взгляд на меня и проговорил:
– Я обещаю тебя слышать.
Правда?
Точно правда? Наверное, сомнение отразилось на моем лице, потому что Риан раздраженно продолжил:
– Я свое слово сдержу, Дэя.
Все еще не верю, но дальнейшие слова меня поразили:
– И единственное, о чем я прошу тебя, родная, – в следующий раз, когда поступишь так, как считаешь нужным, подумай о последствиях для своей жизни в первую очередь. – Тяжелый вздох и тихое: – Договорились?
Потрясенная услышанным, я просто кивнула. Он усмехнулся, принимая мой ответ, и взгляд его вновь вернулся к уже искореженному браслету. И мне бы промолчать, но кое-что не давало покоя, и я все же решила спросить:
– Ты сказал, что каждый раз, когда ты показывал истинную сущность, я замыкалась. А сейчас… ты опять скрываешь?
– Скорее сдерживаю, – ответил Риан.
– И… сейчас? – Осторожный вопрос.
– Сейчас – особенно. – Пристальный взгляд на меня.
Судорожно вздохнув, я решила честно спросить:
– Ты злишься?
Усмешка, какая-то совсем не веселая, и вопрос:
– Хочешь знать, что я сейчас чувствую?
И я как завороженная просто кивнула в ответ.
– Разрешаешь быть откровенным? – Усмешка становится провокационной.
Появилось желание сказать «нет», но, учитывая случившийся разговор, я почему-то сказала:
– Да…
Риан недоверчиво смотрел на меня, затем резким движением отшвырнул браслет и осторожно, словно боялся спугнуть, поманил к себе. У меня сердце замерло, а дыхание перехватило, но я медленно скользнула на пол, чувствуя, как ноги утопают в мягком ворсе ковра…
Два неловких шага… Сделать третий он не позволил, оказавшись в мгновение очень близко. И закрыв глаза, я так отчетливо ощущала, как сильные руки скользнули по ногам вверх, сжали талию и прижали к груди магистра. Мы так и стояли, обнявшись, и мне так хорошо было просто оттого, что он рядом.
– Как же мне нравится держать тебя в объятиях. – Риан коснулся губами моих волос.
Вскинув голову, встретилась с его нежным взглядом и поняла, что тону, в нем тону, растворяясь в его глазах, его руках, звуке его голоса… И когда магистр склонился к моим губам, я обвила руками его шею и потянулась навстречу поцелую, чтобы утонуть окончательно в океане нежности, имя которому лорд Риан Тьер.
И я утонула, растворилась, потеряла счет времени, отдавая себя его нежным прикосновениям, хриплым стонам и еле слышному «Дэя»… И моя счастливая улыбка, утопающая в его властных поцелуях…
– Ты меня с ума сводишь, – простонал Риан и остановил это безумие.
Вовремя остановил, на четвертой пуговице. Но мне было все равно, и едва Риан усадил к себе на колени, я просто обняла его, спрятав лицо у него на плече. Сердце билось неимоверно быстро, дыхание было такое, словно я пробежала по всем этажам академии, а в душе тепло и очень радостно.
Было, потому что потом я вспомнила о важном:
– Мы не выяснили главного, Риан!
– Ты сейчас о чем? – Магистр с улыбкой смотрел на меня, поглаживая пальцами участок от шеи до груди, который сам же освободил от пуговок.
– Кого именно хотели пробудить морские ведьмы? – Я неловко отстранилась и, поднявшись, начала застегивать платье. – Остановили их – это да, замечательно. Но мы не узнали, кто готовился к пробуждению.
Лорд-директор задумчиво кивнул, почему-то следя за моими руками, застегивающими и поправляющими одежду. Затем дернул головой, словно отгоняя какие-то мысли, уверенно посмотрел в мои глаза и попросил:
– Еще раз – четко и обстоятельно.
Я улыбнулась, сама не знаю почему, вернулась к своему креслу и, натягивая сапожки, попыталась объяснить свое видение ситуации:
– У меня ощущение, что те самые маги, которые были убиты при захвате территорий императором, сейчас хотят возродиться и вернуть власть.
С покровительственной улыбкой магистр произнес:
– У них ни шанса, родная.
– Почему вы так решили? – Вопрос, кстати, интересный.
Риан чуть подался вперед и сообщил:
– Первый закон магии, любимая, – тело является накопителем энергии. Дух сам по себе может не так уж и много, даже возродившись.
– А как же Дара и Счастливчик? – вполне резонно поинтересовалась я.
– Дара не способна и на сотую долю тех возможностей, коими обладала ранее, а дух Золотого дракона – он именно дух, очень сильная энергетическая сущность, прожившая до прогулки в Бездну более тысячи лет.
Ого! Не знала, и все же:
– То есть если тот же Селиус возродится…
– Ему будет доступна магия до третьего уровня, не более.
– Да? – Я завершила с обувью, одернула юбку и, скрестив руки на груди, начала приводить доказательства своей теории: – Но что, если возродится проклятийник? Ведь мы практически не используем магию, тогда как быть? И вот еще момент – а что, если дух возродится в… – Я на мгновение запнулась, но все же спросила: – Что, если дух возродится в ком-нибудь из темных лордов?
Риан слушал не перебивая и очень внимательно, именно поэтому я решилась продолжить и высказать всю свою бредовую идею:
– Твой отец сказал, что среди лордов прощать не принято, и я так понимаю, что это касается даже мелких обид. А теперь представь, что чувствуют те, кого лишили власти, силы и даже жизни.
Взгляд черных, как само Темное Искусство, глаз словно потемнел еще больше, магистр откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, задумался… Некоторое время он просто молчал, продолжая пристально глядеть на меня, затем произнес:
– Если ты права… – Пауза. – Если ты права, значит, факт измены исключается как таковой… – Снова пауза, очень напряженная. – Я задавал не те вопросы!
– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.
– Ложь, Дэя, я, как и твой Юрао, чувствую ее, и после истории с указом императора, который дядя не издавал, была проведена серия допросов всех причастных. Но я искал факт измены, а если права ты, следовало искать факт диверсии.
Перед глазами вдруг всплыла картинка, где лорд Риан Тьер допрашивал Заклинателя в лаборатории Тесме… Сразу стало как-то нехорошо. Магистр заметил мою реакцию на его слова и заметно помрачнел.
– Мне кажется – это заговор, – попыталась я сгладить ситуацию. – И учитывая рассказанное магистром Эллохаром, заговор имеет целью свержение императора…
– А ритуал возрождения с использованием меня в качестве главной жертвы дает возможность возродить мага в моем теле, – добавил Риан.
Я замерла, даже дыхание задержала, но магистр продолжил:
– Вот и мотив… Вот для чего так необходима была та ловушка в таверне на окраине столицы – в умертвие несложно вселить дух, им потребовалось бы лишь два артефакта, даже не все. И уже кристально ясно, для чего так необходимо оказалось твое убийство… – Риан оборвал себя на полуслове.
Но я и так все поняла – достаточно было вспомнить господина Дукта. Гном потерял жену, не смог смириться с ее смертью, лишился желания жить… Этим воспользовались. Теперь в теле почтенного мастера живет кто-то другой. Совсем другой. И то же самое они хотели проделать с девушками на острове морских ведьм… Мерзкая схема.
– А я тебе говорила, как мы с Юрао обнаружили факт вселения духа мага в тело гнома? – стараясь говорить спокойно, поинтересовалась я.
– Как? – спросил Риан.
Сев удобнее, я начала обстоятельный рассказ о заказе мастера Шуттана, привидении, моем узнавании в призраке почтенного мастера Дукта и наших с Юрао подозрениях.
– Никто, абсолютно никто ничего не заподозрил, – завершила я. – Понимаешь, я много раз разговаривала с господином Дуктом – он вел себя как гном. Он говорил как гном, он торговался как гном, вел все дела очень правильно, и если бы не это привидение… Ведь у нас была только догадка, всего одна догадка о том, что маг, активировавший «Гнев Солнца», за день до случившегося перевел Логера в подвал нечисти Игарры Болотной, а удар был по центру Ардама. И тогда мы заподозрили, что тем самым магом является почтенный житель города, ведь перебежцы не снимают подвалов в центре города, это очень респектабельный район.
– Я об этом не подумал, – хрипло произнес Риан. – Мы усилили все подступы к Ардаму, закрыли границы, но и мысли не возникло искать среди… граждан империи.
– Если бы не привидение господина почтенного гнома Шуттана, мы тоже не догадались бы, – призналась я.
– Это другой вопрос, я сейчас о том, что маг, активировавший заклинание Белой магии, был жителем империи. Вот это уже… плохо. Потому что и Бессмертные, и императорские гончие искали конкретно белого мага и не нашли. Но проблема не только в этом…
Риан вновь умолк, чуть ли не на полуслове. А я вдруг вспомнила, как он шел по следу морской ведьмы… шел, шел, шел… и не сумел отыскать ее. Что, если эта самая морская ведьма – тоже дух, возрожденный в теле?
– Мы искали не то и не там, – мрачно произнес лорд-директор. – И после истории с артефактом Дарранта, и после покушения на лорда-харга Норга, и даже сейчас, когда вскрылся подложный указ императора…
И тут я задала вопрос, очень интересовавший меня с самого момента обнаружения поддельного Дукта:
– А как можно определить, есть в ком-то вселенный дух или нет?
И совершенно нетипичный для Риана ответ:
– Не знаю… – Затем мрачное: – А узнать необходимо. Узнать и использовать, потому что они добрались до самого верха, Дэя. То есть это либо императорская семья, либо ближайшее окружение… – Тихий стон и усталое: – Мои самые паршивые ожидания, судя по всему, оправдались.
Я улыбнулась и спросила:
– Что будем делать?
Искоса взглянув на меня, Риан усмехнулся и произнес:
– Будем? – И почти сразу уже скорее для себя: – Будем… А в принципе, почему бы и нет, с твоими-то талантами… Любимая, – вскинув голову, взглянул на меня, – будем представлять тебя ко двору.
– В качестве кого? – осторожно поинтересовалась я.
Хитрая улыбка и выразительный взгляд.
– Нн-не… – начала я.
– Не решил еще, – перебил меня Риан. – Сейчас главная задача для меня лично – допросить морскую ведьму.
– На предмет того, чьи души они собирались вселять, – вклинилась я и добавила: – Кстати, я вот тут подумала… У них же должны быть эти черные камни с душами, так?
– Я сделал все, что можно было сделать, не применяя магии, и не обнаружил.
– А с магией бы вышло? – просто не могла не спросить.
Риан рассмеялся, но, заметив, что я хмуро смотрю на него, пояснил:
– Морские ведьмы не так безобидны, как могло показаться, Дэя. В отличие от Василены и ее ведьмочек, эти умеют объединять силу не кругом в тринадцать ведьм, а слиянием более трехсот одновременно. Для меня подобный удар – на грани выживания.
Мысль о том, как сильно рисковал магистр, совершенно не радовала.
– Так что на повторный обыск острова ведьм рассчитывать бессмысленно, – продолжил лорд-директор. – Ведьмы самоуправства в своем доме не потерпят, уверен, они уже нашли способ снять проклятие «Живая Смерть», так что руки у них будут развязаны и сопротивление станет весьма жестким.
Я задумалась.
О морских ведьмах мои знания были отрывочны и носили в основном энциклопедический характер. Точно знаю, что все ведьмы черноволосые, те, что живут среди людей, специально красят локоны, а вот у морских они от ритуала чернеют. Еще известно, что морские берегут море и всех его обитателей, кроме разумных, – водяные там сами по себе и даже враги ведьмам. Также знаю, что питаются морские ведьмы водорослями… На этом все. Хотя была еще одна зацепка.
– Риан, я все никак не могу понять, почему гном-кожевник и Арсио Нкер, тот самый артефактор, пошли на кражу артефактов из императорской сокровищницы?
– Мне кажется, мотивы более чем прозрачны, – с усмешкой ответил магистр.
Отрицательно покачав головой, я попыталась объяснить свои сомнения:
– Они их не продали, Риан, даже не пытались, похоже. У меня такое ощущение, что они их просто… спрятали. А вот от кого и зачем, и если действительно спрятали, то почему?
Некоторое время лорд-директор молчал, задумчиво глядя на меня, затем нехотя произнес:
– Лорда Нкера сейчас допрашивать бессмысленно, гном-кожевник уже погребен, и погребен по обычаям гномов – я ничего не смогу сделать. Но… но, кажется, ты совершенно права, родная, я этим займусь.
И непонятно отчего, но у меня на душе так радостно. И очень приятно. А Риан склонил голову к левому плечу, улыбнулся и произнес:
– Ты бесконечно восхищаешь меня, Дэя.
Я смутилась, но затем вспомнила нападение скаэнов в Загребе и, перестав смущаться, тут же спросила:
– А тот маг, у которого лорд Эллохар взял мужской обручальный браслет рода Тьер, маг… – имя припомнить не могла.
– Ардаур Лэйс, – подсказал Риан. – В данный момент он за пределами Темной империи и, насколько мне известно, в самой краже не участвовал.
«Насколько мне известно»… Я вдруг подумала, что лорду Риану Тьеру известно очень многое. Вообще многое. К слову, меня как раз еще один момент интересовал:
– Риан, а на острове морских ведьм ты сказал, что те девушки, которых привели жрецы, догадывались о жертвоприношении?
Магистр кивнул.
– То есть жрецы и ведьмы в сговоре? – уточнила на всякий случай я.
Риан улыбнулся и подтвердил:
– Ни мгновения в этом не сомневаюсь, хотя удивлен тем, что служители Яреня стали сообщниками морских ведьм.
Помолчав, я спросила:
– Ты вмешаешься? Или проблемы не жительниц Темной империи не входят в сферу интересов лорда Риана Тьера?
Магистр загадочно улыбнулся и проникновенно спросил:
– Хочешь побывать в человеческом городе?
И я выдохнула восторженное:
– Да.
Кивнул и произнес:
– Но учти, у них грубоватая одежда, ты к подобной ткани не привыкла. Впрочем, подберу что-нибудь.
Напоминание о том, чей подарок я сейчас ношу, было совершенно излишним, потому как момент с покупкой магистром белья для меня вовсе не радовал. Я нахмурилась, а в проницательности лорду-директору не откажешь, так что следующими словами Риана были:
– Сходим в «Зеленый клен», выберешь мне рубашку.
Магазин с данным названием был мне знаком, но один вопрос я себе все же позволила задать:
– Только рубашку?
Намек был двусмысленным, Риан это осознал, нахмурился и повторил:
– Рр-рубашку.
– А… мм?.. – начала я.
– «Мм» только после нашего «мм», – тоже с весьма двусмысленным намеком ответил магистр.
– Да, но ты…
– А не во мне проблема с «мм», – насмешливо прервал меня лорд-директор. – Так что рубашку максимум, любимая.
Я решила поступить, как и всегда – промолчать сейчас и сделать по-своему потом.
– В академию? – предложил магистр.
Кивнула, забирая книгу с рунами и собственноручно сделанные схемы.
Но подняться не успели ни он, ни я – ослепительно ярко вспыхнул свет, и, едва сияние угасло, я, вздрогнув всем телом, вжалась в спинку кресла, в ужасе глядя на чернильно-черное чудище с тремя парами крючковатых рук, но это мелочи – у монстра волосы извивались сотней мелких змей… черных, с ярко-алыми глазенками.
– Унар, напугал мою адептку, – с недовольством произнес Риан.
– Простите, младший хозяин, я не желал прерывать вас, но ситуация критическая, – с поклоном произнесло чудище.
– Мм-м, отец и Эллохар? – устало спросил магистр и спокойно добавил: – Выжили в прошлый раз, выживут и сейчас.
– Они – да, – согласилось это ужасное создание, – однако мой резерв не бесконечен, младший хозяин, а благоразумие лордам отказало.
Вспыхнуло адово пламя.
В следующее мгновение в помещении остались только мы вдвоем… с чудовищем, которое с явным любопытством меня разглядывало. Причем не только оно, но и та сотня змеек, что шевелились на его голове. Бездна ужаса просто!
И тут чудище, чуть посвистывая, сообщило:
– Младший хозяин не одобрит мой поступок, маленькая Дэя, но в замке есть кое-кто, кто будет очень рад вам… Я могу оповестить ее о вашем присутствии?
– Кк-кого? – запинаясь, спросила я.
– Леди Анриссию, – пояснили мне.
Я таких не знала и потому сразу отрицательно покачала головой.
– Жаль, – огорчился Унар, – она очень хотела вас видеть, заметно, что сильно скучает.
И тут я вспомнила о Царапке. Ведь она у Риана в замке, но имя совершенно незнакомое.
– Речь о возрожденном духе? – не веря в собственное предположение, спросила я.
– Конечно, – любезно подтвердило чудовище.
– Хочу! – Я подскочила. – Просто я не сразу поняла, о ком вы!
– А теперь? – иронично поинтересовался Унар.
– Теперь, кажется… догадалась.
В следующее мгновение я вновь села, потому что монстр начал хохотать. И это было жуткое зрелище. А затем с его головы по руке сползла одна из змей, Унар опустил ее на ковер и сообщил мне:
– Вас проводят, леди Тьер.
– Что? – не поверила ушам я.
– Вас проводят. – Улыбка у чудища была… чудовищная.
– Это-то я поняла, – стараясь не дрожать, пояснила Унару. – Но почему вы назвали меня «леди Тьер»?
Повторный хохот монстра и веселое:
– А мне нравится ваше чувство юмора, леди Тьер. Уверен, с вами в Лангред вновь вернется ощущение праздника… Мне этого так не хватает в последнее время.
Унар нагнулся, поднял искореженный Рианом браслет, поднес ко рту, дыхнул… Украшение плавно вернуло прежние очертания. Ярко вспыхнул свет… в следующее мгновение напоминанием об Унаре осталась только одна маленькая черная змейка, взирающая на меня крошечными красными глазками.
И вот мы смотрим друг на друга – я на змейку, она на меня. А затем это черное гибкое нечто вдруг изогнулось вопросительным знаком!
– Что? – спросила я.
Вопросительный знак поколебался, и змейка продемонстрировала стрелку… указующую на дверь. И главное, сразу все стало ясно. Покинув кресло, я опасливо направилась к двери, открыла – черная змейка скользнула совсем рядом и, оказавшись в светлой зале, вновь уподобилась стрелке. Я с улыбкой последовала указаниям, и, едва дошла до следующей двери, моя провожатая повторила маневр. В итоге я спросила:
– А… вам удобно так, может…
Договорить не успела – красноглазое пресмыкающееся, восприняв мои слова как приглашение, в мгновение забралось по платью на мою левую руку, обвило запястье и ткнуло мордочкой в сторону нужного направления. Некоторое время я просто стояла, сама поражаясь тому, как сумела сдержаться и не огласить своды древнего замка истошным криком, но тут змейка возмущенно на меня посмотрела. Действительно возмущенно.
– Иду я, – ответила, продолжая стоять на месте.
Змеечка опять уподобилась указателю.
Я в этот миг думала, как бы поделикатнее попросить обитательницу Унаровой головы покинуть мою руку… Змейка тяжело вздохнула, действительно издала вздох, повернулась ко мне и вновь изобразила знак вопроса.
– Страшно мне, – неожиданно призналась.
Вопросительный знак стал еще более вопрошающим.
– Действительно страшно!
Хвостик змейки, оторвавшись от обвивания моего запястья, указал на нее саму – кажется, кое-кто догадался.
– Да, я вас боюсь, – не стала отрицать очевидное.
Хвост вернулся обратно в обвивающее состояние, а вот вопросительный знак трансформировался в… улыбку! Наглую такую, после чего змейка подмигнула мне красным глазом и снова стала указателем направления движения. И вот стало мне интересно, наглость – это отличительная черта всех причастных к роду Тьер?!
Не поддаваясь обаянию мелкой сопровождающей, я бережно перехватила ее двумя пальцами и освободила свою руку. Красноглазое создание, все время действа печально на меня взирающее, издало еще один печальный вздох, и взгляд стал такой… несчастный. Победила змейка.
И была этим фактом так довольна, что внаглую пританцовывала на моей ладошке, но так радостно, что уже спустя всего два лестничных пролета я смотрела на нее с улыбкой. Вот так мы и спустились в холл, где я отчетливо расслышала гул отдаленных голосов двух лордов Тьер и одного лорда Эллохара, но змейка указала на противоположное от них направление. Туда я и направилась.
Пройдя через весь холл, а он тут был просто огромный, дошла до неприметной двери… и, едва ее открыла, замерла на пороге, вдыхая аромат сладкой каррисы. Змейка же сползла по моей руке, свесилась, спрыгнула на тропинку, вымощенную чем-то горный хрусталь напоминающим, и помчалась вперед. Я осторожно шагнула вслед за ней.
Здесь оказался сад… необычный. Ягодный. И фруктовый. Впрочем, приглядевшись, я увидела и овощи… всех цветов радуги. Действительно разных – на одном кусте росли круглые плоды от оранжевого до темно-фиолетового цвета. И все это многоцветие красок было невероятным и начиналось от самой земли – от ягод до кустов и достигало деревьев. И среди цветов росли, зрели, вызревали фрукты, овощи, ягоды… Правда, аромат каррисы был сильнее всего.
Змейка, кивнув мне, стремительно уползла за деревья.
И почти сразу я, ошеломленная увиденным, услышала удивленное:
– Каэс, что там?
Тишина.
– Девушка?
Опять тишина.
– Красивая девушка? Нет?! А какая?
Голос мне был не знаком совершенно.
– Человеческая девушка? – снова вопросила неведомая леди. – Дэя?! – Пауза и радостное, отголосками разнесшееся по всему саду: – Дэя!
Умом я понимала – Царапку увижу, и даже догадалась, что в образе живом, не кошки, но чтобы так… На сверкающую дорожку выскочила леди. Темная леди. С почти черной кожей, по-кошачьи раскосыми глазами, тонким длинным носом и клыками, обнаженными в радостной улыбке. А еще леди поспешно стягивала перчатки, открывая моему взору черные, чуть загнутые когти, венчающие длинные тонкие пальцы.
– Дэя! – Она была так рада меня видеть.
А я как-то смутилась, и в первую очередь оттого, что это была малознакомая леди, а не моя родная Царапка. Но ее это ничуть не расстроило – темная налетела на меня, сжала в объятиях и закружила, демонстрируя недюжинную силу. Но почти сразу отпустила, обхватила лицо ладонями, всмотрелась в глаза, и понеслось.
– Глаза-то запавшие, Дэюшка! Щеки впалые да кожа бледная! Заучили тебя ироды академные, как есть заучили! А еще небось злодеище этот поучать взялся, да?
Голос, конечно, был незнаком, но вот словечки все бабушкины, и тогда я действительно поверила.
– Царапка, – простонала растроганно и обняла свое родное с самого детства существо.
– Дэюшка. – Она судорожно выдохнула, словно только что с ее души тяжесть свалилась. – Признала наконец.
– Признала. – Я отстранилась, заглянула в темно-зеленеющие кошачьи глаза и спросила: – А почему ты раньше… кошкой была?
Клыкастая улыбка показалась бы жуткой, если бы это не была Царапкина улыбка, а так – я радостно улыбнулась в ответ.

* * *

Мы сидели на траве в этом странном саду, в окружении спелых наливных ягод каррисы, и я, слушая Царапку, ела ягоды, предварительно чуть сдавив, чтобы появилась капелька сока – она падала в раззявленную пасть змейки, которая тоже осталась с нами.
– Я родилась в ДарХамене, – начала Царапка.
Она сидела, расставив ноги, и помимо беседы со мной направляла зеленоватый свет к земле, моделируя какой-то росток, то добавляя, то убирая его третий и четвертый листочки.
– Это цветок, – сообщила мне леди Анриссия. – Я давно хотела его создать, но мне потребуется капелька твоей крови, – веселый зеленый взгляд на меня и тихое: – Назову его твоим именем, малышка.
Удивленно посмотрела на Царапку, позабыв о змейке. Наглое мелкое чудовище не пожелало мириться с таким положением дел и деловито пощекотало хвостом мое запястье.
– Щекотно же, – возмутилась я.
Змейка кивнула, демонстрируя абсолютное со мной согласие, и снова раззявила пасть. Я решила обидеться, и тогда пасть закрылась, а на меня начали очень жалобно смотреть… Так жалобно-жалобно, так…
– На, – смирилась я с полным поражением. – Чудовище!
Умильно виляя хвостиком, змейка снова открыла пасть навстречу соку каррисы, сверкнув на солнце острыми белоснежными клычками.
– Ох, Дэюшка, – Царапка рассмеялась, – кроме тебя, в этом замке больше никто не поддается обаянию этой мелкой шантажистки, впрочем, она так ни к кому и не ластится больше.
Змейка, словно подтверждая, потерлась мордочкой о мою ладонь и снова нагло раззявила пасть, готовая ловить каждую капельку сока.
– Леди Анриссия, а этот сад…
– Анрис и на «ты», – поправила меня темная, заправляя за обоюдоострое ухо прядь волос, ухо при этом дернулось, как у кошки.
Сдержав улыбку, я повторила вопрос:
– Анрис, этот сад ты создала?
– Ага, – уделяя все внимание ростку, ответила темная. – Леди Тьер отдала мне на растерзание сад, ну я и… разошлась, дабы отвлечься от печальных мыслей по поводу собственного существования… К тому же, – она тяжело вздохнула, уперевшись руками в землю, посмотрела на меня и тихо призналась: – Мне так не хватает Загреба, Дэя… Так не хватает детей, твоей бабушки, отца, леса… Я скучаю, Дэюшка, и дико тоскую…
Я тоже скучала по родным, но тоски не было. История моего детства и соглашение с лордом Градаком не давали и тени надежды на то, что я смогу остаться с семьей. А когда я сбежала в Ардам, точно знала, что они предпочтут не видеть меня, но знать, что со мной все хорошо, чем встречать в рыночный день в Загребе как рабыню Градака. Так что тосковать я себе запретила еще тогда.
– Знаешь, никогда бы не подумала, что скучать буду вот о той своей деревенской жизни в теле самой обыкновенной кошки. – Анрис вновь тяжело вздохнула и, вернувшись к росточку, продолжила рассказывать: – Я родилась в ДарХамене, это на юге Миров Хаоса. Блистательная темная леди, дочь приближенного к дараю демона, первая красавица домена, и супруг был мне под стать – наследник ДарХамена… – Еще один тяжелый вздох. – Да, я была женой, когда впервые увидела его… Арвиэля Дакрэа, дарая ДарГарайского домена, одаренного бессмертием, победившего самого бога Хаоса, того, кто сильной рукой объединял домены Миров Хаоса…
Я молча слушала, и Царапка продолжила:
– Моя первая ошибка, маленькая Дэя, я полюбила того, кто принадлежал не мне… Но я любила его… И это чувство, как пламя, выжигало все во мне – преданность семье, долг перед супругом, разум, честь… все. Я сгорала в этом пламени, совершая ошибку за ошибкой, забыв о гордости и чести… Арвиэль, и только Арвиэль стал моим дыханием, моей жизнью… Всем для меня… Но он столь же неистово любил другую… светлую, что мнила себя темной!
Росток, едва пробирающийся из-под земли, был сжат когтистыми ладонями… Но почти сразу Царапка совладала с собой и, наполнив искалеченное растение зеленым светом, возродила его и, продолжая взращивать, вернулась к рассказу:
– Величайшее счастье во всех мирах – взаимная любовь, и страшнейшее из всех наказаний – любовь безответная, мне же пришлось испытать эту сжигающую боль дважды… Усыпленная на века Арвиэлем, правителем Миров Хаоса, я пробудилась от прикосновения Анаргара…
– Императора? – переспросила потрясенная я.
Леди грустно улыбнулась и прошептала:
– Я столь подло поступила в отношении властителя Хаоса, но Арвиэль всегда был благороден, и вместо бесславной казни, которую я заслуживала, среди ледяных скал была воздвигнута усыпальница… Ледяной гроб стал моей постелью, а сон – заменой жестокой смерти… Много веков я видела сны о мире, много лет я безмятежно спала, пока плененный поиском загадок юноша не прикоснулся к моим губам жарким поцелуем… – В зеленых глазах промелькнула печаль. – Их было двое друзей, что так любили разгадывать загадки, – Анаргар, нынешний император, и его лучший друг лорд Тьер. – Взгляд на меня и пояснение: – Старший.
Я молча слушала дальше, и Царапка продолжила:
– Как выяснилось, гуляя среди скал, они заметили нить силы, прошли по ней и вышли к моей гробнице. Вскрыв ее, обнаружили замерзшую красавицу – меня, и решили отогреть. Точнее, Анаргар решил, ведь внутри него всегда огонь. И этот поцелуй пробудил меня и мою любовь… Какое-то время она была взаимной… Вот так я оказалась при дворе императора Темной империи.
Я заслушалась, но что самое удивительное – змейка тоже, и теперь мы обе с сочувствием смотрели на Царапку. Она вспорола землю когтями и продолжила:
– Ты все равно еще ребенок, Дэюшка, рассказывать всего я не буду, скажу лишь, что когда была убита первая супруга императора, обвинили в этом меня… Ревность сочли достаточным поводом, а снисхождением к тем, кто посягнул на члена его второго круга, Анаргар никогда не отличался… Но мне удалось бежать, используя древний обряд, секрет, коим ведал мой род. Мне удалось переродиться… К сожалению, по моему следу был отправлен лорд Риан Тьер, а он слишком быстро осознал, что мое мертвое тело еще не признак гибели… Императорские гончие возобновили поиски и вынудили меня провести обряд повторно… Я, зная о преследовании, поспешила, нарушила поток энергии, лишилась силы… но сумела вновь переродиться… – Леди Анрис улыбнулась мне и завершила рассказ полным нежности: – Меня, маленького испуганного котенка, подобрала такая же маленькая девочка и поделилась теплом своего сердца. Это была ты, Дэя.
Полными слез глазами я смотрела на нее, и сказать мне было нечего.
– Несколько лет я пыталась вернуть себе силу, искала способы, – продолжала она. – А потом… Ради чего? Однажды я просто задала себе этот вопрос и поняла, что не хочу. Совершенно не хочу. Мне было так хорошо в вашей дружной семье, так тепло и уютно. Меня все любили, в кои-то веки! Меня обнимали, меня гладили, мне доверяли самые личные тайны, со мной делились переживаниями – я была членом вашей семьи! – Царапка подалась вперед и прошептала: – Это стало моим счастьем, Дэюшка… Это, а потом… – Она судорожно вздохнула. – Если бы я могла говорить… Если бы я только могла говорить, в ту зимнюю ночь я остановила бы твоего отца, маленькая… Но я не могла! Я ничего не могла – в тот вечер я и осознала, что я всего лишь кошка. И Орон ушел… А потом… – Из раскосых кошачьих глаз потекли слезы. – Когда его принесли, ты испытала горе, Дэя… а я задохнулась от силы! Она начала возвращаться ко мне стремительно! Жаль, я не поняла этого сразу… Так жаль… Но к моменту, когда я пришла в себя, твоя мать уже подписала договор с лордом Градаком, а я… – Царапка схватила мою ладонь, сжала и прошептала: – Твоя мать добрая женщина, Дэя. Слишком добрая, она даже представить не могла, какие забавы иной раз предпочитают лорды… А я видела его жадный взгляд на тебя!
Мне совершенно не хотелось вспоминать о том ужасе, отвратительном ужасе.
– Я побежала за тобой тогда, но не успела – застигла лишь момент, когда Градак уже уезжал, а ты стояла растерянная и с явным омерзением вытирала губы.
Отчетливо помню, как потом, спрятавшись от всех и обнимая Царапку, я долго плакала… А кошка все пыталась меня утешить.
– В тот день ко мне вернулся дар речи, – леди Анрис отпустила мою ладонь, – но говорить я смогла не сразу, потребовалось несколько лет. А потом я нашла способ…
– Академия Проклятий, – прошептала я и улыбнулась.
– Как жаль, что я не могла пойти с тобой, – тоже шепотом сказала Царапка. – Но слишком опасно было – даже Ночной страж сумел бы понять, что перед ним возрожденный дух, ведь моя аура не была подобна ауре кошки, а условия вселения в новое тело не позволяли это скрыть.
– Стой! – вскрикнула я, сама еще не до конца понимая почему.
Подскочила, замерла, потом осознала! И, опустившись на траву, с замиранием сердца спросила:
– Анрис, а можно отличить возрожденный дух, если его вселить в тело по правилам, то есть с полным соблюдением ритуала?
Царапка задумчиво изогнула бровь, запустила когти в землю и ответила:
– Мм-м… домен, в котором я родилась, ДарХамен, слишком близко располагался к территориям независимых человеческих поселений… Так уж сложилось, что те человеческие княжества находились между владениями темных и светлых эльфов и среди людей жило множество полукровок. Красивых, сильных, наделенных зачатками магии. А в ДарХамене веками шли жестокие войны между высокими родами, и часто сильнейшие представители оказывались на смертном одре… И тогда приносился один из полукровок, и дух из умирающего тела переселялся в новое… В течение года аура полуэльфов подавлялась полностью, артефакты же обеспечивали передачу свойств крови, и эльф становился темным лордом за два-три года. И… именно артефакты рода обеспечивали полное подавление ауры полукровки. Так что если провести ритуал полностью и обеспечить родовым артефактом – подмену магическими способами не определить.
Я приуныла. Потом обдумала услышанное, и меня осенило:
– Так, подожди, а что, если в тело темного лорда вселить иной дух, но при этом артефакт будет принадлежать роду этого самого темного лорда. Что тогда?
Анрис нахмурилась. Легла на траву, начала поигрывать с травинками, в задумчивости не замечая, как острые когти их срезают, и также задумчиво Царапка произнесла:
– Никогда даже предположить не могла подобное, но… Но если в качестве предположения, то… аура будет целиком и полностью принадлежать телу темного лорда…
– А душа? – упорствовала я.
– Душа? Мм-м… душа… смотря кого… Дух должен обладать силой и энергетическим потенциалом, чтобы вселиться в столь сильное тело… Но, – Царапка посмотрела на меня, – даже если вселить дух в тело темного лорда, он не обретет полный контроль. Он станет вторым разумом. Особенно если имеются артефакты, обеспечивающие основные наследственные признаки – чистоту крови. Тогда только как второй разум либо…
– Либо? – Я забыла, как дышать.
– Кратковременная смерть… возможно… – Царапка улыбнулась и добавила: – Я никогда особо не интересовалась этим вопросом, маленькая, это запретные знания великих родов ДарХамена, но если для тебя это важно…
– Очень!
Легкий кивок и такое доброе:
– Хорошо, я найду полную информацию, думаю, лорд Эллохар согласится сопроводить меня в Миры Хаоса.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, а потом неожиданно спросила: – Ты знакома с лордом Эллохаром?
– Оо-о, – Царапка рассмеялась, – сия одиозная личность известна любому в Мирах Хаоса! Все-таки великий…
– Да, я всегда великий, – лениво отозвался сам лорд Эллохар.
Змейка пискнула и мгновенно забралась на мою ладонь, дрожа от испуга, а я посмотрела на сверкающую дорожку и увидела стоящих неподалеку от нас директора Школы Искусства Смерти и лорда Тьера-старшего.
– Ваше величие неоспоримо, – любезно ответила леди Анрис.
Я же заметила, как ее увеличившиеся когти вспороли траву.
Решив не вдаваться в подробности, спросила у подошедших:
– А где Риан?
Ответил отец магистра, глядя на меня с загадочной улыбкой:
– Наверху, тебя ищет.
На какое-то мгновение появилась мысль бежать обратно, а потом я вспомнила, что он сумеет найти меня быстрее, чем я успею подняться по лестнице. И я, погладив змейку, осталась сидеть на траве. Но вот чего совсем не ожидала, так это испуганного взгляда этого создания, который змейка переводила с Эллохара на своего лорда и обратно.
– Унар, – негромко позвал Тьер-старший.
Жуткое создание выплыло как из-под земли, уставилось красными глазами на лорда.
– Объяснишь? – Тьер-старший кивнул на змейку, которая торопливо заползла ко мне в рукав.
Объяснять ничего не пришлось – вспыхнуло адово пламя и появился Риан. Бросил быстрый взгляд на Унара, затем улыбнулся мне, повернулся к отцу:
– Перенеси Лирран в вечный лес. Сейчас.
Лорд Тьер-старший кивнул и исчез во всполохах алого пламени. Магистр же скомандовал Эллохару:
– Возьми леди Анриссию, отправляйтесь немедленно.
Эллохар хмыкнул и произнес:
– Я бы предпочел Дэю.
Взгляд магистра потемнел, на лице проступили черные вены, и Риан слишком спокойно произнес:
– Мое терпение не безгранично, Эллохар.
Лорд скрестил длинные руки на груди, чуть подался вперед и громким шепотом произнес:
– Дэя, к твоему сведению, пришла к тем же выводам, что и ты. И в этой милой компании как раз только что обсуждала путешествие леди Анриссии в ДарХамен.
Где-то в ветвях запела иволга. Протяжно и нежно. Я вскинула голову, подставляя лицо солнечному свету и осторожным порывам ветра, зажмурилась и глубоко вдохнула – от пьянящего аромата каррисы чуть-чуть кружилась голова, а еще было так сладко и тепло… И хотелось чисто по-человечески обнять весь мир, прижаться к кому-нибудь или пробежаться по траве, намочив росой ноги… Весна… Чудесная, сладкая, полная радостных ожиданий – весне радуются люди и нелюди, гномы брачные союзы заключают, эльфы стараются дать жизнь именно весной, оборотни по весне приплод считают, драконы создают пары и мчатся к южным горам, чтобы вместе лететь сквозь облака. А вот вампиры, нежить и темные лорды весне не рады, им, несмотря на общее весеннее безумие, милее осень…
И что-то в этом есть!
– Риан, – я открыла глаза, поймала загадочно сверкнувший взгляд магистра, – но ведь все равно какие-то черты от вселившегося духа должны присутствовать. Тот же господин Дукт со всей родней перессорился, хотя для гномов это совершенно нетипично. А что, если…
Он понял, я видела это по взгляду, по морщинке, залегшей между бровями, понял и кивнул – об остальном можно было не говорить, Риан уже знал, в каком направлении двигаться.
А все же весна, и это так чудесно!
И тут змейка соскользнула по руке, погладив хвостиком на прощание, а Риан подошел и протянул руку, помогая встать сначала мне, затем Царапке.
Но вспыхнуло почему-то не ожидаемое мной алое, а синее пламя.

* * *

Когда всполохи огня угасли, теплые руки лорда-директора обняли мои плечи, видимо, чтобы не закричала от ужаса, а очень хотелось. В таком месте любому бы заорать захотелось!
– Ну? – недовольный голос Риана.
– А мне и здесь хорошо, – нагло ответил лорд Эллохар. – Свежо, ветерок приятный, компания, опять же, замечательная.
Я оторвала испуганный взгляд от просыпающегося кладбища, посреди которого мы оказались, от гробов, скрипящих открываемыми крышками, мертвяков, неестественно резкими движениями выбирающихся из них, и посмотрела на директора Школы Искусства Смерти. Эллохар был сама невинность и, одной рукой обнимая за плечи бледную Царапку, другой обвел демонстративным жестом окружающий мертвяковый пейзаж и радостно провозгласил:
– А ведь они тебе во внуки годятся, дорогая!
Леди Анрис передернуло.
– Милашки, правда? – продолжал издеваться Эллохар. – А уж как нам рады!
Тройка умертвий брала низкий старт…
– Естественно, рады, кости к костям, как говорится, – прошипела Царапка, – рыбак рыбака… и так далее. Ну так ступайте в радушные объятия соратников, лорд Эллохар!
– Злая вы, леди Анрис, – ничуть не обиделся магистр. – Злая и жестокая, а между прочим, среди них таки есть, есть ваши младшие родственнички.
– Ну что вы, любезный лорд Эллохар, о каких родственных связях может идти речь! Родство душ – это и есть истинная связь. Вот у них души нет, и вы сволочь бездушная, – парировала Анриссия.
Директор Школы Искусства Смерти оторвал взгляд от пробуждающегося пейзажа, направил его на злую Царапку и поинтересовался:
– Язвим?
– Нет, что вы, – леди Анрис улыбнулась, – просто сарказм.
И тут прозвучал вопрос магистра Тьера:
– Мне ваших общих родственников сейчас в Огненную Бездну сопроводить или подождать, пока вы со степенью родства определитесь?
Эллохар склонился к Царапке и доверительно, громким шепотом сообщил:
– А я все ждал, насколько хватит его терпения. Раньше он вспылил бы на первом нашем обмене любезностями, а сейчас – здесь Дэя.
Вспыхнуло синее пламя.

* * *

Каюсь, при перемещении я закрыла глаза и, повернувшись, прижалась к груди Риана. И как бы сильно ни ревел прожигающий пространство огонь, я слушала не его, я прислушивалась к мерному звуку бьющегося сердца лорда Риана Тьера, пряча даже от самой себя глупую счастливую улыбку. И когда его пальцы нежно погладили по щеке, я лишь прижалась сильнее, а он крепче обнял.
Едва всполохи угасли, нас оглушило воем ветра. Ветер был такой силы, что удержалась на ногах я исключительно благодаря поддержке лорда-директора, и глаза я не открывала, чувствуя, как песок бьется о кожу.
– Песчаная буря, – раздался крик Эллохара.
– Ставь заслон, – от Риана.
– В ДарХамене? Нет, Тьер, просто поверь, это будет глупо.
– Согласна, – отозвалась Царапка. – Прикройте Дэю плащом и постарайтесь не прибегать к магии – сейчас буря усиливается, на любую постороннюю магию может отреагировать смерчем.
– Высасывающим любую энергию, – добавил магистр Смерти. – Миры Хаоса, Тьер.
Риан не стал ничего отвечать ему, но в следующее мгновение меня просто подхватили на руки и понесли вперед. И я была очень благодарна ему за это – для меня, чистокровного человека, идти, утопая по щиколотку в песке, да еще и под натиском сбивающего с ног ветра, было бы очень непросто.
А потом ветер стих.
Нет, он выл и рычал, и завывал даже, но я больше его не ощущала и, осторожно открыв глаза, поняла, что мы теперь были под прикрытием черной полуразрушенной крепостной стены.
– Я дальше сама могу идти, – сообщила я лорду-директору.
Риан отреагировал нежной улыбкой, прижал сильнее, и мы продолжили путь вдоль черного сооружения.
Идти пришлось долго, но вела нас Царапка, а ей ни один из лордов не решился ничего сказать. И темная шла, не отрывая ладони от черных, спаянных чем-то серым камней, как вдруг ее когти озарились снопом искр. И леди Анрис остановилась, чтобы глухим голосом произнести:
– В замке полудемоны.
Риан мгновенно опустил меня на песок рядом с лордом Эллохаром, затем стремительно приблизился к Царапке, накрыв ладонью ее глаза. Его собственные вдруг стали огнем. В то же мгновение лорд Эллохар обнял меня за плечи, затем склонился и прошептал:
– Прости, прелесть моя, рисковать тобой я не намерен.
– Они отследят перемещение? – мгновенно спросил лорд-директор.
– Нет, аркан не был сформирован окончательно, – произнес магистр Смерти.
Синее пламя взметнулось, отрезая нас от Царапки и Риана, я дернулась, попыталась вырваться и вскрикнула:
– А как же они?
И насмешливый шепот:
– Они? Они решили прогуляться к Бездне. Точнее, Тьер решил, Анрис еще не поняла, что происходит.
Тьма накрыла, унося прочь!
Страшная, жуткая, неотвратимая тьма…

* * *

Я проснулась оттого, что плакала. Плакала навзрыд, захлебываясь криком. И пыталась вырваться, а меня продолжали держать нежно, бережно, но неотвратимо… Меня трясло, трясло всю, и начинало трясти все сильнее.
– Прекрати, – раздраженный голос лорда Эллохара.
– Вы не можете! – кричу сквозь рыдания, кричу изо всех сил. – Вы не можете их бросить!
Как больно! Как же мне больно… Я просто умираю, но почему-то все рвусь, рвусь прочь из этой тьмы. Она накрывает, обволакивает, пытается утянуть в безмятежное небытие, а я не могу, не могу провалиться в сон, не могу перестать думать о Риане и Царапке… Не могу!
Звук шагов, торопливый перестук каблучков, скрип открывшейся двери и тихий вопрос:
– Ты с ума сошел?! – Голос Благодати Никаноровны я узнала мгновенно.
– Присмотри за ней, – вместо ответа почти приказал директор Школы Искусства Смерти.
– Как ты здесь оказался?! – возмущенный крик.
– Какая разница! – рык Эллохара.
– Что происходит, Рэн?
И хриплый ответ:
– Мне следовало догадаться раньше, сестренка… Мне следовало догадаться раньше… – Судорожный вздох и произнесенное со стоном: – Это была ловушка.
О чем они? О чем они вообще говорят?! И я все карабкаюсь в черной мгле, безуспешно пытаясь выплыть, стараясь открыть глаза, стараясь сделать хоть что-то… Бездна или не Бездна, а я хочу быть рядом с Рианом! Даже сейчас! Я не могу без него, я…
– Тьер? – испуганно воскликнула Благодать Никаноровна.
– Вот видишь, какая ты догадливая. Я же не сразу понял… А должен был! С самого начала должен был!
– Рэн? – тихий стон.
– Да-да, – устало ответил магистр. – Схожу, прогуляюсь в Бездну… Давно не был, надо бы освежить воспоминания. Девочку береги, хорошо?
– Что на ней?
– Сонные чары.
– У нее истерика, Рэн, чары не помогли, она барахтается на грани сознания и… У нее действительно истерика.
– Мне от этого не легче, – огрызнулся магистр. – Присмотри за ней, Риш, мне нужно к Тьеру, сомневаюсь, что на этот раз он справится сам.
– Иди к деду! – прошипела ведьма.
– И что я ему скажу? – прорычал лорд Эллохар. – Не вмешивай деда, Риш, он Анриссии не обрадуется. Береги Дэю, прошу тебя.
Взревело пламя.
– Будь осторожен, – прошептала ведьма, хотя он ее уже не слышал.
А я, тихо всхлипывая, продолжала лежать, все так же не в силах открыть глаза и выбраться из тьмы, которая все тянула в сон. Звук шагов, прохладная ладонь накрыла мой лоб, и, тяжело вздохнув, ведьма с грустью сказала:
– Что же мне с тобой делать, маленькая?
– Там Риан, – простонала я. – И Царапка, и…
– И Рэн уже тоже там. – Благодать Никаноровна погладила меня по волосам. – А там, это где?
– ДарХамен, – говорить было очень сложно.
– Уже весело.
– В замке… – Я запнулась, в каком замке, я не знала.
– Каком? – напряженный вопрос.
– Разрушенном. – Я всхлипнула. – Я не знаю, в каком именно.
– Так ДарХамен весь в руинах после восстания, – тяжелый вздох. – И я помочь не смогу, мне, чтобы облететь весь домен, часов девять потребуется. Отправить сообщение деду? Нет, Эллохар прав, время будет упущено… Нам остается только ждать, Дэя. Сейчас мы ничего сделать не можем, в любом случае, если Рэн пострадает, дед узнает об этом первым.
– А если Риан? – тихо спросила я.
В ответ тишина. И сразу все ясно – Риану не поможет никто. Ни Риану, ни Царапке… Они могут погибнуть, просто погибнуть. А я в это время буду оставаться здесь, в безопасности и под присмотром ведьмы. Зачем мне эта безопасность?!
– Ты полежи пока, я успокаивающее зелье возьму, а то тебя трясет же всю. Полежи, маленькая, я сейчас.
Ведьма встала и вышла из комнаты, а я… Сейчас я хотела только одного – попасть к Риану! Что бы ни случилось и что бы меня там ни ждало, я должна быть рядом с ним. Я хочу быть рядом с ним, и никакая безопасность мне без него не нужна. Без него мне вообще ничего не нужно, как ни страшно признаться в этом даже самой себе. И пальцы забрались под рукав, нащупывая нитяной амулет, сжимая узелок…
Проваливаясь в пустоту, я с ужасом думала лишь об одном: как снять сонные чары?!

* * *

Лучше всего от сна помогает ледяная вода!
Именно в нее я и свалилась с немалой высоты, потому как пребольно ударилась. Сделав рывок вверх, к свету, я уже была в состоянии и открыть глаза, и полностью себя контролировать.
Хуже другое: едва я оказалась на поверхности, осознала страшное – я находилась в огромном океане! Одна! И сколько бы я ни оглядывалась, повсюду была вода, вода и только вода…
– О Бездна! – сорванный от рыданий голос звучал так глухо. – О… Бездна!
И я в ужасе поняла, что произошло! Миры Хаоса отреагировали на магию ведьм по-своему, занеся меня Бездна ведает куда!
«Тихо, Дэя, тихо, – начала я уговаривать саму себя, стараясь удержаться на плаву, что было непросто, учитывая намокшее и тянувшее меня вниз платье. – О Бездна!»
Уговаривай себя или не уговаривай, но что-то делать нужно! Ледяная вода промораживала насквозь, недвусмысленно намекая на хрупкость и беззащитность человеческой жизни, а еще мне все чудилось, что оттуда, из темной воды, ко мне плывут чудовищные рыбы… Как же страшно и жутко и… кажется, что Бездна подбирается все ближе…
– Мама, – простонала я, нащупывая узелок, и при этом стараясь удержаться на плаву.
Но я сжимала раз, второй, третий – и ничего… Совсем ничего. И становится все холоднее, совсем как тогда, когда мы с лордом Эллохаром стояли на скалистом острове…
– Эа! – закричала вдруг я, приняв решение прежде, чем даже осознала его. – Эа, это же Миры Хаоса, ты должен быть здесь! Эа!
Чувствую, как соленые слезы стекают по мокрым щекам.
– Эа! – голос стал сиплым. – Эа, пожалуйста… Эа!
Что-то вдруг коснулось моей ноги, и снова… Понимание того, что это большая рыба, радости не доставило… Хотелось выскочить из воды, выскочить немедленно, а некуда же! И в порыве отчаяния я закричала:
– Эа, трус ты!
Снова касание… Я почувствовала, как оцарапал ногу плавник… но боли почти не ощутила – слишком холодно… Мне слишком холодно, и я начинаю понимать, что, кажется…
– Сдохнешь? – печально поинтересовались у меня.
– Да, – голос задрожал, слез стало больше. – Только у нас говорят – прогуляешься в Бездну…
Сказала и поняла, что говорю не сама с собой!
– Неправильно говорят… Да иди ты. – Я ощутила струю воды, и рыба перестала касаться моего тела. – Ушла. Так вот – неправильно говорят, Бездна – это только начало, но никак не конец.
– Наверное, – прошептала я, понимая, что меня тянет вниз все сильнее, а вода накрывает с головой…
– Сдыхаешь? – поинтересовались у меня.
И я дернулась, рванулась вверх, вновь выплывая на поверхность.
– Не сдыхаешь? – резюмировал странный бог морских глубин.
– Эа, – мой голос хрипел, – Эа, перенеси меня к лорду Риану Тьеру… Прошу тебя. Я…
– Сдохнешь?
– Да! – мой хриплый крик разнесся над волнами.
– Правда? – недоверчивый вопрос.
– Да, клянусь… – Я вспомнила Юрао и его «чем бы таким поклясться, чего не жалко». – Клянусь… клянусь…
Юрао мою академию было не жалко, а мне жалко! Очень… И я даже не знаю, чего мне не жалко, хотя…
– Клянусь той тварью, что убила Нору! – выкрикнула я. – И тем магом, который активировал «Гнев Солнца»!
Эа некоторое время молчал, затем удивленно спросил:
– Правда?
– Да! – Холод сковал по рукам и ногам. – Правда, Эа…
И тишина… Долгая, ледяная, замораживающая тишина… И я поняла, что тону, действительно тону, не в силах больше удержаться на поверхности воды… И меня тянет вниз все сильнее, а последний вдох получился столь маленьким… И когда над моей головой сомкнулась вода, я попыталась рвануться вновь…
И разверзлась Бездна!
Меня затянуло вниз с потоками воды, закрутило, забило о камни, протянуло по воронке, но я держалась. Из последних сил, зная, что потом от меня потребуется совершить самый важный рывок… И когда меня выбросило потоком черной воды в странное мерцающее озеро, я оттолкнулась от дна и поплыла вверх.
Первый вдох.
Сипящий, хриплый, рвущий легкие, но спасительный и живительный! А за ним еще, еще и еще один… В голове перестало стучать, слабость накатывала волнами, но что такое слабость по сравнению с возможностью остаться в живых!
Отдышавшись, я огляделась – озеро было подземным. Свисали с потолка сталактиты, с них капала вода, наполняя все вокруг звуком капели, а еще озеро было теплым и неглубоким и почему-то светилось. Оглядываясь, я заметила у противоположного берега площадку, которая явно имела рукотворное происхождение. Избавившись от сапожек и чулок, целенаправленно поплыла к ней, старательно прислушиваясь, – Эа должен был перенести меня к Риану, а вот где мне сейчас искать лорда-директора, я не знала.
Едва удалось выбраться из воды, я торопливо отжала платье, не снимая его, и вновь огляделась. Озеро оказалось неплохим источником света, и этого света было достаточно, чтобы рассмотреть огромную пещеру, из которой наверх вела узкая, местами словно оплавленная лестница. И я пошла к ней, сбивая в кровь ноги на острых камнях, пока не увидела, что между валунами проложена тропка. А после, все время поскальзываясь на замшелых ступенях, поднялась наверх, к очень узенькой двери с зарешеченным окошком. И, о Бездна, она оказалась не заперта!
Дверь я открывала очень осторожно, так, чтобы старые петли не заскрипели. Почти удалось. И в длинный, освещенный горящими факелами коридор я ступила беззвучно. Разве что сердце билось все быстрее, но это были такие мелочи. Совершеннейшие мелочи в сравнении с цокающим звуком, который раздавался впереди… И вновь юркнув за дверь, я бесшумно прикрыла ее, чтобы, опустившись на колени, приникнуть к оставленной щели.
Звук цокающих по полу копыт все нарастал, и вскоре я увидела демона… Крылатого демона. И все бы ничего, но конкретно этого демона я знала! Виделись с ним дважды в таверне Хаоса, когда там лорд Эллохар пил…
– Черные пески! – Он остановился в нескольких шагах от меня. – Откуда здесь запах человеческой крови?!
Наверное, это странно, но я почему-то сообщила:
– Это я ноги поранила…
– Кошмарных тебе, неведомая «ты», – меланхолично произнес Хардар. – Сильно поранила?
Я открыла дверь, впуская в свое убежище свет факелов, посмотрела на стопы и констатировала пренеприятный факт:
– Сильно.
Крылатый был явно удивлен моим явлением, но, несмотря на это, подошел, присел, взял мою конечность, внимательно осмотрел и задумчиво произнес:
– И где же я тебе спеца по человекам достану, а?
– Не нужно мне лекаря, – правильно поняла я его, – мне нужен лорд Риан Тьер.
– Ну и запросы у вас, девушка! – Демон клыкасто усмехнулся. А потом уже серьезно спросил: – Ты как здесь оказалась, Дэя? – Не ожидала, что он помнит мое имя. – А? Даррэн бы не принес, ему сюда ход заказан, после прошлой-то пьянки, а магия во дворце не действует. Так как?
– Эа, – честно ответила я.
– А, брательник Хаоса. – Демон подхватил меня на руки и поднялся. – Он мог. Правда, подход к нему только Рэн знает, остальных Эа либо игнорирует, либо лично к Бездне сопровождает. А ты зачем во дворец?
Шум крыльев, тихий вой, шелест… и перед нами вдруг возникло шесть вампиров. Настоящих кровососущих, вечно голодных вампиров Хаоса!
– Кровь! – сообщил первый.
– Человеческая! – добавил второй.
– Женская, – это третий.
– Не местная, – четвертый.
– Быть не может! – искренне изумился Хардар.
Вампиры горящими глазами выразительно на меня уставились, доказывая, что очень даже может быть. Потом посмотрели на крылатого. Снова на меня.
– Правда кровь? – продолжал измываться демон.
– Аа-а… – протянули вампиры.
– Где? – нагло полюбопытствовал Хардар, затем поманил пальцем одного из двух промолчавших кровососущих.
Едва тот подлетел, меня преспокойно передали ему на руки, а дальше было невероятное.
– Я, – трагическим ревом начал здоровенный крылатый демон, которому я достала бы до пояса, только подпрыгнув, – иду себе по нижнему переходу, спокойный, полностью уверенный в своей безопасности, беззащитный, в конце концов…
Вампиры разом уставились на пояс демона, на котором пояса как такового не было видно – зато оружия в избытке, не говоря о том, что крылатые сами по себе непобедимое оружие, так что о беззащитности тут речи явно быть не могло.
– И что?! – продолжил демон.
– Что? – выдохнули вампиры, разом делая шаг назад.
А Хардар, чуть наклонившись, как заорет:
– На меня напали! – От его рева погасли некоторые факелы. – На беззащитного меня, уверенного в том, что дворец достойно охраняется!
Вампиры разом посмотрели на меня… Да, я тоже подумала, что никак не могла напасть на крылатого демона, пусть даже «безоружного» и уверенного в собственной безопасности. Но Хардар решил всем доказать, что таки напала.
– Три смены вне очереди! – заорал он. – А лучше четыре, орки кровососущие! Нахессы безмозглые! Урки неприкаянные! Да я вас в зад драко… – Взгляд на меня. – Я вам всю анатомию чешуйчатых продемонстрирую! – И вампиру: – Отдай девочку.
Вампир безропотно отдал, затем встал в строй безмозглых нахессов, готовый внимать выговору, кажется, начальства.
– Оцепить дворец, проверить все подступы! И чтобы вас драко… анатомией накрыло, василиски травожрущие!
Вампиров как ветром сдуло.
Я же теперь даже пошевелиться боялась, а Хардар, возобновив движение, лениво поинтересовался:
– Так с какой целью к нам, милая?
– Лорд Риан Тьер, – прошептала я.
– Точно не здесь. – Хардар рассмеялся. – Аристократы Темной империи у нас гости редкие и не особо желанные. Так что ошиблись вы, девонька.
– Но как же… – я приподнялась, – Эа… он…
И Хардар остановился. Взгляд темных глаз задумчиво изучал мое лицо несколько мгновений, затем демон произнес:
– Эа не ошибается.
В следующее мгновение его лицо осветилось странным белым сиянием, и, глянув вниз, я увидела проступивший сверкающий белый круг. К нему демон и направился, чтобы встать обоими копытами.
Ощущение было такое, что Хардар с обрыва вниз прыгнул – даже волосы поднялись, будто развеваемые ветром.
И почти сразу все прекратилось. Только стояли мы теперь не посреди темного коридора, а в огромном зале, где по полу стелился серый туман. Жуткий и словно живой. И по стенам туман, и по потолку… Только пять широких окон указывали, что это зал, а не морок или болото.
– И? – прозвучал холодно-отстраненный вопрос.
– Мой повелитель, – демон склонил голову, – у нас возникла некоторая странная ситуация…
Тихий смех и все столь же отстраненное:
– Твоя ситуация – чистокровная человечка.
Хардар взглянул на меня и спокойно ответил:
– Я-то это знаю, а вот Рэн еще недопонял.
Туман взметнулся, заполнил все пространство и исчез. Но лучше бы это был туман, а не огромный крылатый демон ярко-красного цвета с черными татуировками по всему обнаженному торсу, черными витыми рогами, огненными глазами и клыкастой пастью. И вот это чудовище, поболее Хардара ростом, стремительно приблизилось, да так, что от ударов его копыт сотрясалось все вокруг, и скорбно уставилось на меня.
Действительно скорбно.
– Вот это? – печально спросил высший древний демон.
– Оно самое, – так же печально ответил Хардар.
– Смотреть не на что, – простонал красно-огненный.
– И даже не ведьма, – продолжая обсуждение, вставил крылатый.
– Это месть Страсти? – разглядывая сжавшуюся меня, вопросил демон. – Не иначе как она их прокляла, и что в итоге – Риш сбежала и мало того что вышла за вампира, так еще и ведьма теперь, а Рэн… Вот скажи мне, что в этой немочи человеческой такого, а?
Мне было очень страшно, но, учитывая обстоятельства, молчать я больше не могла.
– Темных вам, – вежливо поздоровалась я с красно-огненным.
– Из империи, – сделал вывод демон.
– Адептка Академии Проклятий, – подсказал Хардар.
– За что они так со мной? – ни к кому не обращаясь, вопросил громадный демон.
«За дело», – подумала я, вспомнив, что не так давно ко мне с тем же вопросом Эллохар обращался.
– Простите, – слезть с рук Хардара я не пыталась, осознавая, что тогда мне кричать придется, чтобы услышали. – Мне нужно срочно найти лорда Риана Тьера.
Крылатый демон скривился и произнес:
– А, забыл сказать, взаимностью она Рэну не ответила.
– Опять? – возмутился огненно-красный.
И оба демона уставились на меня. Хардар снисходительно, а вот второй…
– С каких пор обычная человечка смеет отказывать темному лорду?! – приходя в неистовство, вопросил у меня второй.
Я, конечно, испугалась, но почему-то ответила:
– У нас в империи равноправие всех рас…
Некоторое время оба демона просто смотрели на меня, затем прозвучало:
– Поставь ее на пол, раны уже залечил.
Меня действительно осторожно опустили на черный каменный пол. В следующее мгновение огромный демон стремительно уменьшился, и теперь передо мной стоял высокий, примерно как магистр Эллохар, очень стройный мужчина, одетый в белый с красной вышивкой странного покроя халат. Его даже можно было бы принять за темного лорда, если бы не невероятные глаза – огненно-красные с тремя расположенными треугольником зрачками. Знак Хаоса! И тогда я поняла, кому посмела дерзить!
– О Бездна… – слова сорвались сами.
– Арвиэль, – просто представился повелитель Ада, то есть всех Миров Хаоса!
– Мм-мама, – сипло простонала я.
– Неожиданное имя, – высший демон едва заметно усмехнулся, и лицо его вновь уподобилось ледяной маске.
Я просто стояла и в ужасе смотрела на… на повелителя Ада, то есть всех Миров Хаоса! Повелителя Хаоса! Того, кто уничтожил бога! На…
– Она собирается упасть в обморок, – устало произнес сам повелитель Ада.
– Дэя? Вы ее плохо знаете.
– Я ее вообще не знаю. – Ледяная насмешка в голосе. – Старею… В прежние времена сын рода по крайней мере знакомил избранницу с семьей, а ныне… Ныне и в традициях у нас хаос, не к рассвету будь помянут.
И тут я вспомнила, чего боюсь больше самого повелителя Ада, – я боюсь за Риана. И слова понеслись сами:
– Хаос! Они хотят возродить Хаос! Здесь, в замке… наверное. Меня Эа перенес и…
Черные зрачки повелителя медленно совершили вращение, и я умолкла.
– Хаос возродить невозможно, девочка, – медленно произнес повелитель Ада. – И лорда Тьера здесь нет и не было. – Задумчивый вздох и чуть насмешливое: – Но Эа направил тебя ко мне не случайно, я единственный, кто способен видеть сквозь пески Ада.
И властитель Миров Хаоса протянул руку к ближайшему окну. Порыв ветра сорвался следом, чтобы вернуться ручейком песка. Мгновение – и темный песок, хлынув через подоконник, покрыл пол толстым слоем, а затем струей словно ссыпался снизу вверх, потянулся к ладони повелителя… Некоторое время Арвиэль Дакрэа стоял, глядя на струящийся меж его пальцами песок, после сжал кулак, словно ухватил нечто иное, нежели просыпавшийся песок.
– ДарХамен, – мрачно произнес он.
И почти сразу песок стал зыбучим! Весь! И не успев даже вскрикнуть, я начала проваливаться в него, чтобы уже через мгновение оказаться погребенной под его черной толщей!

* * *

Мгла. Кромешная. Правда, радует, что спиной я ощущала ногу Хардара, но все равно жутко. И тут, не далее чем в сорока шагах от нас, тьму вспарывает огненная плеть! Яркая, быстрая и… смертоносная. Хрипы и стоны умирающих перекрыли шум свистящего ветра.
– Я вижу два десятка полудемонов, одну темную леди… раненую, Даррэна и собственно Тьера. Вроде трезвый, а чего творит опять? – произнес Хардар.
– Я вижу замок клана ХатарГжен, полный умертвий и уже мертвых, разрушенный сосуд душ, сожженные книги рода, умирающую в очередной раз леди Анриссию ХатарГжен, в данный момент перебирающуюся в новое тело, уже заметившего наше появление Рэна, а также разъяренного Тьера, добивающего полудемонов… Незарегистрированных, кстати, и неинициированных. Где он их набрал?
– Демоны любвеобильны, мой повелитель, – ответил Хардар.
– Возможно, ты прав, – в задумчивости произнес повелитель. – Тогда возникает другой вопрос – для чего кому-то понадобились полудемоны?
– Государственный переворот? – предположил крылатый.
– В Аду? Невозможно.
– Темная империя? – вставила я.
– Вероятнее всего, – согласился повелитель Миров Хаоса.
Огненная плеть вновь взметнулась, освещая пространство красным светом, почти сразу появилась вторая, и теперь огненный танец стал вдвое смертоноснее. И в свете двух огненных кнутов я отчетливо увидела полуобнаженного лорда Риана Тьера – спокойного, уверенного, сосредоточенного и с черными вздувшимися венами на лице. Рядом с ним столь же уверенно сражался лорд Эллохар, вот только сияние его синих огненных мечей было не столь заметно на фоне ярких вспышек огненных кнутов.
– Силен, – восторженно протянул Хардар.
– Умен, – задумчиво произнес повелитель Ада. – Плети – чистая сила, и такая форма позволяет держать полукровок на расстоянии. Рэну проще – магия Хаоса на его стороне.
– Мы вмешаемся? – осторожно спросил крылатый.
Я с надеждой посмотрела на повелителя, едва заметного в свете отдаленных от нас огненных плетей, но, даже увидев мой полный надежды взгляд, властитель Хаоса лишь отрицательно покачал головой. Затем пояснил:
– Красиво же.
– Кк-красиво? – переспросила я.
Мне не ответили – повелитель Хаоса вновь смотрел на сражение. И я уже собиралась униженно умолять, как вдруг демон произнес:
– Ты это видишь?
– Что? – заинтересованно спросил Хардар.
– Грани, – повелитель с интересом вглядывался почему-то в полуразрушенный замок. – Это было ловушкой, филигранной и мощной, но грани… не укрепили. Тьер явился слишком рано. И не один.
И меня накрыло осознанием!
Риан ведь сразу подумал о ДарХамене, едва речь зашла о ритуалах возрождения! Сразу. И он, и Царапка – информацию лучше искать в первоисточнике, так что появление Риана здесь было закономерно. И кто-то об этом знал! Знал… и что? Что они собирались сделать? Подкинуть подсказку о ритуалах возрождения, чтобы Риан последовал сюда? Кстати, вопрос:
– А когда он должен был прийти?
– Для завершения граней потребовалось бы еще три дня как минимум, – спокойно ответил властитель Хаоса.
В следующее мгновение песок в месте сражения покрылся голубоватым сиянием, взметнулся вверх и сковал фигуры полудемонов. Риан мгновенно свернул обе плети, а Эллохар убрал мечи. И уже синхронно оба темных лорда разом склонили головы. Это было ожидаемо – они, в отличие от меня, сразу осознали, с кем имеют дело, но чего я совсем не ожидала, так это окаменения песка, на котором мы стояли, и движения этой странной платформы по воздуху! С перепугу я схватилась за ногу Хардара, за нее и держалась, пока песочный диск не опустился перед ними.
– Лорд Риан Тьер, – совсем недобро протянул повелитель Миров Хаоса. – Не я ли запретил являться на мои территории?
– Виноват, – сухо ответил Риан таким тоном, словно виноват во всем как раз повелитель был.
В воздухе повисло что-то угрожающее.
– Так зачем явился? – слишком спокойно вопросил Арвиэль Дакрэа.
Риан ответил не сразу, но выражение его лица…
– Скучал, – едко произнес магистр.
Он хотел сказать что-то еще, но, вскинув голову, скользнул взглядом по Хардару, увидел меня и замер. Я и вовсе дыхание затаила, глядя на него… На длинные рваные царапины по могучему торсу, столь заметные в свете засиявшего песка, на правую руку, по которой стекала темная тягучая кровь, на…
– Риан, – простонала перепуганная я.
– Второй круг, – констатировал Хардар.
– Э нет, бери выше – гарантирую, что первый. – Арвиэль с усмешкой посмотрел на меня с высоты своего роста. А затем, вновь повернувшись к Риану, протянул: – Очень милая девочка, Тьер, наверное… оставлю себе.
Лорд-директор скрестил руки на могучей груди и сипло поинтересовался:
– Надолго?
Мне вдруг как-то нехорошо стало, совсем даже, а повелитель Ада приторно-вежливым тоном ответил:
– Как пожелает сильнейший из темных.
Я осторожно сделала шаг к магистру, но Хардар удержал своей огромной ручищей, и я поняла, что, кажется, меня взяли в плен или в заложники. А Риан тяжело вздохнул и задал неожиданный вопрос:
– Чего вы хотите?
Тихий смех повелителя Миров Хаоса и усталое:
– Да, Тьер, ломает тебя. Что ж, сделаем так – мне нужен посол в Даррант, тебе девчонка и, я полагаю, информация.
Магистр кивнул.
– Теряешь хватку. – Арвиэль развел руками. – Я чему тебя учил, Тьер?! Информация, информация и еще раз информация, а ты?
Я одна стою в шоке с открытым ртом? Оглядевшись, поняла, что одна. Для остальных подобные беседы были, видимо, в порядке вещей.
И это оказалось только началом.
– Риан, Рэн, вы осознаёте, как сильно вам повезло, что девочка попала ко мне и попала вовремя?! Риан, я надеюсь, ты осознал, что охота ведется на тебя, причем тем, кто превосходно знает тебя и то, как ты будешь действовать.
Магистр сухо ответил:
– Да, уже понял… Но я явился раньше, чем они ожидали.
– Повезло, – тон повелителя стал ледяным, – действительно повезло, Риан. Уясни – твой враг очень близко и знает каждый твой шаг. Ищи во втором круге, Тьер.
Тишина.
И окаменевшее лицо лорда Риана Тьера.
– В Даррант когда? – устало спросил лорд-директор.
– Наедине обсудим, – коварно ответил повелитель всех Миров Хаоса и ступил на песок, на ходу приказав: – Держи девочку, она босиком.
– Да понял я, – отозвался крылатый, а я сообразила, почему мне побежать к Риану не позволили.
Арвиэль тем временем миновал сверкающий участок и вскоре опустился на колено у лежащего на песке тела. «Царапка!» – запоздало вспомнила я.
И тут песок задрожал. Ощутимо и мощно. В следующее мгновение повелитель Миров Хаоса вспыхнул алым сиянием, и оно разошлось по кругу, оставляя на песке алые символы, которые угасли, едва сияние сверкающей гранью унеслось за горизонт…
– Анатомия дракона, – потрясенно произнес Хардар.
– Бездна! – выругался Риан.
– Дохлый гоблин! – У Эллохара был сорванный, сиплый голос.
Издали донесся смех и веселый голос повелителя:
– А вы решили, что я к вам исключительно для светской беседы отправился, олухи малолетние? И ладно Тьер, зеленый еще, но Рэн, ты-то!
Оба магистра переглянулись.
– Ты не проверил грани, – прошипел Риан.
– Магия рода, активация на смерть последнего представителя – это невозможно увидеть! – Лорд Эллохар практически сипел.
– Теперь ясно. – Черные вены проступили на лице магистра.
– Почему атаки шли на Анрис?
– Да… – Риан устало вздохнул.
А я медленно осела на застывший камнем песок и, чувствуя, как по щекам бегут слезы, поняла страшное – Царапки больше нет. И когда перед правителем Миров Хаоса вспыхнул яркий, пожирающий ее тело огонь, я всхлипнула, не отрывая глаз от погребения.
– Дэя… – Магистр подошел, заставил подняться, обнял.
– К сожалению, сохранить жизнь в этом теле я был не в силах, так что подождем, пока леди прилетит к нам сама. – Голос правителя Ада доносился до меня словно издалека.
– Прилетит? – переспросила я.
– В замке был феникс, – начал объяснять Риан.
– Поняла, – тихо сказала я.
Все теперь поняла, и причину учиненного правителем Миров Хаоса сожжения тела тоже. Только все равно грустно – Царапке нравилось быть кошкой и жить в Загребе, играть с малышами… А феникс…
И тут я задержала дыхание!
– Риан! – стремительно вскинув голову, встретилась с напряженным взглядом заподозрившего недоброе магистра. – Риан, а зачем им нужен был феникс?! Зачем?!
В следующее мгновение нас всех разом поглотили пески Хаоса – Арвиэль первый осознал, что я имела в виду.

* * *

Я сидела на высоком песчаном холме, на самой его вершине, и пыталась все сопоставить, для чего почему-то размышляя вслух. Мне не мешали, меня слушали.
– Феникс – самовозрождающаяся сущность, сгорая в огне, появляется вновь… Насколько я помню, фениксов сызмальства приручают повторно, следовательно, можно предположить, что в огне сгорают и воспоминания о прошлом. Вот почему они хотели, чтобы Царапка возродилась в фениксе, чтобы потеряла все воспоминания и знания!
Маленький клыкастый и крылатый котенок перестал играться с песком и принялся взбивать лапками ткань моего платья. Котята Хаоса становятся на ножки через несколько минут после рождения, летать начинают через час, крови хотят… да сразу.
– Дэя, не… – начал Риан.
Но я уже протянула ладонь котенку, тот с рычанием впился в палец – радует, что кровь ему нужна только первые сутки, потом на мясо перейдет. Забавное создание, обхватив лапками всю ладошку, умильно присосалось, да так, чтобы поудобнее, и, кажется, собралось спать. Я невольно улыбнулась и не удержалась от вопроса:
– Как вы так быстро поняли?
– Ты задала очень правильный вопрос, – ответил мне повелитель Ада.
Да уж, «зачем?» оказалось ключевым моментом. То, что Риана в этом полуразрушенном строении ждут, я поняла почти сразу, да все мы это поняли. В том, что он будет с Царапкой, заговорщики даже не сомневались, а кто еще может провести в сокровищницу клана ХатарГжен, как не его последняя представительница? Правильно, никто, значит, они о Царапке знали, значит… это кто-то из гончих, или, как сказал правитель Хаоса – второй круг, те, за кого Риан готов отдать жизнь. Но сейчас не об этом, а о фениксе. Зачем держать в замке то единственное существо, в которое так просто вселиться, – ведь жизнь фениксы не ценят. И не удивительно, что выбор Анрис пал на это сгорающее и возрождающееся создание, жаль, что она не поняла главного – возродившись, о себе прежней уже ничего бы не помнила. А значит…
– Анрис знает то, что хотели скрыть, – тихо, но уверенно сказала я. – Лангред неприступен, значит, там ее не могли достать, а знаний, ее знаний, опасались.
– В этом теле она сможет говорить уже через несколько дней, – произнес Арвиэль.
Умнейший он демон – не удивительно, что с самим богом справился, все же за одно мгновение осознать то подозрение, которое у меня толком еще и сформироваться не успело, и принять меры, это… Это самому надо быть почти богом. Наверное, он им и был, влив энергию в душу Царапки и переселив ее в новорожденного котенка, которого Бездна ведает откуда принес. Крылатик еще мокренький был весь, то есть действительно только-только родился, кошка-мать даже вылизать не успела. Котенок широко зевнул, забрался на раскрытую ладонь и устроился, свесив лапки. Затем, недолго думая, опять впился в меня зубками, да так и заснул, сладко посапывая.
Я же посмотрела вдаль, туда, куда смотрели все, ожидая тех, кто обязательно должен был появиться, – кукловодов главных! Потому-то и оставались здесь, на холме, прикрытые контуром невидимости, созданной повелителем.
– Сомневаюсь, что мы ждем не напрасно, – нарушил молчание лорд Эллохар.
– На мое появление они точно не рассчитывали, – повелитель Миров Хаоса мрачно усмехнулся.
– И все же крайне неразумно было бы с их стороны. – Риан по большей части смотрел на меня, вот и сейчас наши взгляды вновь встретились, я улыбнулась, он едва заметно тоже.
– Риан, как бы ни был умен твой противник, ему в любом случае присуще столь распространенное качество, как любопытство. И он захочет проверить, воплотился ли его замысел. – Арвиэль чуть прищурил свои странные глаза. – Мм-м… а вот и наши гости.
И мы все, затаив дыхание, молча вгляделись в серую мглу – светало, а вот Хардар, напротив, закрыл глаза и сделал вдох. Он же первый и произнес:
– Женщина. Человеческая. Одна.
Я, как ни вглядывалась, так ничего и не увидела, а потому жадно слушала – может, что-то еще скажут. Сказали.
– Одна? – Лорд Эллохар усмехнулся и добавил: – Невозможно.
– Ты озвучил наши мысли, – задумчиво произнес правитель Миров Хаоса.
– И все же человеческая женщина, чистокровная. – Глаза Риана полыхнули огнем, а когда вернули прежний вид, магистр добавил: – Не маг.
– Нонсенс, – пробормотал Эллохар. – Даже не ведьма.
Хардар, все время разговора прислушивающийся, вдруг произнес:
– Пахнет морем… И кровью… А еще пирогом, свежим, с пылу с жару только… Мм-м, уже хочу.
– Пирогов? – предположила я.
На меня резко и сразу посмотрели трое – Риан, магистр Эллохар и сам Хардар, невозмутимым оставался только повелитель Ада, он же и произнес:
– Тьер, зря беспокоишься, лишнего при твоей умненькой девочке никто не скажет. А ты, Рэн, и вовсе беспокоишься зря! – В обращении к внуку прозвучало неприкрытое недовольство.
Остальные вновь устремили взгляды к развалинам замка, а мы с Рианом смотрели друг на друга.
– Родная, как ты себя чувствуешь? – глухо спросил лорд-директор.
Ответить я не успела, так как лорд Арвиэль тихо произнес:
– Я понял, в чем тут разгадка, – на ней амулет.
– Белая магия? – поднимаясь, спросил Риан.
– Без сомнений.
Лорд Эллохар вдруг подался вперед, вглядываясь в приближающуюся фигуру, затем произнес:
– Волхвица.
Я не поняла ничего, но темные явно осознали происходящее.
– Мне… – начал было Хардар.
– А-му-лет, – четко, разделяя каждый слог, произнес властитель Ада. – Она марионетка, и только марионетка. Какой смысл в пленении? Пусть вернется, сообщит об уничтожении леди Анриссии. Эту партию начали они, но разыграем мы. Сыграем в мою самую любимую игру…
– Без правил? – уточнил Риан.
– Моя самая любимая игра. – Тонкие губы Арвиэля изогнула усмешка.
– Очень странно, – задумчиво проговорил лорд Эллохар, – что волхвицы оказались в этом замешаны. Это древний и мирный культ, действительно странно.
– Странностей много, – вставил Риан. – На Листаре меня также напрягла некая странность – девушки, коих привели для посвящения жрецы Яреня, шли как на заклание, словно знали о предстоящей гибели.
– Жрецы, волхвицы и морские ведьмы заодно? – предположил лорд Арвиэль. Затем отрицательно покачал головой и продолжил: – Невозможно. Жрецы и морские ведьмы – вполне возможно, но волхвицы – нет.
Между тем женская фигура, с трудом пробираясь по песку, медленно приближалась к месту сражения.
– Со жрецами я в любом случае планировал разобраться, – произнес Риан. – Заодно и выясню, с каких пор волхвицы позволяют использовать себя в качестве марионеток.
Вспыхнуло алое пламя.

* * *

Бом! Бом! Стук…
– Паа-а-а-агля-я-я-я-я-ядывай, – орал кто-то страшным и в то же время ленивым голосом.
Бом! Бом! Стук…
Неподалеку залаяли собаки, странно залаяли, без воя… Теплый, действительно теплый ветер разметал волосы, но Риан осторожно отвел их от лица, а после снова обнял за плечи и тихо произнес:
– Мы в Рыбне, западное прибрежное королевство. Переночуем в городке, утром на перекладных отправимся вдоль побережья. Любимая, ты сейчас идти сможешь?
– Конечно, – подтвердила я, с интересом разглядывая ночной человеческий город.
Но потом мой интерес несколько угас, и я спросила:
– А где мы будем ночевать?
В свете яркой луны я разглядела загадочную улыбку и услышала веселое:
– Не важно где, Дэя, главное – вместе.
Мне вдруг как-то очень не по себе стало.
– И да, лучше понесу, – со смехом произнес Риан, подхватывая меня на руки.
И действительно понес, размеренно шагая по темным, так плохо освещенным улицам. Но самое странное было даже не это – когда мы проходили мимо витрины ювелирной лавки, я отчетливо увидела наше с ним отражение: высокий плечистый русый парень и шагающая рядом с ним рыжая девушка с котенком в руках. У котика крылышков не было.
– Но… – удивленно начала я.
– Здесь не принято носить женщину на руках, если только она не относится к… Ты к таким в любом случае не относишься и укоризненных взглядов даже от незнакомых личностей не заслужила, родная.
Можно было бы попросить опустить меня на дорогу, но учитывая, что сапоги остались во дворце властителя Миров Хаоса, а редкая дорога чистотой не отличается, я предпочла находиться на руках магистра. Хотя скорее все дело было в том, что мне нравилось, очень нравилось быть так близко к нему.
– Знаешь, что меня больше всего радует, родная? – с улыбкой спросил лорд-директор.
– Ты же скажешь. – Я была просто уверена в этом.
– Несомненно, – подтвердил магистр. – Меня бесконечно радует «крайняя необходимость» провести вашу переэкзаменовку, адептка Риате.
– Что?! – Я ушам своим не поверила.
– Дэя-Дэя, у меня столько вопросов, а ночь тут только началась, кстати.
– Да я все вам и так расскажу! – вскрикнула я.
– «Вам»? – переспросил Риан.
Остановился прямо посреди дороги, приподняв меня, нежно поцеловал и, касаясь губами моих губ, едва слышно прошептал:
– Спать мы будем, Дэя, просто спать. Я очень устал, ты и вовсе измотана событиями сегодняшнего дня. – И только я успокоилась, мстительно добавил: – А вот утром…
Я дышать перестала.
– Утром поедем вдоль моря, – весело завершил фразу магистр, коварно поглядывая на меня.
Выдохнула, погладила зевающего котенка, подумала, что действительно устала, день выдался непростой, и очень, а вот утром…
– Утром у меня лекции!
– Сказала адептка, периодически с них сбегающая, – съязвил лорд-директор.
– Я не так часто пропускаю лекции…
– Как хотелось бы, – перебив, завершил он фразу.
– Магистр! – возмутилась я.
– Зацелую, – перешел к угрозам уважаемый лорд Риан Тьер.
Адептка Риате сочла за лучшее просто помолчать пока.
Вероятно, лорд-директор в этих местах бывал ранее, потому как по темным улицам спящего прибрежного городка прошел уверенным курсом до невысокого, несмотря на двухэтажность, строения с надписью «Три пескаря» по фронтону. И только на пороге данного здания меня отпустили, но в гостиный двор Риан вошел первым.
– Хозяин! – Крик утонул в тишине спящего дома, разбудив его владельца.
Когда я вошла следом за магистром, к нам уже спешил огромный владелец гостиницы в ночном колпаке, длинной рубахе и широком развязанном халате, который он пытался привести в приличный вид, при этом еще и свечу удерживая.
– Нам с супругой комнату на ночь, уважаемый, – с ходу приказал магистр.
Именно приказал, да так, что человек застыл с поднятой для следующего шага ногой, что-то обдумал и сипло предложил:
– Отужинать изволите?
– Не откажемся, – ответил Риан.
Мужчина мгновенно развернулся и почти бегом умчался в глубь дома. Я же обошла лорда-директора, с улыбкой посмотрела на него и все же переспросила:
– С супругой?
– Желаешь ночевать в отдельной комнате? – полюбопытствовал Риан и тут же добавил: – Двери здесь запираются отвратительно, духов-хранителей нет, нечистых на руку больше, чем нечисти в ардамском заповедном лесу. Ну так как, адептка Риате?
Адептка Риате повторно решила просто помолчать.
– К тому же, – Риан плавно обошел меня, обнял, прижимая к своей груди, и, склонившись, прошептал, – только представь – ночь… тишина… ты в моих объятиях…
– Магистр! – прошипела я.
– Ты без ночной рубашки, – добил он. Подумал и добавил: – Кстати, я тоже.
– Согласна на отдельную комнату со сломанным замком, нечистыми на руку и всей ардамской нечистью тоже! – прошипела я.
– Увы, – притворно расстроился Риан, – в человеческих государствах разводы не практикуются, так что… Идем, присядем.
Запоздало вспомнила, что ему фактически только что пришлось выдержать очень непростую схватку, и потому молча последовала за магистром, уже не вступая в полемику. И действительно, едва лорд-директор сел, стало заметно, чего ему стоило на ногах держаться.
– Риан… – Я села, придвинулась ближе, так и замерла, даже не зная, что сказать.
– Просто устал. – Он обнял меня за плечи. А после ехидно добавил: – Пользуюсь возможностью отдохнуть, потому как впереди ночь и ты… без ночной рубашки.
Склонив голову к его плечу, я промолчала.
– Найти тебе ночную рубашку? – нехотя спросил магистр.
Я рассмеялась и прижалась к нему сильнее, понимая, что меня, кажется, начали понимать, но после тихо ответила:
– Не нужно.
Он обнял крепче и с нежностью поцеловал мои волосы, момента не испортил даже вновь проголодавшийся котейка.

* * *

Когда появился хозяин, его супруга и двое прислужниц, котенок уже снова спал, на этот раз хоть вынув клыки из моего пальца, зато крепко обнимая всеми лапами облюбованную им ладонь. И пока стол перед нами застилали белой скатертью и выставляли блюда, я аккуратно пыталась переложить котика на лавку; тот урчал и сопротивлялся, пока Риан не прошипел:
– Хватит.
Все четыре лапы тут же разжались, а недовольный котенок залез ко мне на колени и свернулся клубочком. А затем мстительно вцепился в платье когтями и даже зубками, демонстрируя, что его теперь отсюда ни за что не оторвать. А мне бы руки вымыть перед едой…
– Нужно отойти? – поинтересовался магистр.
Молча показала ладони, мне так же молча указали на широкие чаши с водой, поставленные перед нами.
– Это человеческие государства, водных духов нет, огненных нет, хранителей тем более, родная. Так что вода из крана отсутствует, удобства во дворе. Тебя проводить?
Отрицательно покачав головой, я принялась совмещать мытье рук с желанием не пролить капли воды на спящего котенка. Справилась, осмотрелась в поисках полотенца, откровенно потешающийся магистр указал на скатерть. И тут я услышала шепоток одной из прислужниц:
– Мужчина видный такой, обходительный, а она деревня деревней, даже за столом себя вести не умеет.
Умение вести себя за столом – это о скатерть руки вытирать?!
– Родная, – Риан улыбнулся, – у каждого народа свои понятия о культуре.
Молча вытерла руки о скатерть… Бабушка за такое поварешкой по лбу бы наградила, мама хуже – стопку полотенец выстирывать всучила, в общем, чувствовала я себя… даже есть уже не хотелось. А Риан был голоден, и очень. Запеченная, видимо, только что на углях морская рыба, каша, поданная прямо с котелком, похоже, тоже так в печи и разогревали, брага, от запаха коей у меня слезы на глаза навернулись, и хлеб – огромный, пышный, для которого ножа нам не подали.
– Хозяин, – заметив выражение моего лица, позвал магистр, – топленого молока моей супруге.
Когда прислужницы скрылись на кухне, я поинтересовалась:
– А чье здесь молоко?
Вопрос не праздный – в Темной империи разнообразие молочных продуктов было великим.
– Тебе понравится, – заверил Риан и, отломив ломоть хлеба, водрузил его на тарелку передо мной.
Когда принесли кружку с коричневатым молоком, пить не хотелось, но едва я ощутила его аромат…
– Бабенка у вас бледненькая. – Хозяин гостиницы, принесший мне молоко, остался стоять у столика и умильно за мной же наблюдал. – Небось, пополнение ожидаете?
Я подавилась, начала откашливаться, а Риан-то:
– Ждем, как не ждать, тут дело такое – завсегда рады.
Адептка Академии Проклятий молча допила молоко и доела хлеб, потому что действительно вкусный, вроде простой и без изысков, даже пряностей не чувствовалось, но понравился. И молоко замечательное, ему тоже не нужны были вкусовые добавки, оно было замечательно само по себе, вот такое, какое есть.
Не нравилось мне тут другое – отношение хозяев!
– А вашей бабенке как, с ванной или таз подать? Ну, вам ванну, ясно дело, чай не мужицких кровей.
– Ванну, уважаемый, супруге моей, мне хватит и таза с водой. И поторопитесь, ночь к середине движется, не до разговоров! – Потом глянул на меня и ехидно добавил: – А супруга моя из столицы, знаете ли, там для рук рушники подают, вот и растерялась дикости местной.
Хозяин гостиницы испарился. К концу ужина перед нами вновь чаши с водой поставили, а для меня осторожненько еще и полотенце, цветами вышитое, и смотрели обе прислужницы с благоговением каким-то.
Я примерно так же поглядывала на магистра, Риан же попросту загадочно улыбался, медленно допивая брагу.
Тогда я еще не знала, что самое страшное потрясение ожидает меня в номере гостиницы.

* * *

– Это что? – стоя на пороге небольшой, но просторной комнаты, поинтересовалась я, указывая на огромную бадью, расположенную между дверью и постелью.
– Это ванна, родная. – Риан бережно подтолкнул меня и, едва я отошла, закрыл за нами дверь, отрезая от желающих сопроводить нас до спальни.
– Это ванна?! – переспросила я.
От последней, кстати, шел пар.
– Даже с водой, – невозмутимо сообщил магистр и, пройдя к постели, снял сапоги. А после, потянувшись к ремню на брюках, поинтересовался: – Что-то не так?
Что-то? Я стою, прижимая спящего котенка к груди, и молча, но очень возмущенно смотрю на лорда-директора.
– Ну мы же супруги, – нагло сообщил он, расстегивая ремень.
– А… – У меня дыхание перехватывало. – А можно мне в другую, я…
– Нет. – Магистр поднялся, повесил ремень на спинку кровати и направился ко мне.
Не знаю как, но я вдруг оказалась у двери, даже не поняв, в какой момент отошла к ней.
– Дэя, чего ты так боишься?
Риан подошел, отнял у меня котенка, опустил его на пол, а затем поманил пальцем кого-то… Из угла, приманенная магией, юркнула мышь. Сонный котенок в атаку бросился мгновенно. И почти сразу победил, а победив, присосался к тушке, отволок ее в уголок и там устроился спать… посасывая добычу и урча от удовольствия.
Я осталась одна, перед лицом магистра и ванной.
– Дэя, – низкий, волнующий голос и веселое: – Я могу отвернуться.
– А выйти?
– Издевательства над собственным лордом-директором запрещены законом Темной империи, – нагло ответили мне.
– А лордам-директорам над адептками издеваться можно? – спросила я, глядя на его обнаженный торс, потому что точно знала: смотреть в его черные глаза мне небезопасно – утону.
– Даже нужно. – Его рука коснулась моей щеки, нежно погладив. – Это делает учебный процесс… интереснее.
А я почему-то закрыла глаза… И когда он прикоснулся к моим губам, задержала дыхание. Но ничего не произошло. Взглянув на магистра из-под полуопущенных ресниц, заметила и его хитрую улыбку, и внимательный взгляд.
– Дэя-Дэя… – Ладонь вернулась на мою щеку. – Вот я тебя услышал, а ты меня когда слышать начнешь?
– Что? – сдавленно переспросила я.
Загадочная улыбка стала очень коварной, и, вновь склонившись ко мне, Риан прошептал:
– Ты преподала мне очень жестокий урок, родная. Весьма жестокий, но ты вынудила вспомнить – нельзя заставить женщину сделать что-либо против ее воли… И потому я не буду тебя ни к чему принуждать. – Ухмылка и коварное: – Ты сама захочешь. Всего. Это я тебе гарантирую.
Сглотнув, я все же рискнула спросить:
– И на чем основываются гарантии?
Сильные пальцы скользнули по щеке, обрисовали по контуру губы, спустились по шее и остановились на груди, там, где все быстрее билось мое сердце. Ответ оказался более чем красноречивым.
– Взгляд был твоей ошибкой, родная, – с улыбкой произнес Риан.
Его рука скользнула ниже, поймала мою ладонь, и, поднеся дрожащие пальцы к губам, магистр Темного искусства, не отрывая взгляда от моих удивленных глаз, бережно, нежно и чувственно поцеловал каждый пальчик… И я вдруг ощутила, что ноги меня больше не держат, а голова кружится так, что кажется, весь мир вертится в безудержном вихре вокруг нас, и я тону, просто тону в черных, чуть мерцающих глазах лорда Риана Тьера.
– В твоих глазах отражаются все Миры Хаоса. – Прижав мою ладонь к своей груди, магистр улыбнулся.
– Аа-а… – заговорить почему-то не получилось.
– Помочь с платьем? – провокационно вопросил лорд-директор.
– Вы моетесь первым, – решительно заявила я и, обойдя Риана, торопливо подошла к окну.
Приложив ладони к стеклу, долго стояла, не оборачиваясь, хотя плеск воды был испытанием для моего любопытства. Но в какой-то момент, поддавшись соблазну, я все же оглянулась…
Отвернулась мгновенно, пунцовая вплоть до кончиков ушей, потому как к моменту, когда я все-таки на это решилась, магистр стоял уже в брюках, вытирая полотенцем руки. И да – смотрел он как раз на меня!
– Адептка-адептка, – издевательски протянул лорд-директор, – вот уж не ожидал.
И главное, голос такой – довольно-торжествующий!
– Да я не… и… – На этом моя речь завершилась.
Риан расхохотался, так весело и заразительно, что я тоже невольно улыбнулась, а он, отсмеявшись, сказал:
– Поторопись, любимая, ночь не бесконечна, а нам бы еще выспаться.
– Ложись, – все так же глядя в окно, ответила я.
Постояла, пока не услышала скрип постели, а когда повернулась, Риан уже спал – спиной к ванне, то есть демонстративно сообщив, что подглядывать не собирается.
Нет, сразу мыться я не пошла, хотя от соленой воды волосы непривычно ощущались, и вообще желание смыть соль с кожи все нарастало. И все-таки для начала я обошла ванну с уже едва теплой водой, затем увидела, что оба больших полотенца лорд-директор оставил мне, использовав только небольшое, которое было предназначено для лица.
Разместив оба полотенца поближе к воде, еще раз пристально посмотрела на магистра – Риан спал. Грудь мерно вздымалась, никаких движений не было, и вообще, устал он сегодня, что совсем не удивительно. И я начала развязывать ворот платья, затем приступила к расстегиванию. Лорд-директор продолжал спать.
Махом стянув платье, я торопливо расстегнула белье и уже собиралась залезть в ванну, как услышала неожиданное:
– Осторожно, дно у них обычно скользкое.
Я юркнула в воду, поскользнувшись и все вокруг забрызгав! Забралась по шею и, вытянув голову, посмотрела на Риана – магистр спал! Мерно вздымалась грудь… в смысле, я видела плечо, но оно-то поднималось из-за вздымающейся груди… наверное.
– Риан, – тихо позвала я.
В ответ тишина.
«Скорее всего, просто услышал плеск воды», – подумала я и, взяв мыло, начала мыть волосы. Купаться вот так, в ванне, которая больше подходила по размерам лорду-директору, оказалось не слишком удобно, но я справилась быстро. Из воды поднималась настороженно и неотрывно глядя на обнаженную спину магистра – Риан спал.
Вороватым движением я прикрылась полотенцем, вылезла из ванны.
Вытираться не решилась, просто обернулась полотенцем. Вторым просушила волосы и только после вспомнила, что гребня у меня с собой нет. Прочесав волосы пальцами как могла, двинулась к постели, все так же поглядывая на лорда-директора. Не снимая полотенца, забралась под одеяло, некоторое время лежала, глядя на спящего Риана. Затем, повернувшись спиной к нему, под звук скрипнувшей от моих действий кровати закрыла глаза и поняла, что, кажется, засну сразу же, настолько изматывающим оказался день.
В следующее мгновение меня обняли и придвинули ближе, устраивая удобнее. Я улыбнулась, сил что-либо говорить не было, да и не хотелось. Мне нравилось ощущать, как бьется сердце Риана, чувствовать тепло его рук, груди…
И я, улыбаясь какой-то счастливой улыбкой, почти погрузилась в пески сновидений, как вдруг…
– Вы не поворачивались! – воскликнула я, приподнимаясь.
– Мм-м? – удивленно вопросили у меня.
Я развернулась к магистру – кровать скрипнула! Скрипнула! Совсем как тогда, когда он лег! Он… он…
– Вы же ко мне лицом лежали все время! – возмутилась я.
Наглая, коварно-ехидная ухмылочка и очень веселое:
– Дэя, счастье мое, мы спать будем?
Спать! Да я от возмущения весь сон растеряла!
– Вы… вы… Это иллюзия была, что вы спиной к ванне повернулись!
Риан даже отрицать не стал, ухмыльнулся еще наглее и, пожав плечами, ответил:
– Ты ведь тоже подглядывала.
– Я? – У меня слов не было. – Я только раз обернулась!
– Да? – Риан с силой уложил меня обратно, укрыл, снова обнял и сообщил: – Я тоже всего один раз повернулся. Просто уже больше не отворачивался. Кошмарных, любимая.
Лежу, сжавшись под одеялом, и спать уже совершенно не хочется!
– Дэя… – Магистр прижал к себе сильнее и прошептал, касаясь губами плеча: – Да спал я. Так устал, что даже на подглядывание за любимой девушкой сил не осталось, просто переживал, что ты поскользнуться можешь. Спи.
Некоторое время я лежала, перебирая пальцами край простыни, потом тихо спросила:
– Правда?
– Почти, – хриплым от сна голосом ответил лорд-директор.
Я вздохнула, возмущенно достаточно, и уже хотела высказать, что думаю по поводу «почти», как магистр тихо спросил:
– Почему ты такая?
– Какая? – удивленно спросила я.
– Скованная. – Риан погладил по руке. – Как река зимой – вся льдом окованная.
Я подумала и едва слышно прошептала:
– Не знаю… просто такая… северная.
– Приграничная. – Он сплел наши пальцы.
– Приграничная, – согласилась я.
– Но ведь и в Приграничье бывает весна, лето, теплая осень…
– Бывает. – Меня убаюкивал его голос.
– Почему же ты все так же льдом окована?
У меня не было ответа на его вопрос, просто не было.
– Однажды, – Риан прикоснулся губами к моему плечу, – одна маленькая девочка нашла в себе силы проклясть собственного лорда-директора. Ее глаза горели в тот миг, в них огонь пылал – огонь надежды, огонь веры, огонь силы… Твоей силы, любимая. И в последнюю ночь зимы в твоих глазах пылал огонь решимости и веры, веры в свои собственные возможности. И я понял, что не вправе погасить это пламя – твое пламя. Мог бы, но не прощу самому себе этого.
– Ты… пожалел меня? – срывающимся шепотом спросила я.
– Я себя пожалел, Дэя, себя в первую очередь, я бы себе этого никогда не простил.
И тишина заполнила гостиничный номер маленького прибрежного городка. Такая бесконечно теплая тишина, которая существует лишь между самыми близкими людьми… И тогда я призналась:
– После случившегося с отцом, после отвратительного поступка лорда Градака я себя… виноватой чувствовала. И грязной… и слабой… Я самой себе была отвратительна… – Магистр промолчал, и я была благодарна ему за это, именно его молчание позволило продолжить: – Я росла, запрещая себе даже думать о любви… Мои сестры, родные и двоюродные, мои подруги каждую весну становились похожи на цветы, а я… Я запрещала себе бегать на луг, водить хороводы, да и взгляд от земли на парней не поднимала… И лишь когда смогла поступить в Академию Проклятий, когда и с работой все устроилось, позволила себе мечтать. Изредка, по ночам, когда в таверне становилось мало посетителей, я мечтала о том, что в моей жизни появится кто-то сильный, кто увидит меня, кто услышит меня, кому я буду небезразлична… Лорд Шейдер Мерос казался мне именно таким. И я мечтала о том, что когда-нибудь он приедет со мной в Загреб, одним взглядом заставит Градака отказаться от своих притязаний, заставит замолкнуть тетю Руи, и, когда он будет рядом со мной, отец прекратит… Отец успокоится и начнет жить, а не…
Мне было тяжело об этом рассказывать, всегда тяжело оттого, что мечты разбиваются, и все же я продолжила:
– В то утро, когда лорд Мерос вызвался проводить меня, я шла рядом с ним и… И совсем не хотела, чтобы он оказался таким же, как лорд Градак… Но он поступил так же… А я, несмотря на то что стала старше, жила теперь в Ардаме и училась в Академии Проклятий, как та маленькая испуганная девочка сжалась и даже не смогла сказать «нет». Мне просто было очень больно…
Судорожно сглотнув, я вдруг тихо призналась ему и самой себе:
– Я люблю тебя… Люблю настолько, что, если с тобой что-то случится, я не смогу жить. – Риан сжал мою ладонь, протестующе сжал, но я продолжила: – Не хочу быть грязной, неправильной и испорченной в твоих глазах… Особенно в твоих глазах.
Вот я все и сказала, что могла и как могла, и, едва дыша, ждала… Хоть чего-то. Чего я совсем не ждала, так это едва слышных слов магистра:
– Дэя-Дэя… – А затем он стремительно поднялся надо мной, развернул, заставив лечь на спину, и, едва наши взгляды встретились, спросил: – Ты меня любишь?
Медленно краснею, и ведь только что сказала ему об этом, но повторить вот так, глядя в его глаза… И все же:
– Да, – прошептала я.
– А каким ты меня любишь? – задал неожиданный вопрос магистр.
Я с некоторым недоумением посмотрела на него, но Риан с моим молчанием был не согласен.
– Каким, Дэя? – и взгляд такой, требовательный.
– Каким? – переспросила я. – Нн-не знаю… Вопрос «каким» даже не учитывается… Любым… разным… просто таким, какой есть…
Магистр так нежно улыбнулся и уверенно произнес:
– Вот и я люблю тебя такой, какая ты есть. Любой. Сопоставь свои слова, сказанные о чувствах ко мне, со своими же опасениями и поймешь – они беспочвенны. Абсолютно. И я не перестану любить тебя и восхищаться тобой, если ты ответишь на мои поцелуи – напротив, для меня это маленькое, но признание в твоих чувствах. И мне нравится смотреть на тебя любую – в одежде или без, когда ты улыбаешься или в твоих глазах блестят слезы. Ты моя, ты моя настолько, что это иногда даже меня пугает, но ты часть меня, моего сердца, моей души и даже моих желаний. И ты навсегда – чистая, правильная и самая лучшая для меня, – он улыбнулся и лукаво добавил: – Даже когда нагло лжешь.
Я смутилась окончательно.
– Люблю тебя, – прошептал Риан, склоняясь к моим губам.

* * *

Тук. Тук. Тук…
Зевнув, я сладко потянулась, ощутила, как простынь соскальзывает, и мгновенно все вспомнила!
Тук. Тук. Тук…
Правда, не знаю, что было громче – стук моего сердца или стук в дверь. А еще я решила глаза не открывать!
Тук. Тук. Тук…
Я сжалась под тонким одеялом.
– Госпожа, вы вставать изволите? – раздался басовитый голос под дверью.
«Нет», – подумала я и открыла глаза. Первый мой взгляд был направлен на постель – Риана там не оказалось. Недоуменно осмотрев всю комнату, я поняла, что и здесь его тоже нет. Совсем.
Звук шагов по лестнице, и я услышала спокойный и властный голос магистра:
– Я приказал не будить.
– Тт-так… так день на дворе, – пробормотала все та же басовитая женщина.
– Что вам было непонятно в моем приказе?
Даже мне нехорошо от ледяного тона стало, а женщина попросту бросилась прочь.
В следующее мгновение открылась дверь. Не задумываясь, натянула одеяло по шею и поняла это, лишь увидев веселую улыбку лорда-директора.
– С добрым утром, – произнес Риан, входя и закрывая дверь.
– Добрым? – переспросила я.
– Здесь принято желать друг другу доброго утра, но я готов пожелать тебе сегодня и кошмарных и темнейших.
– И тебе всего кошмарного, – невольно улыбаясь, ответила я.
Пройдя к столу, Риан свалил на него с десяток свертков различной величины, из этой груды выбрал четыре и уже с ними подошел ко мне.
– Кошмарных. – Ласковая улыбка и такой нежный поцелуй.
– Темных, – ответила я, едва он остановился.
– А представляешь – и так каждое утро?
Почему-то я представила себе, как каждую ночь засыпаю в его объятиях, чувствуя теплое дыхание на своем плече.
– Ты покраснела. – Магистр рассмеялся и ласково добавил: – Мне нравится.
А затем стремительно полез во внутренний карман холщовой рубахи, вынул оттуда что-то, зажал в кулаке и вкрадчиво спросил:
– Госпожа Дэя Риате, ну а сейчас я могу называть вас своей невестой?
Натянув одеяло до подбородка, я задумалась, затем отрицательно покачала головой и напомнила:
– Вы, лорд Риан Тьер, меня уже супругой назвали.
Риан коварно улыбнулся, затем прозвучало:
– Ты сама об этом напомнила, любимая.
В следующее мгновение мой безымянный палец на правой руке украсил тонкий золотой ободок.
– С бракосочетанием вас, – посмеиваясь, поздравил он, целуя мою ладонь.
Я же подумала о вчерашнем представлении хозяину гостиничного двора, людях и людских обычаях и рискнула предположить:
– Здесь супруги носят такие кольца?
– Ага, – не стал отрицать магистр. – На меня наденешь?
И протянул такой же золотой ободок, но размером поболее. Аккуратно взяв колечко, повертела его, поглядывая на Риана, который с трудом сдерживал смех, явно в ожидании моих слов. Я решила не отставать от лорда-директора и с самым серьезным выражением лица вопросила:
– Лорд Риан Тьер, согласитесь ли вы стать моим мужем?
– Оо-о, – издеваясь, протянул он, – я не просто согласен, я этого практически жажду. – И нагло добавил: – Продемонстрировать?
– А где ответ на мой вопрос? – не поддалась я на провокацию.
Черные глаза сверкнули, однако улыбку магистр сдержал и с самым серьезным выражением лица начал… издеваться.
– Ох, адептка Риате, это так… неожиданно. Знаете, полагаю, я должен подумать… – Ухмыльнулся. – О моральном облике своих подопечных, которые, знаете ли, прогуливают лекции…
– Риан!
– И должен заметить, что прогуливают в весьма сомнительной компании…
– Вы в себе сомневаетесь? – просто не смогла смолчать я.
Широкая улыбка и такое ласковое:
– Ты меня восхищаешь, родная.
Чувствую, как краснею от смущения, и в то же время так бесконечно приятно видеть, как светятся нежностью ко мне его глаза.
– Кольцо, – напомнил Риан.
Я осторожно взяла его большую, широкую ладонь, а после медленно надела кольцо на безымянный палец. Ощущение было странное, состояние волнительное, и его руку отпускать не хотелось, а вот рассматривать и гладить хотелось, и сильно.
– Ты меня с ума сводишь, – прошептал Риан, стремительно и нежно целуя, затем резко поднялся и сообщил: – Одевайся, спускайся вниз, жду к завтраку.
И ушел, тоже очень стремительно.

* * *

Человеческая одежда разительно отличалась от принятой в Темной империи, у нас бы гномы за такие швы у портных все имущество отсудили! Одеяние представляло собой рубаху, расшитую красным орнаментом, и сарафан в пол, также с вышивкой, но там были просто цветы и листочки, а вот нижняя рубашка…
На какое-то мгновение я решила, что мне привиделось, но, вглядываясь в ровные стежки вышивки, с удивлением поняла – это схема с элементами оберега! Каждый стежок, вся схема и по рукавам, и у шеи, и даже по подолу – образовывали единую схему оберега! Чем-то напоминавшую тот оберег у ведьм, что был выткан в структуре их ковра! И я поняла, что мне нужна бумага, срочно! Но так как ее не было, я принялась изучать схему вышивки.
Говоря откровенно – я потеряла счет времени, ощущение пространства, да и все мысли, кроме одной – это обережная вышивка! Я такого до того ковра у ведьм никогда не видела, а здесь, похоже, она в ходу была. И рассматривая аккуратные стежки, сравнивая их с теми, уже изученными, я четко различала защиту от злых духов, от злого глаза, на гибель от стихий, от бесплодия даже! А еще от ран и ранений, почти одинаковые, но одна на внутренний поток, то есть усиление внутренней силы тела, чтобы заживление шло быстрее, вторая на внешний – чтобы нож отводила. И что самое поразительное – здесь не было магии, только знание и умение, и…
– Счастье мое, чем ты тут так увлеклась? – Теплые руки скользнули по обнаженным плечам.
Вот так и осознаёшь, что ты, завернувшись в простыню, стоишь, согнувшись, у окна и изучаешь в свете солнца вышивку на рубахе.
– Дэя… – отведя волосы со спины, Риан начал целовать обнаженную кожу, так нежно и очень приятно, – что случилось?
– Обережная вышивка! – Я развернулась в кольце его рук и, указав на рубашку, полюбопытствовала: – Откуда ты ее взял?
Удивленный взгляд на меня и задумчивое:
– Купил на рынке. Что-то не так?
– А почему ее? – не стала я отвечать на вопрос магистра.
Риан улыбнулся, загадочно так, руки его вновь скользнули по моим плечам, и волнующий голос тихо сообщил:
– У тебя кожа нежная, родная, а здесь холст грубый, я и выбрал рубашку из тонкого льна. – А едва он произнес эту фразу, уже решительно вопросил: – Так что с ней не так?
– Это обережная вышивка! – повторила я.
Судя по взгляду, магистр не понял, о чем речь.
– Обережная. – Я забралась на подоконник, так была хоть немного повыше. – Как у ведьм, понимаешь? – Он отрицательно покачал головой. – Эти символы, – вновь указала на орнамент, – схема, как у заклинаний защиты!
Риан молча взял рубашку, рассмотрел вышивку и произнес:
– Орнамент не лишен привлекательности, поэтому популярен среди местного населения, в таких рубашках практически все ходят, на мою посмотри.
Я хватанула магистра за рукав, вглядываясь в вышивку на его одежде. Здесь использовались три цвета: синий, защита от стихий – как же, городок у самого моря – вот от бури и ненастья защита, зеленый – от ранений случайных и не случайных, причем от случайных поболее защита была, а еще черный, путеводный, видимо, чтобы рыбаки всегда к берегу родному возвращались. Но! Одно большое «но» – здесь основные символы защиты выполнялись скорее подражательно и суть передавали лишь в общем, то есть такая рубаха владельца не оберегала, а моя – да!
– Посмотри, – я вывернула его рукав, указав на не слишком аккуратные стежки, узлы, обрывы нити. – То, что у тебя, это просто рисунок, орнамент, со смыслом, но без обережных свойств, а теперь сравни с моей!
И я вывернула рукав на рубашке, что Риан для меня принес.
– Стежки гладкие, один в другой перетекает – то есть сохраняется выплетаемый контур! Понимаешь?
Некоторое время лорд-директор молча сравнивал обе вышивки, затем хмуро произнес:
– Одевайся, пойдем завтракать.
– Завтракать? – Я соскочила с подоконника. – Какой завтрак! Идем в ту лавку, где рубашка куплена. Если эта мастерица сумела вышить такой оберег, значит, у нее есть эти древние знания, понимаешь?! Даже у ведьм нет, а у нее есть! В лавку нужно!
Магистр тяжело вздохнул, а затем одним резким движением стянул с меня простынь. Я вскрикнула, скорее от удивления, чем от испуга, а Риан склонился к моим губам и угрожающе произнес:
– Понимаю, любимая. Но меня понять постарайся – я голоден, очень. Во всех смыслах. Одевайся.
Но рубашку на меня натянул сам, после демонстративно отошел к окну и, скрестив руки на груди, приготовился к ожиданию.
– А… ты… ты… – Но в итоге я решила, что высказаться по поводу его поведения успею потом.
И, торопливо надевая сарафан с широкими, во все плечо, лямками, я рассуждала вслух:
– По сути – эта рубашка бесценна. – Риан искоса взглянул на меня, усмехнулся лишь уголками губ и вновь отвернулся к окну. – Я не шучу! Она и от ножа убережет, и от проклятия, и даже от бесплодия.
– Мне уже нравится, – ехидно вставил магистр.
Осознав, что сказала, я покраснела, но даже смущение не способно остановить вставшего на путь истины адепта Академии Проклятий.
– И что меня поразило – она не только оберегает. – Я села на постель и начала надевать чулочки. – То есть оберег у ведьм обладал еще и уничтожающими символами – так каждый ступивший на их ковер-оберег со злыми намерениями просто сгорал в один миг. – На меня теперь смотрели с некоторой заинтересованностью. – Именно вот то, периодически повторяющееся плетение, я и начертила в конторе на полу, именно это и уничтожило каррага!
Риан дождался, пока я соизволю обуться, после чего стремительно подошел, подхватил на руки и понес меня нечесаную вниз. Вскрикнув в момент подхватывания с постели, я вновь отвлекалась от происходящего, продолжая свою мысль:
– Понимаешь, в этой вышивке много схожего с нашим искусством наложения проклятий, действительно много, и… – Примолкнув на мгновение, когда Риан начал спускаться по лестнице, я уже шепотом продолжила: – У меня есть предположение, что это связано с магическим наследием тех древних магов, что когда-то жили на завоеванной темными территориях.
– Наследие или наследники? – поинтересовался магистр, поставив меня на ноги.
– В первом уверена, по поводу второго – выясним!
Тихо рассмеявшись, Риан повел меня к столу, уже накрытому, и задумчиво произнес:
– Как же ты мне меня самого напоминаешь… лет так пятнадцать назад.
– Да? – Но эта информация была мгновенно забыта. – Нужно найти вышивальщицу, найти обязательно! Сомневаюсь, что она по памяти вплетала обереги, скорее всего, существуют книги, передающие знания из поколения в поколение.
– А если книг нет? И знания передавались от матери к дочери? – Магистр властно усадил меня за стол, заставил взять чашку с чаем в одну руку и булочку во вторую, после чего скомандовал: – Ешь!
– Да какая еда? – возмутилась я. – И, кстати, книга должна быть! Ты просто не понимаешь, такие знания устно невозможно передать! Это же схемы! Точнее то, что выглядит как схема в одну строчку, – она же для того, чтобы объяснить суть, страницы на три расписана будет! И…
И тут к нашему столику подошел хозяин гостиницы, с поклоном передал что-то магистру, а мне с благоговением:
– Утра доброго, почтенная госпожа.
– Темны… – начала я, осеклась и тут же исправилась: – И вам всего доброго, уважаемый.
Уважаемый ушел, странно на меня поглядывая. А я, как-то запоздало вспомнив, где мы находимся, начала осматриваться, завтракая в процессе. В свете дня обеденный зал казался совсем иным, нежели вчера. Деревянное строение, толстые выбеленные балки, связки лука, чеснока, грибов и яблок служили своеобразным украшением. На окнах – короткие занавеси с уже знакомым орнаментом – да, здесь обережные вышивки в ходу были. Забыв о завтраке, я торопливо подошла к ближайшему окошку, присмотрелась – от сглаза, от безденежья, от лихих людей. И вот эта занавесь тоже была сделана мастерски, с соблюдением всех потоков вплетаемой энергии, и…
– Родная!
– Да иду я, иду, – ответила, даже не двигаясь с места, потому как еще один символ я расшифровать не смогла и сейчас водила по нему пальцем, пытаясь все же разгадать значение.
Странный символ, я таких больше не видела.
– Барынька, чай, вышивкой интересуетесь? – Хозяин гостиницы, радушно улыбаясь, подошел ко мне.
Я оглянулась и только сейчас, раньше-то я его не разглядывала, увидела медальон с тем же самым знаком, что оказался незнакомым мне в вышивке. И этот тоже был вышит да медным ободом, размером с монетку, зажат. И нить вышивки красной была, а сама медь грубой выделки, в отличие от филигранности символа.
– Какой у вас медальон красивый, – заметила я.
– Оберег-то? – Мужчина ласково погладил украшение, не касаясь нити, а только по ободку.
– Да. – Я продолжала с интересом разглядывать изделие. – А оно что-то означает?
– Это-то? Ну так это чтоб деньги в доме не заканчивались, довольствие, значит, чтобы к рукам текло, от рук не отходило.
Деньги! Поверить не могу! Я все о чем-то высоком думала, а тут просто деньги. И мне бы получше рассмотреть, но чувствую, не позволит хозяин, никак не позволит, гномы и те в денежных вопросах суеверные, чего уж о людях говорить.
– А где такое приобрести можно? – решила я продолжить разговор.
– О-о, тут, барынька, дело такое, – хозяин мне рукой на наш столик указал, демонстрируя, что разговор там будет. Пришлось смириться, пройти, под недовольным взглядом Риана сесть на свое место и жадно ждать, пока владелец гостиницы решит какой-то вопрос с двумя другими посетителями в этом пустом зале и к нам подойдет. Подошел он вскоре, стул взял, сел напротив меня, да и начал рассказ:
– Тут дело в чем, барынька, с оберегами оно как – купить можно, да будет он тот ли?
Я понимающе улыбнулась.
– То-то и оно, – продолжил мужчина, поглаживая бороду. – Сильны обереги у жрецов Яреня.
– Бог солнца, – пояснил для меня Риан.
Я кивнула обоим, хозяин гостиницы продолжил:
– Да не сами они делают, волхвиц Забытого искать надо.
– Не спрашивай, – вставил магистр.
Снова киваю и готовлюсь внимать дальше. Мужчина рад был рассказать:
– А они деньгами не берут, им отдай самое дорогое – дитя али любимого человека, часто еще волосы берут, если девочка в доме есть. Да тут дело такое – отдашь волос, и сама малютка, как подрастет, к ним уходит.
– Ох… – потрясенно пробормотала я.
– Ничего я не отдавал. – Хозяин довольно прищурился. – Забрал я у них жену свою любимую, полюбил и забрал, вона как. А уж теща для меня расстаралась, оберег вот на свадебку подарила, занавеси к родинам первенца и, как поведется, деткам подарки завсегда полезные, обережные, к именинам-то. Да жаль, померла прошлым годом-то.
И такая печаль во взгляде промелькнула.
– Хорошая теща была, – продолжил он с тяжелым вздохом. – Как совет надобен, сразу к ней, все честь по чести объяснит, а коли с женой-то не сладим, никогда не вмешивается, все говорила – сами заварили, сами хлебайте…
Магистр во время разговора ел кашу с рыбной подливой, но вдруг отложил ложку и хмуро спросил:
– Померла? Волхвица? Так ты не стар, жена, стало быть…
– Меня моложе, – вставил хозяин.
– Так моложе… – Чуть призадумавшись, Риан добавил: – Волхвицы, как и ведьмы морские, в силу родами входят, да стараются пораньше с этим справиться, значит, родила она к восемнадцати, вряд ли позже. Жене сколько?
– Двадцать девять годков.
– Значит, теще твоей на момент смерти и пятидесяти не было… – Мне не понравилось выражение на лице магистра. – Волхвицы по сто – сто двадцать лет живут в здравии, болезни им не страшны, в буквальном смысле стороной обходят. Как же так случилось?
Пожав плечами, мужик с неохотой проговорил:
– А кто ж его знает, жрецы карой Яреня назвали, да только когда святилище сгорело, тещи-то моей там не было, у нас гостевала, да так у нас и померла, словно дыхание у ней кончилось.
Некоторое время мы сидели и потрясенно молчали. Я, переводя взгляд с магистра на хозяина гостиницы, сам хозяин, утирающий скупые мужские слезы, и магистр, сжимающий медную кружку… И та сжималась. Опомнился Риан, лишь когда на его руку чай хлынул.
– Дэя, нам пора. – Он стремительно поднялся.
Торопливо схватив печенье, я быстренько его надкусила, чай допила и все с тем же печеньем подскочила с лавки.
– Доешь, – прошипел магистр.
Села, доела, еще и молоком запила, а хозяин гостиницы тихо так сказал:
– А уважаемый господин часом не из разбойного люда?
Я подавилась, Риан просто с удивлением взглянул на мужчину.
– Ну так за волхвиц-то вы расстроились, а они, известное дело, морским-то разбойникам от водяных знатно помогают… А еще вчера без кошеля пришли, поутру золотыми расплатились, и слово у вас с делом не расходится, и вона вы какой молодец – барыньку-то себе грамотам обученную взяли, да еще из столицы. Чай, уворовали девоньку-то?
Весело взглянув на меня, Риан с самым серьезным выражением лица подтвердил:
– Украл, врать не буду.
– Когда это? – не удержалась я.
– Подрастешь, поймешь, – посмеиваясь, сказал хозяин и тоже поднялся. – Вы, господин, как уезжать соберетесь, морем-то не советую через залив, каррагов много стало, на суда нападают, разбойные-то в первую очередь рвут. Дорогой оно безопаснее.
– Спасибо тебе за добрый совет, почтенный. За стол обильный, за кров надежный.
– Завсегда рады. – Хозяин поклонился.
– В номере котенок остался. – Риан обошел стол, взял меня за руку. – Он у нас нервный, так что накажи в комнату не заглядывать.
И мы покинули гостиницу.

* * *

Яркое солнце почти ослепило, теплый соленый воздух вмиг растрепал волосы, и потому я шла за магистром, на ходу заплетая неаккуратную косу, и все никак не могла понять двух вещей. Нет, про «украл» я потом спрошу, а вот слова хозяина гостиничного двора меня заинтересовали.
– Риан?
– Мм? – магистр приобнял за плечи.
– А почему ты молодец, если у тебя супруга грамотная? – Действительно интересно было.
– Видишь ли, родная, тут так принято – если жена хорошая, значит, муж молодец.
– А если жена плохая?
– То жена плохая, – со смехом ответил он.
– Это как? – не поняла я.
– Просто.
И так как я косу уже доплела, лорд-директор, взяв меня за руку, повел за собой, ускорив шаг.
Некоторое время мы молча шли по пустынной по причине зноя дороге, мимо деревянных домов, закрытых лавочек и свободно бегающих домашних уток, но я все же одного не понимала.
– А если муж хороший?
– То муж хороший, – последовал веселый ответ.
– А если муж плохой? – не унималась я.
– То жена очень нехорошая женщина, такого мужика испортила. – Риан рассмеялся, подхватил меня на руки и вот теперь пошел действительно быстро. – У каждого свои представления о браке, Дэя, здесь вот такие.
Недоуменный взгляд на магистра, и он стал еще более недоуменным, едва Риан весело спросил:
– А я хороший муж? – И улыбка такая хитрая-прехитрая.
И я смотрю в его черные глаза и понимаю, что утонула в них безвозвратно и с каждым взглядом погружаюсь все глубже…
– Самый лучший, – едва слышно прошептала я.
Магистр остановился, резко выдохнул, задумался, а затем осторожно спросил:
– Правда? – Я кивнула, не зная, что далее последует коварный вопрос: – И ты согласна сегодня же стать леди Тьер?
Нет, ну вот если в этом контексте рассматривать…
– А почему тебя так смерть волхвицы встревожила? – стремительно перевела я тему.
Нехороший такой магистров прищур и явно недовольное:
– А на вопрос ответить?!
– Так отвечайте, – сама не могу понять, почему я сейчас так нагло и явно в стиле дроу улыбаюсь.
Риан возобновил движение, причем шел он стремительно, затем остановился, опустил меня, взял за руку и, шагая уже неспешно, произнес:
– Волхвицы народ особый, – хитрый взгляд на меня, – чем-то приграничных женщин напоминают.
– Это чем же? – Я обошла стайку ленивых уток, которые сидели на дороге и подниматься отказывались.
– Тоже вопросом на вопрос отвечают, – поддел меня лорд-директор.
– Этому мы у темных лордов научились, – весело ответила я. – И тему переводить тоже.
Он улыбнулся в ответ, а я… а я стремительно подошла, обняла его удивленное таким поворотом событий лицо ладонями, приподнялась на носочках и прижалась к его губам. Мне так хорошо было и так светло и радостно тоже. И когда магистр подхватил меня и закружил на вытянутых руках, я вдруг поняла, что давно в нем утонула, но не жалею об этом ни капли. А в стеклах домов отражалась иллюзорная супружеская пара, в которой оба с нежностью смотрели друг на друга, – да, наш маленький праздник остался незамеченным, потому что он был только наш.

* * *

– А почему на улицах так безлюдно? – поинтересовалась я, когда мы уже просто шли по городу.
– Обед, все отдыхают. – Риан держал мою ладонь как-то по-особенному, поглаживая пальчики при этом. – В основном городок населяют рыбаки, они спят перед вечерним клевом.
– Забавно… – Я шла, а хотелось или бежать, или подпрыгивать, никогда не была такой счастливой. – У нас рыбачат только дети да юноши иной раз, но чтобы мужчины…
– В Приграничье крупной рыбы в реках и озерах нет, за этим следят строго, – помрачнев, произнес Риан.
– Почему?
– Видишь ли, счастье мое, – он невесело усмехнулся, – там, где крупная рыба, там и крупные хищники, которые этой рыбой питаются. А хищники в Приграничье в основном…
– Нежить.
– О чем и речь, поэтому водяные строго следят и за количеством рыбы, и за ее размерами. К тому же у нас договор с русалками, – напомнил лорд-директор.
И пока я размышляла над его словами, мы подошли к единственному месту, откуда слышался шум бойкой торговли, досужих разговоров и вопли: «Бублики, кому бублики».
– Хочешь бублик? – поинтересовался магистр.
– Н-нет. – Я, запрокинув голову, рассматривала огромную скалу, нависающую над местом, где, по-видимому, и проходила рыночная торговля.
– Пряник?
– Тоже нет… Риан, а почему рынок именно здесь?
– Не так жарко, – весело ответил он.
– Да вроде и не особо жарко, – заметила я.
В следующее мгновение зной охватил. Жарко стало настолько, что захотелось снять и рубаху, и сарафан, и… Тут вновь температура вернулась к прежнему состоянию.
– Ты же не думала, что я позволю тебе бродить под палящим солнцем совсем без защиты? – Лорд-директор улыбнулся. – А вообще здесь действительно очень жарко, потому-то и рынок расположен в тени Гориги. Так что по поводу пряника?
Я улыбнулась, моя улыбка нашла отражение на его губах, мне было так хорошо.
– Не до пряника? – догадался магистр.
Кивнув, я утянула его по дороге вниз, к этому самому рынку.
Едва мы спустились по склону, ощущение морского воздуха стало сильнее. Было влажно, даже, наверное, сыро, словно мы входили в пещеру. И как-то незаметно мой порыв бежать навстречу приключениям угас сам по себе, и теперь я шла даже чуть позади Риана.
– Я уже был здесь утром, – скрывая улыбку, сообщил он.
– Было так же? – почему-то спросила я.
– Как? – последовал вопрос.
– Жутковато, – описала я свои эмоции.
– Мне сложно видеть мир твоими глазами, любимая, – признался магистр. – Для меня жутко – это скорее нечто любопытное, что было бы интересно исследовать. Но утром мне здесь любопытно не было.
– А сейчас? – осторожно поинтересовалась я.
– В свете обнаружения тобой обережной вышивки? Крайне любопытно.
Мне тоже стало очень любопытно, и я опять едва ли не бежала, поспевая за широкими шагами магистра.
Вообще, наверное, все рынки похожи один на другой – стоят торговые ряды, народ гуляет кто просто так, с важным видом на товар поглядывая, кто быстро и сноровисто стремясь закупиться быстрее и домой возвратиться. Торговцы расхваливают товары, разносчики призывают отобедать на ходу, разношерстная братия носильщиков гарантирует быструю доставку домой и покупателя, и покупок. И здесь тоже был самый обычный базар, разве что разносчики понаглее, продавцы ленивее – редко какой лавочник о своем товаре рассказывал, продавцы все больше сидели и бумажными веерами обмахивались.
– Самые лучшие рынки – в Хаосе, – вдруг произнес Риан. – Обязательно там побываем.
– А что там? – следуя за магистром и разглядывая разложенные на кожевенном ряду ремни, пояса, пряжки и жилеты, спросила я.
– Узнаешь, – последовал загадочный ответ, и лорд-директор свернул в следующий ряд.
Ткани, ткани, ночнушки, рубахи и вновь ткани. Я шла и задумчиво рассматривала как торговцев, в основном мужчин, и все они бородой отличались, так и товар – в основном грубый лен да хлопковую пряжу. То ли здесь иных тканей не ведали, то ли просто не в ходу они были. Из готовой одежды продавалось в основном исподнее и расшитые обережным орнаментом рубашки, готовых платьев, костюмов, плащей здесь не было. Как не продавалась и одежда черных цветов – все видела, а черной, даже просто ткани, на прилавках не имелось.
И тут я услышала скрипучий голос:
– Зло! Зло идет, по миру расползается, по свету разлетается! Придет в эти земли темный император, Черные всадники предвестниками беды станут, да пожрет император детей ваших, жен да дочерей в полон уведет, отцов и дедов поизведет! Истинно слово мое!
Орала все это страшная сгорбленная старуха, потрясая крючковатыми пальцами правой руки, левой она на клюку опиралась. И взгляд такой безумный, жуткий.
– Кому вы нужны, – едва слышно прошипел вдруг магистр. – С отцами, дедами и дочерьми!
Я невольно улыбнулась и тихо спросила:
– А зачем императору понадобились бы отцы и деды?
Риан остановился, на меня посмотрел, потом на полоумную бабку, вокруг которой собирался народ, дети плакали, глядя на нее круглыми от страха глазами, мужики сурово молчали и кивали в знак согласия, а женщины, утирая слезы, подходили и складывали к ногам кто деньги, а кто еду.
– Сейчас и спросим, – принял неожиданное решение магистр.
И, оставив меня стоять посреди торгового ряда, направился к старухе.
Как только Риан отошел от меня на три шага, высокий темный лорд исчез, и теперь я видела не менее высокого и широкоплечего местного мужика с русыми локонами, светлой кожей и даже бородой! А когда Риан обернулся, поняла, что глаза у него теперь голубые, а черты лица грубее и вместе с тем добродушнее стали – нос утратил остроту, присущую темным аристократам, лоб стал у́же, даже скулы не его. В общем, узнать великолепного лорда Риана Тьера в этом могучем жителе приморского городка было бы невозможно.
– Грядет, грядет зло! – продолжала орать старуха.
Голос у нее был хоть и скрипучий, но громкий, впрочем, предвестие грядущего ужаса перекрыл невинным тоном заданный вопрос:
– Уж прости, почтенная ведунья, да позволь вопрос задам, мудрейшая. Так пошто темному-то злыдню невмиручему отцы наши да прадеды?
И старуха умолкла, оборвав выступление на «пожрет он ваших детушек», развернулась всем корпусом к магистру и уставилась на него непонимающим взором.
– А и правду мужик говорит, – отозвался седобородый рыбак. Почему рыбак – да потому что красные сапоги у него в чешуе рыбьей были полностью.
– И то верно. – Молодой плечистый парень тоже решил высказаться. – Ну бабы знамо дело зачем.
Все мужики заржали, иначе и не скажешь, даже кентавров посрамили, те смеются тише и менее оскорбительно.
– Ну детей-то пожрать, тоже ясно, – снова парень. – А старых-то дедов к чему приспособить?
И все призадумались.
– Горе идеть! – заорала старуха. – Зло великое, а вы-то?!
И вот тут я узрела истинно коварную темнолордовскую улыбку на простоватом лице магистровской иллюзии, а затем Риан вкрадчиво произнес:
– Так сама, почтенная, тут давече вещала: «Отцов и дедов поизведет». Вот ты нам и ответь – на кой темному императору старики сдались.
И сказано это было так, что в толпе тут же послышалось:
– Да-да, пущай скажет!
– На кой деды ему?
– Сказала первое слово, второе говори!
И много чего еще в подобном духе, а лорд Риан Тьер мягко отступил и покинул толпу, не привлекая к себе внимания. И вскоре, вновь взяв меня за руку, прислушивался к им же спровоцированному происходящему.
– На ремни кожаные поизведет! – заорала старуха. – На плети смертоубийственные!
Но ее отчаянный вопль был воспринят с деловой точки зрения.
– Ты это, погодь, – начал кряжистый мужик в красной рубахе и, поглаживая бороду, продолжил: – На ремни, говоришь? Не, эта кожа дрянь дрянью, ужо поверь мне, Тругу-кожевеннику.
И все зашумели, поддерживая мужика.
– На мясо! – выдвинула предположение вещунья.
– Кому оно надо, мясо-то такое, – заговорила одна из женщин. – Солью морской провоняное, брагой пропитанное, куревом изведенное. На потраву только, мясо-то это!
Бабка перестала горбиться, встала ровно, горделивую осанку демонстрируя, руки на груди сложила и как рявкнет:
– Хватит!
Все примолкли.
– А почто, ежели на удобрения? – воскликнул какой-то ребятенок.
И понеслось по новой. Предположения, опровержения, коммерческие идеи даже, а потом прозвучало:
– Темный-то не дурак, очень ему нады деды да прадеды!
– Да и города наши с весями, почитай, своих территорий немерено!
Тихо рассмеявшись, Риан повел меня дальше, а позади шумела и гудела человеческая толпа, выдвигая предположения одно другого забавнее. И вот было мне очень интересно:
– Риан?
– Да, родная.
– А почему у нас на площадях никто не призывает готовиться к горю страшному?
– А что, у нас населению заниматься больше нечем? – весело спросил магистр. – Где ты видела гнома-кожевника, который с умным видом будет битый час полоумную бабку слушать?
Нигде, это точно, гномы свое время берегут, остальные, впрочем, тоже.
А потом мы свернули и вышли к лавочке, над которой висели несколько вытянутых расшитых полотенец, и вход преграждала занавесь, тоже обережной вышивкой украшенная.
– Ну вот и место покупки твоей рубашки, – сообщил Риан то, что я и так уже отчетливо поняла.
– А занавесь другая мастерица вышивала, – прошептала я, разглядывая.
– Утром ее не было, – сообщил магистр.
Мы переглянулись.
– Входить безопасно? – едва слышно спросил Риан.
Я, не отпуская его руки, подошла ближе, присмотрелась – что ж, рисунок был мне знаком. Он точь-в‑точь повторял ту схему, что я впервые увидела у ведьм Василены Владимировны, – оберег был древним, сработанным на совесть и опасным.
– Лично я отчетливо вижу магию, характерную для ведьм Седьмого королевства, – все так же тихо сообщил магистр. – По сути, мне она не опасна, если бы не одно «но» – отлив темно-фиолетовый, значит, я вижу не полную картину. Что видишь ты?
Видеть-то я многого не видела, но одно поняла четко.
– Мы не сможем войти, пока нам не позволят.
– Для меня войти не проблема, но сомневаюсь, что после этого обитательницы лавки смогут остаться в живых, – предельно честно ответил Риан. И, повысив голос, позвал: – Хозяйка! Эй, почтенная!
В лавке было тихо, затем мы услышали:
– Коли намерения добрые – приложи ладонь к косяку дверному, коли злые – уходи подобру-поздорову, путник.
Недолго думая, я потянулась прикоснуться к светлому дверному выступу, но мою ладонь стремительно перехватил Риан, а после зло прошипел:
– Ты что творишь?!
– Так у нас намерения добрые, – пояснила я.
– А у них? – задал резонный вопрос магистр.
Вот об этом я не подумала.
– Ты проклятийник, родная, и как адепт Академии Проклятий опасности не видишь, а я маг – мне хорошо известно, что большинство боевых заклинаний активируются прикосновением жертвы. На будущее – не касайся того, в безопасности чего ты не уверена!
Просто молча кивнула в ответ. Риан завел меня к себе за спину и, снова повысив голос, произнес:
– У вас два варианта – вы убираете оберег и мы входим либо я взламываю защитный контур.
Он произнес это так, что даже тот, кто никогда не слышал о лорде Риане Тьере, поверил бы сразу. Они тоже поверили. Дрожащая женская рука показалась за занавесью, и оберег был снят.
Нашему взору открылся вход в лавку, красный коврик у двери.
– Убрать! – приказал магистр.
Средних лет женщина в белой рубахе и сером льняном сарафане наклонилась, убрала и ковер. Только тогда Риан вошел в лавку, я следом за ним. Лавка казалась самой обычной – стойка торговая, полки с тканью и уже расшитыми рубахами, две перепуганные торговки, одна юная совсем, вторая средних лет – явно мать и дочь, слишком уж похожим был взгляд голубых испуганных глаз, да носы курносые у обеих.
– Отчего ж утром впустили, а к полудню мне угрожать пришлось? – ледяным тоном спросил Риан.
Ответила мать:
– Так утром маменька была, она вас как в начале ряда заприметила, сама все обереги убрала, да все радовалась, что вы к нам зашли, а после строго-настрого пускать незнакомых не велела, да и ушла.
– Куда ушла? – последовал очередной вопрос.
– Не сказала…
Пауза и магистр продолжил:
– А почему так радовалась, что меня заманила?
И как-то совсем неожиданно раздался тихий и тоже очень властный женский голос:
– Отблагодарить тебя хотела, темный лорд. Тебя и избранницу твою.
Меня мгновенно окутало странное мерцающее пламя, так что обернувшаяся к выходу я ничего и не увидела, зато услышала:
– Зря оберегаешь, не причиню я вреда.
Темные лорды всегда отличались недоверчивостью, так что пламя усилилось.
– Спалить не боишься? – насмешливо вопросила женщина. – Чистокровная она у тебя.
– Знаю, – спокойно ответил Риан. – Только на тебе, волхвица, черная петля… И тот, кто за тобой следует, очень опасен. Для чистокровных людей особенно.
В следующее мгновение пламя расширилось, и рядом со мной оказались те самые две насмерть перепуганные торговки и одна одетая в синее платье седовласая женщина.
– Темных вам, – пробормотала я.
– И… и тебе, – ответила волхвица.
И вдруг раздался жуткий вой!
Торговка постарше побелела и свалилась бы в обморок, но мы успели ее поддержать, а волхвица наградила пощечиной, и женщина пришла в себя почти сразу. А потом мы просто стояли, переглядываясь и прислушиваясь. Но было тихо… очень-очень тихо, а еще мешал что-либо расслышать гул оберегающего нас пламени.
Некоторое время я молчала, а после не выдержала.
– Риан! – мой крик, казалось, утонул в реве огня.
Но магистр услышал, и раздалось его спокойное:
– Все хорошо, счастье мое.
Меня эти слова почему-то не успокоили, лорд-директор, видимо, понял, поэтому добавил:
– Он только для чистокровных людей опасен.
Я ничего не поняла, но, побелев от услышанного, в обморок повалилась волхвица, мы с младшей торговкой уже привычно подхватили, а старшая радостно вернула должок в виде пощечины. Жаль, волхвица в себя так быстро не пришла, и держать ее пришлось довольно долго, пока огонь не схлынул.
– Весело вам, – заметил подошедший Риан, отобрал волхвицу и отнес к лавке под окном. Уложив, приказал торговкам: – Воды принесите.
А я в этот момент взглянула на пол у двери… где жалкой горсткой пепла осталось какое-то мне неизвестное существо… Но я смотрела не на пепел, а на черную руку с крюкообразными пальцами и черными же заточенными когтями…
– Прости, не заметил, – произнес Риан, и крючковатая конечность вспыхнула огнем… чтобы тоже осыпаться пеплом.
– И что это было? – с содроганием спросила я.
– Верух, – ответили мне. – Низшая нежить.
– Ничего не поняла, если честно, и название слышу впервые, – призналась я.
– Мм-м… сложно объяснить, потом покажу. У Эллохара в школе осталось десятка четыре, он ими первокурсников пугает, – сообщил магистр.
Появились торговки, принесли воду… обе. Старшая с перепугу облила волхвицу из обеих кружек. А воды там было предостаточно…
– Да чтоб вас деньги стороной обходили! – взревела несчастная и уже мокрая, подскакивая с лавки.
«Нужно будет Юрао рассказать – он проклятие явно оценит», – подумала я.
Однако в дальнейшем подобных высказываний не последовало, потому что волхвица увидела магистра и в следующее мгновение хриплым и дрожащим от волнения голосом потрясенно прошептала:
– Вы спасли нас… вы…
Риан поморщился и прервал начавшиеся благодарственные излияния недовольным:
– У меня мало времени и много вопросов.
И не знаю почему, но я не выдержала и спросила:
– А у вас есть книга?
– Какая? – волхвица посмотрела на меня.
– Со схемами обережного плетения, – пользуясь тем, что магистр не вмешивается, пояснила я.
– Есть, – ответила женщина и вдруг улыбнулась.
Не минуло и десяти минут, как я сидела за столом с вожделенным талмудом в сером кожаном переплете, оплетенной берестой тетрадью и карандашом. За тем же столом с чаем и ароматными рыбными пирожками устроились и магистр с волхвицей и, едва обе торговки вышли, повели свой неспешный разговор. Я изредка прислушивалась, но в основном попросту переписывала схемы заинтересовавших плетений.
– …Так сразу увидели, кто я? – задал очередной вопрос Риан.
– Над дверью оберег истины, – ответила женщина. – Как вы вошли, так личина и спáла, а вышли – вновь вернулась. Вам невдомек, а мне глаза открыло.
У меня сердце так и замерло! Вскинув голову, я нагло прервала их разговор насущным вопросом:
– А если в теле душа иная, оберег истины это показать сумеет?
Риан с улыбкой взглянул на меня, женщина, напротив, призадумалась, и ответ ее меня не обрадовал:
– Возрожденных-то? Да нет, не покажет, жизнь истинна, возрожденный истинен.
– Жаль, – откровенно расстроилась я и вернулась к книге.
А они вернулись к разговору.
– Так значит, вы мою истинную сущность в лавке разглядели. Почему же тогда ваша работница сообщила, что вы меня увидели раньше и обрадовались, едва в лавку вошел?
Волхвица замялась, но ответила честно:
– Мужчина вы видный, красивый, а то, что маг, оно каждому знающему видно – энергии в вас много. – Я оторвалась от книги, мне про магистра слушать нравилось, но, откровенно говоря, удивил виноватый взгляд женщины. А та явно свою вину чувствовала, и дальнейшие ее слова объяснили почему: – Тут вот в чем дело, темный лорд, у меня внучка без жениха осталась, страдает очень, а вы мужчина видный, да красивый, решительный такой… Мне многого не нужно – оберег верный, да обратили бы вы внимание на Жееру, а там, думаю, сладится…
И еще один виноватый взгляд на меня! А у меня от возмущения просто слов нет! Риан просто молчал и, улыбаясь, на меня поглядывал. Вот его улыбка мой пыл и остудила.
– А как вошли, тут и увидела, чьих кровей, чьего племени, – продолжила волхвица. – Растерялась сразу, а как вы нужную рубашку описали, так и признала. Жееру мою с ведьминского острова спас темный лорд, да при нем еще девушка была человеческая. Темный лорд да обычная девушка – вторых таких нет, это я сразу поняла, оттого и рубашку продала вам не простую, а ту самую, что для внучки расшивала. Уж думаю, хоть так отблагодарю, коли словами не получится, ведь признаться в том, что вижу вас истинного, я не решилась бы.
Пауза и виноватое:
– Вы простите меня, почтенный, да кольца-то поутру не было…
Риан просто улыбнулся ей и весело подмигнул мне. Издевается ведь, да еще так явно, но меня вдруг другой вопрос заинтересовал:
– Простите, но ведь с острова всех мужчин вывезли, – напомнила я.
– Жеера измены не простила, – тихо ответила волхвица.
Девушку было жаль, мне жаль, а Риан все с другой стороны видел.
– А как вы это допустили? – требовательно вопросил он.
– Ее поездку на остров? – уточнила женщина, тяжело вздохнула и пояснила: – Не ведала я. Иначе не допустила бы. Да сбежали оба, вечной любви желали, ведьмами освещенной… Дожелались.
Мне вдруг почему-то вспомнилась та рыженькая девушка, которая присоединилась ко мне по пути в храм ведьм, и ее злость на жениха, и обещание ведьмой стать. На этом мои мысли по поводу случившегося закончились, и я вновь вернулась к книге. А вот для Риана разговор только начинался.
– Что случилось с главным святилищем? – тон холодный и требовательный.
Волхвица тяжело вздохнула и начала рассказывать:
– Года так полтора назад у жрецов Яреня странное что-то началось. Мы не сразу и смекнули, только заприметили, что за оберегами к нам жрецы больше не ходоки, да все выше забор вокруг храмов Яреню ставить стали.
– И это вас не насторожило? – язвительно поинтересовался магистр.
– Поначалу нет, – женщина вдруг сгорбилась, – а потом… Не к кому нам было идти, некому и говорить. – Ее голос дрогнул на последнем слове. – К королю не пойдешь, что ему до древних культов, у него на глазах вера-то государственная, мы же силы в народе не имеем, важности, стало быть, не представляем. К лихим разбойным – да не с чем к ним, они нас завсегда от дурных людей защитят, а от неведомой угрозы им и самим не спастись… Не к кому нам идти было, темный лорд, не к кому… И подозрениями делиться не с кем, а когда жрецы в силу вошли да по деревням стали будущих ведьм отбирать, вот тогда и всполошились мы. Решено было совет собрать… Да там и полегли все, ни один оберег не уберег.
Я оторвалась от книги и взглянула на волхвицу и магистра. Со стороны они странно смотрелись – лорд Риан Тьер, великолепный даже в белой рубахе с разноцветной вышивкой по рукавам и вороту, такой сильный и уверенный, и женщина с сединой на висках и полными слез глазами, которая сгорбилась, и оттого ее длинное с широкими рукавами платье мешком висело…
– Осталась нас горстка всего – семнадцать только и осталось.
А Риан молчал. Сурово сжав губы. Посмотрел на меня, поймав мой взгляд, попытался улыбнуться. Только тогда поняла, что у самой слез полные глаза. Магистр тяжело вздохнул и вдруг действительно улыбнулся, коварно так.
И мне сделали предложение:
– Родная, а давай, если я добуду тебе вот такую книгу, только значительно более полную и древнюю, ты выходишь за меня до заката.
– Что? – потрясенно переспросила я.
– Ты все прекрасно слышала, – и улыбка такая, в стиле магистра Эллохара.
Перед моими глазами почему-то стоял талмуд втрое толще имеющегося, и от созерцания этой воображаемой картины я все никак не могла отделаться… до слов волхвицы:
– Так сгорело все, полыхало святилище так – сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли!
Не отреагировав на ее слова, Риан решил меня добить:
– Книга их хранительницы должна быть раза в четыре толще этого пособия по вышиванию, которое ты уже явно отдавать не хочешь.
Не хочу, это да.
– Дэя? – и улыбку с трудом сдерживает.
Сердце забилось быстрее, потому как соблазн был велик.
– Кстати, обереги там явно древние описаны, ну и схемы плетения с энергетическими потоками, уверен, что расписаны с использованием терминологии проклятийников.
– Да! – выдохнула я.
– Что да? – Лорд-директор продолжал измываться над несчастной адепткой.
– Да, очень хочу книгу! – призналась я.
– А замуж? – протянул он.
– Не хочу. – Я сникла. – Не сегодня, и даже не завтра, и…
Не пожелав слушать, хотя сам же обещал и слушать и слышать, Риан повернулся к потрясенной нашим диалогом волхвице и проникновенно спросил:
– Верно ли мое предположение по поводу того, что в вашем святилище хранились трактаты по древним проклятиям мага Селиуса и других великих магов-проклятийников?
Я дышать перестала! А женщина, пожав плечами, тихо ответила:
– Да, мы берегли наследие прошлого, свято веруя в неприступность святилища… Древние рукописи, летопись времен, тайные знания и, конечно, книги, те великие книги, что удалось вывезти в период завоевания… Но теперь все уничтожено…
– Сомневаюсь, – весело произнес магистр. – Одну из волхвиц мы видели в Хаосе, и вряд ли она относится к тем семнадцати, что, по вашим словам, выжили. Ко всему прочему сказанное вами – «ни один оберег не уберег» – более чем странно. Обереги волхвиц Забытого крайне эффективны, раз их ведьмы используют. Так что уверен – святилище осталось недоступным жрецам. И еще момент – когда вы добавили «сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли», картина в принципе обрела ясность. Хотя, – Риан улыбнулся мне, – первая догадка посетила, едва трактирщик рассказал о смерти пятидесятилетней волхвицы. Не умирают служительницы Забытого так рано, совсем не умирают, если только смерть не единственная возможность скрыть знания от людей со злыми намерениями.
Я потрясенно смотрела на магистра, бледная женщина глядела не менее потрясенно, да еще и молитвы бормотать начала, а великолепный лорд Риан Тьер коварно вопросил:
– И?..
Книги! Все! Со знаниями древних магов, следовательно, с описанием того ритуала, что мы нашли на пластине в доме убитого мастера-кожевника! Да, я очень их хочу, хотя бы из соображений безопасности – если эти знания будут у нас, они никогда не попадут в руки заговорщиков!
– Да, я согласна.
Я вообще была согласна абсолютно на все, только бы жизни магистра ничто не угрожало.
– Свадьба на закате… – протянул Риан.
«Книги у меня», – подумала я.
Все испортила волхвица:
– В рубашке этой с ним не ложись, иначе к утру понесешь.
Стремительно покраснела так, что даже уши заалели, а магистр сделал вид, что суров и невозмутим, но плечи от смеха вздрагивали. Заметив мой взгляд, он просто улыбнулся и честно признался:
– Я пошутил. – Дышать стало легче, горящие от смущения уши и щеки показались незначительной мелочью. Риан добавил: – Про свадьбу, не про книгу, ее ты до заката получишь.
И вот не будь тут волхвицы, я бы точно расцеловала, а так пришлось радоваться очень сдержанно.
– На что только не готов мужчина ради сияющих глаз любимой, – с иронией над самим собой заметил магистр и, поднявшись, протянул мне руку. – Идем! Если мы хотим успеть, я должен быть там до заката.

* * *

Волхвица поехала с нами. Она начала просить, Риан почему-то не отказал, а едва вышел из лавки, еще и установил защитный контур, чтобы, пока волхвицы не будет, ее семье никто навредить не мог. И теперь магистр в белой рубахе, расшитой красной обережной вышивкой (ему тоже сделали подарок), я с тетрадью и карандашом и сама волхвица с платком, которым слезы вытирала, ехали к жрецам Яреня, в их новый храм, который бородатые воздвигли вокруг сгоревшего святилища волхвиц Забытого.
Ехали мы в открытой наемной управляемой бородатым извозчиком повозке, жесткой и тряской, так что срисовывать схемы мне не удалось, приходилось наслаждаться пейзажами и беседой.
– А вы руны никогда не использовали? – допытывалась я.
– Рунное письмо пришло к нам из-за моря. – Женщина старалась вежливо отвечать на все мои расспросы. – От северного народа, да не прижилось. Знамо ли дело: одна руна – одно слово, так и понять начертанное сложно, и самому изъясниться. То ли дело, каждая черта – одна буква, а из букв сколько слов составить можно.
– Значит, вы их знали, но не использовали, – уточняю на всякий случай.
– Мы – нет, маги с севера иной раз в записях использовали… Исправлялись опосля, черкали…
«При написании маг с севера может случайно использовать руны», – вывела я кривым из-за тряски почерком. Риан, сидевший рядом, заглянул через плечо, прочел, поинтересовался:
– Уверена?
– Мелочь, а может пригодиться, – пояснила я. – Дукта мы так и вычислили – он писал по-особенному.
– Пока только это? – Риан плавно обнял меня.
– Не только. – Я придвинулась к нему ближе и улыбнулась – просто очень хорошо было. – Но над остальным нужно подумать, а в последние дни как-то не до спокойных размышлений.
– А сейчас? – такой проникновенный шепот.
Я вскинула голову, взглянула в его глаза и честно призналась:
– Уже не получается.
Хитрая усмешка была мне ответом, после чего Риан отобрал у меня тетрадь, и теперь его правая рука обнимала мои плечи, левая нежно сжимала обе ладони, сам магистр загадочно смотрел куда-то вдаль. А я смотрела на него, смотрела и не могла насмотреться…
– Любовь, – улыбаясь, сказала волхвица.
Я смутилась, но даже не пошевелилась, просто не хотелось разрывать этого прикосновения.
– Весна, – в тон ей ответил магистр, обнимая меня чуть сильнее. – А по весне…
– Не скажите, темный лорд. – Женщина, посмеиваясь, переводила взгляд с него на меня. – Когда весна, оно сразу видно, страсть есть страсть, а коли любовь, тут и взгляды иные, и дыхание в такт. Да окромя этого еще отличие есть.
– Какое? – Мне стало очень любопытно.
Волхвица хитро взглянула на Риана, чуть подалась ко мне и прошептала:
– Он тебя никогда не отпустит.
Я почему-то сразу на магистра взглянула, его несколько напряженный взгляд в ответ мне не очень понравился… Но я почему-то отреагировала неожиданно, заверив лорда-директора:
– Это я тебя никогда не отпущу.
– Да-да, – протянул Риан, – но слово «свадьба» вмиг и кардинально изменит все твои планы.
– Даже спорить не буду, – призналась я.
Загадочная усмешка, и пальцы лорда-директора начали вырисовывать невидимые узоры на внутренней стороне моих ладошек, на запястьях, снова на ладонях… Чуть щекотно, но очень приятно, а минут через десять, когда волхвица в нетерпении смотрела куда-то за холм, Риан склонился к моему уху и прошептал:
– Будешь, Дэя, слово Риана Тьера.
И я вдруг понимаю, что все это время, закрыв глаза, просто наслаждалась каждым его прикосновением… Резко отодвинувшись, гневно взглянула на магистра. Коварнейшая ухмылка мне вот вообще не понравилась!
Но тут на холме впереди показалась огромная серая стена, кое-где выбеленная известью. Стена примерно в три человеческих роста, и выстроена она была не так давно, и знаки на ней…
– Попробую угадать – жрецы Яреня объявили случившееся карой своего бога и поэтому территории присвоили себе? – полюбопытствовал магистр.
– Да, – сдерживая слезы, ответила женщина.
– Просто, как и все гениальное, – мрачно произнес Риан.
– Как это знакомо, – вставила я, – про простоту и гениальность… Очень формулу катализатора проклятий напоминает.
– Да, почерк все тот же. – Магистр вгляделся в дорогу и добавил: – А сейчас остановятся лошади.
И действительно, две гнедые кобылки встали как вкопанные.
– Животные чувствуют. – Риан продолжал на дорогу смотреть. – Вот теперь пойдут.
Возница взмахнул кнутом, но лошади вперед сами направились, впрочем, пройти дальше им не позволили.
– Стой! – крикнул магистр и выпрыгнул из возка.
Пыльная, иссушенная жарким солнцем дорога подверглась тщательному осмотру. Риан то шел вперед, то возвращался, приседал и чертил сломанной веткой какие-то знаки в пыли, затем вновь шел вперед и снова возвращался. Я могла лишь предполагать причину его действий, но спустя час устала ждать каких-то результатов и вернулась к собственным записям в подаренной волхвицей тетради. Женщина, поначалу воодушевленная, в итоге сидела и тихо плакала, я старалась ей не мешать. Извозчик, наблюдающий за странным поведением магистра, пытался было предложить помощь «болезному», но на него так рыкнули, что и спустя время мужик сидел прямо, боясь пошевелиться. В общем, в нашей компании нетерпение проявляли только лошади.
А я писала. Наверное, впервые за эти несколько суматошных дней у меня была возможность подумать обо всем, и потому я старательно записывала собственные мысли по данному делу.
Первое, что мы имели, – заговорщики. Уже стало ясно, что это не одна морская ведьма, в деле оказались замешаны скаэны, отступники, кто-то из очень высокопоставленных темных лордов, потому что прожигать пространство могли только высшие, проклятийник (после тех проклятий, что я нашла на острове морских ведьм, сомнений в том, что это именно темный проклятийник, не осталось) и кто-то из Хаоса, кто сумел организовать полудемонов.
Второе – мы совершенно случайно нарушили планы заговорщиков, появившись на острове морских ведьм и предотвратив ритуал жертвоприношения человеческих девушек. Для чего им это было нужно – неизвестно. Но что-то подсказывало мне, что высвобожденную энергию они использовали бы для укрепления ловушки на Риана. Той самой ловушки в развалинах замка клана ХатарГжен, в которой мы появились слишком рано. На три дня раньше. Но Царапку они все равно убили, и если бы не моя догадка, леди Анриссия переселилась бы в тело феникса и потеряла все знания о прошлом.
Прошлом! Разгадка крылась в прошлом, и частично ответ содержался на той самой деревянной пластине, что мы с Юрао обнаружили в доме убитого гнома-кожевника. Ритуал возрождения, для которого заговорщикам требовался Риан. И есть предположение, что ловушка в Хаосе была предназначена как раз для того, чтобы захватить лорда-директора… Не хочется даже думать о том, что произошло бы, окажись мы в развалинах на три дня позже.
Я вскинула голову, посмотрела на магистра. Риан продолжал что-то искать в казалось бы пустом пространстве, сосредоточенный, суровый, уверенный в собственных силах и в том, что и с этим разберется. Сердце сжалось, едва я подумала о том, что и вчера, в развалинах замка ХатарГжен, Риан тоже был абсолютно уверен, что справится… И заговорщики знали об этой его чрезмерной уверенности, знали и рассчитывали именно на нее.
С тяжелым вздохом вновь вернулась к записям.
Спустя два часа Риан, который теперь не бродил, а сидел и что-то вычерчивал, вдруг решил обо мне вспомнить.
– Дэя, иди сюда.
Закрыв тетрадь, я осторожно спустилась и побежала к магистру, чтобы услышать:
– Это знаешь? – Риан указал на зигзаг в круге.
Присмотрелась, присела рядом с ним, отобрала палочку и разложила символ на составляющие. Выходило что-то странное. Совсем уж странное.
– Не знаю, – призналась я. – Но если сопоставить с имеющимся у проклятийников аналогом, это что-то вроде взаимоисключающего проклятия. То есть энергия направляется не по зигзагу, а идет по кругу, поглощая саму себя. Пустышка.
– Ну я так и понял, что с магией здесь проклятийник поработал. Есть предложения по взлому данной схемы?
– Только с точки зрения проклятийника.
– Давай что есть. – Мне весело улыбнулись.
– Для заклинания противодействия используется нисходящий энергетический поток, который поглощает энергию круга, разрывая его и…
– Я восхищаюсь тобой, – перебил меня Риан. – Теперь отойди шагов на двадцать.
– До повозки? – уточнила я.
– Да, примерно.
Лорд Риан Тьер стремительно поднялся. В следующее мгновение иллюзия исчезла, возвращая магистру истинный облик. Я быстро, как только могла, отбежала к повозке и уже оттуда наблюдала за его дальнейшими действиями. А извозчик свалился в обморок.
Сначала лорда-директора окутала тьма, и пелена становилась все больше и больше, словно огромный рой черных пчел кружил вокруг Риана, и странный гул перекрыл шум волн. А затем, раскинув руки, магистр темной магии произнес что-то, чего я не разобрала. И вдруг появился черный песок, расстелившийся от повозки и до самой стены, что шагах в трехстах от нас была, и восстал плотной стеной!
Прогремел гром… небо в мгновение почернело, а затем сквозь плотную песчаную завесу я разглядела взвивающуюся огненную плеть! Треск! Словно пространство разорвалось! Гул… Лошади обе повалились на дорогу, волхвица стояла в повозке, прижав руки к груди, а я… я ждала, когда все закончится. Нет, в Риана я верила безоговорочно, но лучше бы я там, рядом с ним стояла.
И снова огненная плеть рассекла небосвод, небо ответило громом и сотней молний… Ощущение, что воздух сейчас закипит… А потом в лицо нам ударил ветер! Он нес песок, запах надвигающегося дождя, аромат костров и почему-то хвои. Он взметнул мои волосы и унесся прочь по дороге, к самому морю… А я, утерев запыленное лицо рукавом, взглянула вперед и увидела… Риана. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на святилище Забытого. Целое и невредимое, правда, стеной окруженное, и вот до этой стены были не триста, а все пятьсот шагов.
– Ты как, родная? – Он обернулся ко мне.
Отряхивая сарафан, я подошла к магистру, и Риан, встав за мной, обнял, привлекая к себе.
– Святилище? – спросила об очевидном.
– Оно самое. – Лорд-директор указал на дорогу. – Видишь?
И я увидела – там дорога расходилась. Одна, уже заросшая, змеилась вверх, вторая, утоптанная, очень плавно сворачивала и вела вдоль холма.
– Впервые столкнулся со столь качественной иллюзией, – признался Риан. – В Мирах Хаоса, да и у нас в империи, потоки реальности не столь стабильны, как здесь, и создать нечто подобное невозможно.
– Такой плавный поворот дороги, – заметила я.
– Практически неощутимый, с таким-то углом поворота. Великолепная работа. Гениальная. И что интересно – это особая смесь темной магии, науки о проклятиях и знаний морских ведьм.
– Все те же, все так же.
– Да, Дэя. Безупречная работа. Если бы я не знал, что искать, не нашел бы.
Я удивленно посмотрела на магистра, тот невозмутимо ответил:
– Вторая дорога ведет к имитации сожженного святилища, от реальной обители волхвиц его отделяет стена, очень торопливо выстроенная. И не будь я уверен, что святилище сохранилось, мы бы с тобой потоптались на пепелище и уехали.
Улыбнувшись, я решила сообщить:
– А у нас извозчик в обморок упал. И лошади.
– А служительница Забытого? – поинтересовался Риан.
– За вами стою, – послышался ее голос.
– И как? – Настроение у лорда-директора явно было превосходное.
– Жду, – с небольшой заминкой ответила женщина.
– Чего ждете? – Риан едва смех сдерживал.
Пауза, затем звук удаляющихся шагов, и волхвица ответила, оказавшись подальше:
– Вы, темный лорд, только что расходовали энергию, так что сейчас вам нужна кровь невинной девы. Ваша, судя по постоянному румянцу смущения, явно невинная.
Поежившись, я мрачно пробормотала:
– Ну и представления у них о Темной империи.
– Нет, ну что касается данного момента, то они не так далеки от истины, – посмеиваясь, сообщил Риан.
– В смысле?! – возмущенно переспросила я.
– В смысле, – он развернул меня лицом к себе, склонился к моим губам и прошептал, – мне очень, очень, очень нужна невинная дева…
– Кровь пить? – прошептала перепуганная я.
– Предпочитаю смешивать, – весело ответили мне и наградили нежным поцелуем.
И пока я стояла и пыталась понять намек или шутку, тут уж как посмотреть, Риан сходил к извозчику, привел того в чувство. Мужик призвал к порядку лошадей, и вскоре мы двинулись по дороге вверх, направляясь к спрятанному святилищу Забытого бога.
– А почему он Забытый? – спросила я, разглядывая вытесанный из дерева огромный лик с пустыми глазницами и размытыми чертами лица, венчавший группу белокаменных башен.
Ответил мне не Риан, дар речи вновь пробудился у волхвицы:
– Потому что его забыли. – Женщина находилась в радостном нетерпении, руки ее дрожали, как и подбородок, глаза горели лихорадочным огнем.
– Более чем уверен, что они живы, – попытался успокоить ее магистр.
Волхвица всхлипнула, кивнула, всхлипнула снова, попыталась взять себя в руки и продолжила объяснять мне:
– Когда-то святилища Забытого простирались от границы Хаоса до самой Хешисаи…
– Юг империи, – пояснил для меня Риан.
Взглянув на магистра, женщина продолжила:
– Мы были верными служительницами справедливого бога…
– Который очень уважал человеческие жертвоприношения, за что народ очень не уважал данный культ и время от времени громил святилища, – вставил Риан.
Волхвица дернулась так, что ее седые волосы взметнулись, и прошипела:
– Это было давно!
– Это стало одной из причин того, почему народ перешел на сторону темного императора. Наверное, им надоело быть жертвами магических опытов, забытых культов и вообще жертвами быть. Если уж вы взялись рассказывать, будьте любезны придерживаться фактов.
Рассказывать больше никто не хотел, пришлось Риану самому завершить историю:
– Получив поддержку Черных всадников, крестьяне начали собственное восстание. Громили в первую очередь святилища и магические храмы. Волхвицы под прикрытием магического ковена отступили на территорию магистрата Аквела. Когда империя была практически завоевана и у них не осталось надежды отвоевать территории, маги выстроили портал сюда, в прибрежные территории. Волхвицы, забрав книги, бежали первыми, за ними уцелевшие маги. Вот такая история. Прибыв в приморское королевство, служительницы Забытого пытались восстановить былое величие, но столкнулись с имеющимся здесь культом Яреня. Отличий немного, разве что волхвицы магией владели, жрецы же просто были сказочниками-затейниками. Но победили жрецы – они своими были, народ к ним привык. Волхвицам пришлось договариваться с имеющимся культом. Так и жили. Проходили века, желали они того или нет, но служительницы Забытого все больше смешивались с местным населением, менялось мировоззрение, культура, менялась и сама вера.
– Вера неизменна, – не согласилась женщина.
– Да? – Насмешливо-ироничный вопрос. – Ваша обережная вышивка – весьма распространенный орнамент среди местного населения. Скажете, они украли секреты волхвиц?
Она промолчала.
– Вы входите в силу, лишь даровав жизнь, – продолжил Риан. – А рожали вы от местных мужиков, и никакой культ Забытого не защищал вас от чувств как к мужчине, которому отдавались, так и к рожденным детям. В заповедях Забытого этого не было, не так ли? А в жизни пришлось столкнуться и с болью расставания, и с отчаянием матери, которая вынуждена отдавать дитя в чужой мир… Многие из вас покидали святилище?
– Многие, – призналась волхвица.
– И разве возвращались вы прежними? – проникновенный вопрос.
– Нет, – едва слышный ответ.
– А как давно приносились жертвы Забытому? – Риан улыбнулся. – Я знаю ответ, но хотелось бы услышать вас.
– На моей памяти – никогда. – Волхвица сгорбилась. – Они ведь тоже чьи-то дети. Как же мы могли возложить их на алтарь?
Риан понимающе улыбнулся ей и, повернувшись ко мне, продолжил:
– Таким образом, волхвицы стали чем-то вроде культа матери-земли, в то время как жрецы Яреня проповедуют культ полного гнева бога-отца. И, вероятно, миролюбие служительниц Забытого сыграло с ними злую шутку – в заговоре с морскими ведьмами они участвовать отказались.
И Риан замолчал, потому что мы как раз подъезжали к огромным окованным железом воротам, и навстречу нам вышло за пятьдесят жрецов с бородами разной степени длины. И я почему-то даже не волновалась, лорд-директор также, извозчик оглянулся на магистра и тоже перестал бояться жрецов. Лошади после пережитого и вовсе ни на что не реагировали, видимо, смирившись со своей участью.
– Завертай, – гаркнул один из чернобородых.
– Ты, батюшка, не мне говорь, ты это злыдню невмиручему кажи, – зло ответил извозчик, и не думая тормозить.
«Злыдень невмиручий» усмехнулся, но ничего не произнес, хотя его слов явно ждали все, и, кажется, даже лошади, не вдохновленные перспективой идти по жрецам.
– Повертай подобру-поздорову, – уже как-то неуверенно повторил жрец.
– Да як жеж я тебе поверну?! – возмутился возница. – Кому говорю – злыдень у меня, невмиручий! Шел бы ты, батюшка, пока можешь! Оно тут такий Хавос призывало, шо у меня все ноги дрожать доселе. Иди, кому говорю, ворота отворяй.
Жрецы переглянулись, посмотрели на меня, на волхвицу, на… юную рыжеволосую девушку, которая сидела и с самой коварной улыбкой обнимала меня за плечи, делая вид, что вообще тут ни при чем.
– Где злыдень-то? – вопросил один из жрецов.
Извозчик лошадей остановил, гаркнул:
– Да вот жешь вин! – и указал на… юную рыжеволосую девушку, которая невинно хлопала огромными голубыми глазками. Да, чувство юмора у темных лордов неподражаемо.
Незабываемое выражение бородатого лица – и, обратившись ко мне, мужик просипел:
– Слышь, девонька, а злыдень-то где?
Под недоуменными взглядами окружающих я все же рискнула шепотом спросить:
– Магистр… а что вы делаете?
– Издеваюсь, – предельно честно ответили мне.
Повернувшись к вознице, я развела руками и ответила, что смогла. Смогла я только одно:
– Нету.
Минута молчания, после которой извозчик подскочил на козлах и взревел:
– Да вот тут вот был! Только что! Сам огромный, косая сажень в плечах, глазищи черные, руки во! – Судя по демонстрации мужика, магистр был как минимум полуорком, как максимум орком. – И волосы от таки, як ночь черные. Туточки сидел, отцом Яренем клянусь! А девки туточки не було!
В следующее мгновение на месте магистра сидел… жрец. Бородатый, причем борода в пол, серьезный, и глаза мутные старческие. Но эти глазки так кокетливо хлопали ресницами! А еще через мгновение я ощутила, как меня подхватывают на руки, и мы спрыгиваем с повозки. Опустив на землю меня, Риан вернулся и забрал из повозки волхвицу. Потом нас обеих повел к воротам, и все это в полном молчании. А когда я обернулась, увидела, что в повозке теперь вальяжно сидят обе лошади и мы с волхвицей между ними, а возница и длиннобородый жрец стоят взнузданные и травку пожевывают! Кто-то из жрецов взвизгнул, парочка длиннобородых свалилась в обморок…
И вот только я хотела спросить Риана, для чего все это представление, как ворота открылись, вышли еще около сорока жрецов, и все побежали к повозке. А мы, никем не замеченные, спокойно прошли через приоткрытые створки.
Там оказался огромный двор, широкий, камнем выложенный, и посреди него стоял храм. Огромный и деревянный, видимо, другого за год выстроить не успели.
Открылась дверь храма, а из него вышла…
– Алитерра, – вмиг севшим голосом прошептал магистр имя нашей кронпринцессы.
У меня же зрение было не столь потрясающим, и потому я дочь императора узнала, только когда услышала крайне недовольное:
– Что происходит? – Голосок был незабываемым.
В солнечном свете блеснули красные волосы, на красивом лице ярко сверкали красные глаза, и вишневого цвета губы подчеркивали цвет смуглой кожи, а черные ноготки нервно постукивали по перилам. Кронпринцесса Темной империи в черном, расшитом золотом платье тряхнула гривой распущенных волос и повторила:
– Ну?!
Десяток жрецов метнулись к ней, повалились на колени прямо во дворе, не замечая, что теперь бородами пол подметают, и самый длиннобородый покаянно ответил:
– Странные дела, о темнейшая.
– Например? – Ленивый тон, сквозь который так отчетливо слышится раздражение.
– Верховный жрец травкой балуется, – ответствовал один из задних подметающих.
Кронпринцесса на миг замерла, а потом по ушам ударило ее визгливое:
– Что??? Какой травкой?
Жрецы затряслись, один из переднего ряда пробормотал:
– Обычной…
Несколько мгновений Алитерра просто стояла, затем над двором пронесся ее рык:
– Вы пытаетесь мне сообщить, что в тот момент, когда я трачу драгоценное время на бесполезное ожидание, ваш верховный летает в мире курительных смесей?! Где эта козлина?!
Дрожащие жрецы указали на вход в огороженную территорию. Кронпринцесса в ярости сорвалась вниз по ступеням, промчалась по двору, выскочила за ворота… Убрав иллюзию невидимости, Риан подошел к огромным створкам и попросту запер их. На магистра было страшно смотреть – лицо казалось черным.
Он молча ударил раскрытой ладонью по воротам, огненная кромка разошлась по дереву и каменным стенам. Некоторое время стоял, уперевшись руками и опустив голову… Ему было очень тяжело, я видела… Значит, совсем не ожидал подобного.
– Риан, – тихо позвала я.
Не ответил. Я подошла, осторожно обняла его, прижалась к напряженной спине… И тогда лорд-директор дернулся, повернулся, взял меня за руку и повел к храму. Не говоря ни слова, только глаза были непроницаемо-черными и даже не мерцали. О чем сейчас думал лорд Риан Тьер, мне было неведомо…
Потрясенные подметающие пол бородами жрецы с момента появления магистра даже не пошевелились. Кажется, у них был шок или обморок. В любом случае они боялись обратить на себя внимание, и не зря.
– Во имя Бездны… – какой-то темный лорд выскочил на порог храма, там и застыл, узрев лорда Тьера.
Глядя на этого стройного, явно совсем юного лорда с огромными темно-серыми глазами и приоткрывшимся от удивления ртом, я вдруг тихо сказала:
– И пришла вам всем такая огромная и неласковая Бездна…
Зря сказала – после этих слов Риан и сорвался.
Отпустив мою ладонь, он рванул вверх, схватил не успевшего даже отшатнуться темного, и тот вмиг был прижат к стене с такой силой, что по зданию поползли огромные, словно живые трещины, а магистр прошипел лишь одно слово:
– Кто?
Темный лорд сверкнул зеленоватым сиянием, видимо попытавшись сбежать, и остался с расквашенным носом – Риан бил зло, уверенно и четко, не позволяя собраться, призвать магию, дать отпор. А затем избитого, окровавленного лорда швырнул в открытый дверной проем храма и шагнул следом, прорычав мне:
– Жди здесь.
И я осталась ждать, вздрагивая каждый раз, когда в святилище Яреня что-то громыхало, разрушаясь, или слышались страшные хрипы. Жрецы тоже вздрагивали, но даже не пытались встать или шевельнуться. Без движения стояла и волхвица… Присмотревшись, я поняла, что они все скованы магией.
А потом произошло нечто совсем неожиданное.
– Козлобороды непуганые! – заорала кронпринцесса. – Открыть немедленно!
И ворота содрогнулись от удара. Содрогнулись, но устояли.
– За какой Бездной здесь творится?! – Визг вызывал желание уши закрыть. – Открыть! – взревела принцесса.
Я стою, ворота стоят, жрецы глазами ворочают, а шевельнуться не могут… Одинокая чайка медленно пролетела над храмом…
– Откройте ворота! – повторно завизжала кронпринцесса.
В ответ тишина.
– Ндоран! – очередной вопль.
Я молчу, и все молчат.
– Бездна! – взревела монаршая особа, и в следующее мгновение по воротам ударило магией…
Кромка, та самая, огненная, наложенная магистром, сверкнула, и… ворота устояли.
И вот тогда стало тихо. Действительно очень тихо…
А затем раздался испуганный голос Алитерры:
– Риан?! – Она будто сама себе не верила.
Словно услышав ее зов, лорд-директор вышел на порог храма, вытирая окровавленные руки. Движение, всего одно, и ворота распахнулись, открывая нашему взору растерянную кронпринцессу и коленопреклоненных жрецов.
– Риан… – Алитерра испуганно отступила.
Лицо ее стремительно белело, глаза и те стали почти розовыми от ужаса, впрочем, такого магистра я и сама боялась, а уж если вспомнить, как он в Ардаме с небес спускался…
– Дрянь! – В одном этом слове было столько ярости, что вздрогнули разом и я, и принцесса, но один взгляд на меня – и остальное магистр озвучивать не стал, просто мягко скомандовал: – Счастье мое, бери волхвицу, ступай вокруг храма по тропинке, там служительница Забытого сама разберется.
Я молча спустилась по ступеням, оглянулась – Риан и не смотрел на меня, прожигая полным ярости взглядом кронпринцессу.
А я… я вдруг подумала вот о чем…
– Риан, – взглянула на него через плечо. – Это, получается, она из твоего второго круга, кто все действия наперед просчитывает?
Да, слова властителя Миров Хаоса подтвердились.
– Дэя, – Риан с такой нежностью произнес мое имя и добавил: – родная, иди.
Но я стояла, смотрела на него и понимала – заговорщики не ожидали появления магистра здесь. Император ведь ему четко сказал, что случившееся на острове морских ведьм не относится к проблемам Темной империи. Вот и сейчас в ситуацию со жрецами Яреня и волхвицами Забытого он не должен был вмешиваться, но Риан не такой, он мимо чужой беды никогда не пройдет. И я смотрела на него – огромного, мрачного и грозного, и понимала, что, возможно, даже пожалею, но мне уже было все равно.
– Риан, если до заката ты достанешь мне книгу, мой ответ – да, – беззаботно сообщила я, улыбаясь почему-то кронпринцессе.
– Да? – последовал удивленный вопрос. – А если я не сумею достать книгу?
– Тогда ты очень плохой муж, – весело ответила я и направилась к волхвице.
Магистр молчал, пока я пересекала двор, молчал и когда одним движением освободил женщину от чар, но вот когда мы уходили, вслед мне раздалось:
– Я достану книгу.
– Люблю тебя, – прошептала я.
И даже не подозревала, что буду услышана, пока ветер не принес в ответ тихое:
– А я тебя…
Счастье – это когда паришь над землей, невзирая на все обстоятельства.

* * *

За недавно отстроенным храмом в честь Яреня открывался вид на огороженную территорию святилища Забытого. Причем территория была полностью целая и даже с боков не подгоревшая. Увидев это, волхвица упала на колени и просто зарыдала. А еще тут были жрецы – много и без толку, потому как видеть они нас видели, а шевельнуться не могли. Силен магистр Темного Искусства лорд Риан Тьер, очень даже силен. Впрочем, если я правильно поняла, то жрецы магией вовсе не обладают, так что ситуация с полным и абсолютным поражением закономерна.
– Мм-м… – промычал ближайший ко мне чернобородый.
– Ничего не поняла, – честно сообщила я и поспешила к волхвице.
Поднять ее удалось не сразу, а успокаиваться она не желала категорически, плакала – и от радости, и от надежды, и от счастья, и оттого, что глазам своим не верила. Не поверила и ушам, когда из-за ворот, расписанных обережными знаками, послышалось:
– Мама?!
И мне стали понятны ее слезы. В итоге, пока открывались ворота, служительница культа Забытого и адептка Академии Проклятий рыдали вместе. Изможденные, исхудавшие и пошатывающиеся волхвицы вскоре к нам присоединились, правда, они с опаской рыдали за воротами, но слезы нам не помешали к ним войти. И вот там я осознала, насколько плачевным было положение волхвиц, которые практически год продержались в осаде. Дальнейшие мои действия можно объяснить только состоянием аффекта.
– А жрецы упитанные, – разглядывая бледные лица и впалые щеки, заметила я, имея в виду, что у них явно имеются полные еды кладовые. – Кто идет со мной?
Реакцией на мои слова стал робкий вопрос от худенькой девочки лет двенадцати:
– За жрецами?
Я не сразу поняла, о чем она, а когда дошло, было поздно – обозленным, изголодавшимся женщинам идея понравилась:
– На вертел их!
– И засолить!
– Мясо вяленое впрок заготовим!
Так как стояла я в воротах, имела возможность оглянуться и взглянуть на жрецов – двигаться-то они не могли, но слышали все! И по вмиг побелевшим лицам потекли капли выступившего от ужаса пота. Жалко мне их, кстати, совсем не было, а вот несчастных женщин – да, жаль до слез, и потому я внесла иное предложение:
– Мясо готовить долго, а жрецы в основном старые, но тут должны кладовые быть. Кто идет со мной?
Волхвицы оказались народом подозрительным и за ворота выйти согласились, лишь когда служительница сообщила, что бояться им нечего и жрецы пошевелиться не могут, и то со мной вызвались идти лишь трое. Остальные остались на защищенной территории.
Для начала волхвицы всласть исполосовали ногтями рожи застывших жрецов, тех, кто свалился – вдоволь избили ногами, ибо женщины лежащих бьют, да еще как. И лишь спустя двадцать семь поверженных жрецов мы добрались до местной кухни и кладовой. Назад я тащила кастрюлю с супом, волхвицы взяли по ножу, а также по мешку со снедью – в основном хлеб, сыры да колбасы с вяленым мясом. Зачем им ножи, я не понимала ровно до той минуты, пока волхвицы не передали за ворота благополучно уворованное. А вот после, жуя хлеб на ходу, они вернулись… Их возвращения не пережили бороды избитых жрецов.
Уподобившись жнецам в страдную пору, обозленные женщины принялись косить направо и налево всех под руку попавшихся. Я, как лицо ответственное, почему-то пошла за ними. В результате мы добрели до дворика перед храмом Яреня, несколько отвлекая своим появлением лорда Риана Тьера от беседы с бледной и дрожащей кронпринцессой.
– Дэя, что происходит? – узрев меня, стоящую позади обозленных женщин с ножами в руках, полюбопытствовал магистр.
Я молча пожала плечами, волхвицы оглянулись на меня, пришлось разъяснять ситуацию.
– Он свой, – сообщила я служительницам Забытого, а магистру ответила, чуть повысив голос: – У нас сезон жатвы наметился.
После моих слов женщины с рычанием бросились ко все еще коленопреклоненным жрецам.
– И кто чего пожинает? – не удержался от вопроса Риан.
– Жрецы пожинают плоды своих деяний, – улыбаясь, ответила я.
И стояла, просто глядя на него, а магистр смотрел на меня ровно до слов:
– Пошли, мы закончили.
Мы и пошли обратно… в кладовую. Там еще вкусный компот остался, а также конфеты – жрецы Яреня оказались сладкоежками, оттого и упитанные были.

* * *

Всего служительниц культа Забытого оказалось примерно двести – двести пятьдесят. К пиршеству под огромным раскидистым дубом не все присоединились, те, что старенькие, в кельях лежали, так как были совсем обессилены от голода.
– Первое время на припасах держались, – рассказывала мне Герата, которая здесь за главную считалась, пока старшая из служительниц болела. – Потом желуди, коренья… Детям тяжелее всех пришлось, ну да все выжили, всех сберегли.
Мне у волхвиц понравилось – на еду никто не набрасывался, все разделили, всем выдали понемногу, чтобы плохо никому не стало. Конфет хватило только детям, но никто не жаловался – наоборот, нет-нет да и вытирали искренние слезы радости. А еще поверить не могли, что все закончилось.
– Герата, а бороды вы зачем остригли? – Меня этот вопрос с момента «жатвы» очень интересовал.
– Аа-а, – волхвица коварно улыбнулась, – у остолопов этих как заведено – чем длиннее борода, тем более уважаем жрец, а коли бороды нет, то и посвящение не пройдешь!
Я несколько секунд смотрела на служительницу Забытого, а потом просто расхохоталась! Да, это посильнее, чем просто на мясо заготовить, это…
– Там за воротами еще штук сорок, – сообщила я Герате.
Женщина молча вытащила нож.

* * *

К сожалению, едва мы дошли до ворот, увидели идущего к нам лорда Тьера. Одного.
– Куда опять с ножами наперевес? – остановившись, поинтересовался он.
Я подробно расписала, куда и зачем, семеро волхвиц молча сжимали зубы и ножи. Магистр Темного Искусства улыбнулся, закрыл глаза, что-то прошептал… Волхвицы с явным разочарованием проследили за тем, как с недвижимых жрецов облетают остатки бород… а также волосы, брови и ресницы!
– И больше не вырастут, – пообещал лорд-директор.
Решимость отрезать хоть что-то не покидала служительниц Забытого, однако Риан добавил:
– Можете откромсать у них все, кроме того, о чем сейчас явно думаете.
Почему-то все семеро покраснели, развернулись и пошли по направлению к кладовой, спрятав ножи. Проследив за ними взглядом, лорд-директор выразительно посмотрел на солнце, затем на меня и с намеком произнес:
– Идем за книгой.
– А… кронпринцесса? – осторожно поинтересовалась я.
– Этот разговор мы продолжим в моем замке. – Лицо магистра заметно потемнело.
– А… где она сейчас? – В конце концов, я имела право знать.
С тяжелым вздохом Риан сообщил:
– Ждет нас в повозке.
– Ии‑и‑и… почему там? – путешествовать с кронпринцессой у меня не было ни малейшего желания.
Взяв меня за руку, магистр поднес ладонь к губам, нежно поцеловал и объяснил:
– Мы в человеческих королевствах, здесь стабильный мир, и прожигать пространство может быть довольно опасно, поэтому мы используем либо проверенные и нанесенные на карту точки выхода, как та, которой я воспользовался при перемещении сюда, либо водные грани на стыке преломления. Алитерра переместилась по водному пути на остров ведьм, оттуда порталом в храм Яреня, однако портал я уничтожил, а у нее не хватит сил на создание нового. Как маг Алитерра не стоит и волоса с головы собственного брата, что всегда бесконечно расстраивало императора. Очень жаль, что на силе Терры поводы для расстройств не завершились.
Очень жаль, что придется путешествовать с ней в одной повозке! Но вслух я, конечно, этого не сказала.
И тут открылись ворота и показались две волхвицы – та, с которой мы сюда и прибыли, и еще одна, очень немощная, которая с трудом стояла и с неменьшим трудом держала в руках сверток из плотной ткани.
– Дэя, – подозвала меня волхвица.
Я торопливо подошла, опасаясь за здоровье старушки в первую очередь. И не зря – едва я приблизилась, женщина передала мне тяжеленный сверток, действительно очень тяжелый, и слабым сиплым голосом почти прошептала:
– От добра к добру, во имя света, во имя правды, да принесет дар наш радость тебе, Дэя из Ада, да будут благословенны года твои и светла дорога… И пусть жажда знаний светом истины освещает путь твой, дитя…
Я так и замерла, прижимая к груди объемный сверток, а старушка улыбнулась мне, протянув руку, коснулась моей ладони и добавила:
– И что бы ни случилось, помни – в святилище Забытого для тебя всегда будет место и в наших сердцах, и в наших домах…
– Спасибо, – прошептала потрясенная я.
– Это подло, – вдруг произнес Риан. – И я бы даже сказал – жестоко.
Я не понимала, о чем он, пока не увидела коварную улыбку волхвицы. Такую коварную и очень довольную. И тогда я поняла – в свертке книга! Та самая, и, кажется, даже не одна. То есть волхвица, услышавшая мое обещание Риану, решила сама отдать мне книгу, чтобы я никаких обязательств на себя не взваливала. И да простит меня Бездна, но я тоже улыбнулась, коварненько так, надеюсь, магистр не видел.
Когда мы покидали храм жрецов Яреня, во двор как раз въезжали городские стражники, и усатый глава, спрыгнув с гнедого мерина, громко вскричал:
– Радомир, рад видеть вас.
Ну да, мне следовало бы догадаться, что магистр здесь не в первый раз.
– Всех благ, Пантелеймон, – весело ответил лорд Тьер. – Получил мою весточку?
– Получил, как не получить. – Мужик подошел к нам, и они с Рианом обменялись рукопожатиями. – А вот отыскать непросто было. И что, Радомир, стоит ли глазам своим верить?
– Иной раз стоит. – Лорд-директор отобрал у меня тяжелый сверток. – О волхвицах позаботиться надо бы, год их в полоне держали, да кто лыс – тех наказывай строго.
– Чай, о жрецах речь? – насупился глава стражников.
– Да какие жрецы! У разбойного народа и то совести поболее будет, – мрачно произнес Риан и мне: – Родная, в повозке подожди.
– Родная, – повторил Пантелеймон. – Жена?
– Невеста, – поправил магистр.
Я бросила взгляд на Риана, потом мило улыбнулась стражнику и отправилась к повозке.

Эпилог

Еще издали была заметна королевская осанка кронпринцессы. В повозке она сидела под иллюзией волхвицы, но осанка… осанка была приметной. Подойдя, в первую очередь я произнесла вежливое:
– Темных вам.
Кронпринцесса не ответила. Только присмотревшись, я поняла почему – Риан применил магию, сковав особу императорской крови так, как ранее сковал жрецов.
– Разговора не получится, – пробормотала я и забралась в повозку.
Устроившись напротив принцессы, достала тетрадь и слово в слово записала напутствие старшей из служительниц Забытого – мне оно понравилось, особенно про «и пусть жажда знаний светом истины освещает путь твой».
Лорд-директор появился, когда я уже дописывала, привел в чувство извозчика, и вскоре мы уже ехали обратно в приморский городок.
– Заберем твоего котенка и возвращаемся в империю, – сообщил мне Риан, передавая сверток с книгами.
Открывать при кронпринцессе я не стала. Некоторое время мы ехали молча, а после, переложив книги на лавку, я пересела ближе к магистру и, взяв его за руку, тихо сказала:
– Но книга-то у меня…
– Хм, – Риан обнял меня за плечи, наклонился и у самого уха прошептал: – счастье мое, знаешь, как реагируют на жалость лорды Темной империи?
Мне мгновенно вспомнились магистр Эллохар и снесенная его ударом стена…
– Нет так нет, – миролюбиво согласилась я. – В таком случае, вы – в ваш неприступный Лангред, я – в академию.
И самое сложное сейчас – не улыбнуться.
– Мм-м, – протянул Риан, касаясь губами моих волос, – ты отказываешься от возможности провести ночь в моих объятиях?
Непонятно отчего по всему телу вдруг словно волна пробежала и жарко так стало, будто магистр вновь убрал защиту, и…
– Ты меня соблазняешь! – вскинув голову и глядя в черные чуть мерцающие глаза, воскликнула я.
– Даже спорить не буду, – вернул мне Риан мои собственные слова.
От возмущения я просто лишилась дара речи, а магистр, склонившись к моим губам, прошептал:
– И заметь – ты таешь, Дэя, медленно, но верно.
Таю? Говоря откровенно, таять уже было нечему, я уже растаяла настолько, что сейчас могла четко осознавать лишь его присутствие и его прикосновения.
– Я люблю тебя, – прошептал Риан, нежно целуя.